I can't seem to say I hate it

***

      Это были отношения без счастливого конца. Он знал это с самого начала. Не может быть, чтобы человек, ставящий человечество в целом выше одного человека, мог по-настоящему полюбить его. Задай Чану вопрос про вагонетку, и он, не колеблясь, выберет пятерых вместо одного. Хенджин знал это как факт. Бан был рожден угождать, служить и отдавать всего себя ради других, но не ради него. Мысль эта была как аксиома. Вначале, правда, он пытался убедить себя в обратном – его же выбрали, значит, он что-то да значит. Что он важнее, ценнее других. Однако собственная ложь не могла продлиться долго, как бы он ни старался закрывать на это глаза. Хенджин часто задавался вопросом, сможет ли когда-нибудь вообще занять достойное место в жизни Чана, став для него значимым, но ответ всегда был болезненно очевиден.       Он не любит меня, – мысль сверкала красным с каждым нежным касанием, когда Чан трепал его макушку, сначала растрепывая, а затем – расчесывая запутавшиеся пряди волос.       Он не любит меня, – когда мужчина, уходя ранним утром на работу, оставлял на кухонном столе порцию яичницы с тостами. Хенджин так-то не был большим поклонником этого блюда, но чужое внимание было слаще и дороже. Возможно, он все-таки терпеть не мог яйца, но Чан обожал. Поэтому всякий раз, с трудом перебарывая свое отвращение, впихивал в себя еду, давясь от противного вкуса.       Он не любит меня, – когда они выбирались на встречу с чановыми друзьями. Хотя договор был максимум на час, посиделки всегда затягивались; они полностью погружались в разговоры о работе. А Хенджин – нет. Он сидел в стороне, молча наблюдая за прохожими возле кафе. Он вглядывался в их лица, изучая их эмоции. Пытался угадать: счастлив ли тот парень, который агрессивно размахивает руками и кричит в трубку телефона? Или, может быть, та девушка с винным оттенком на губах, что обгоняла прохожих, опаздывает на важное свидание?       Он не любит меня, – когда, хоть они и выбирались вместе, он оставался в стороне. Место у окна перманентно принадлежало Хвану, и никто с ним не спорил.       Он не любит меня, – когда мужчина выслушивал все его тирады во время ссоры. Стоял, слушал и ничего не говорил. Ни разу не прерывал. Как будто Хенджин говорил с зеркалом: он хмурился, и лицо напротив тоже хмурилось; сжимал кулаки до посинения, и кулаки напротив тоже. У него складывалось ощущение, что его слушают, но не пытаются услышать. Послевкусие после ссор было отчаянным и безнадежным. Эти эмоции частичками откладывались в хвановой душе, только тяжелея, когда на следующее утро Чан лучезарно улыбался и щурил глаза. Из всего, что происходило, у Хенджина осталось в памяти лишь то, как Чан смотрел на него.       Параллельно красной мысли сверкала синим другая – он любит не меня. Бан задерживался допоздна в университете, когда какой-нибудь студент приходил с просьбой о помощи с непонятным материалом. От подобного он загорался подобно новогодней елке. Чан оставался допоздна, пока не уверялся в чужом понимании объясненного материала. Лишь после уходил с легким сердцем домой. Для него имело смысла ни время, а оно часто переваливало далеко за 8 вечера, ни что-либо другое. Даже Хенджин. А Хван ждал старшего, пока глаза не начинали слепаться и сон не накатывал все сильнее. Он не мог уснуть в одиночестве. Чан порой причитал на его упрямство и обзывал балбесом. Обзывал и сладко целовал, сцеловывая с чужих губ обиду.       Он любит не меня, ведь мужчина помнил каждую важную дату: годовщины своих родителей, свадьбы своей сестры, первой встречи с лучшим другом, дней рождения студентов своей группы и множество других нужных и ненужных. Но с датой начала их отношений всегда прогадывал на день. 21 Июня вечером Бан приносил кусочек торта, чтобы отпраздновать. Хенджин сладкое не любил. Парень откусывал пару кусочков и, ссылаясь, на усталость уходил. В спальне он клубочком сворачивался на постели, зарываясь лицом в подушку. Наедине с собой пару слезинок все же срывались с его ресниц, когда он засыпал.       И множество других он любит не меня, о которых не хочется вспоминать вовсе.

***

      Он не любит меня и он любит не меня встретились 8 Февраля. День тянулся мучительно долго, высасывая последние силы из Хенджина. Люди, прячась от жгучего холода, забегали в теплое помещение кафе. Несмотря на будний день, количество посетителей значительно превышало обычную норму. В общем, радости было мало. Поэтому вернувшись в квартиру, чужая пара обуви не вызвала у парня никаких эмоций. Собственные кеды были поставлены на полку, а пальто упало на вешалку в шкаф. Он прошел на кухню, осушив стакан воды, и направился дальше. Миновав гостиную, заглянул в ванную, чтобы всполоснуть руки. Последняя комната на его пути была приоткрыта, из нее доносился шорох постельного белья и одежды. Хван слабо толкнул дверь ладонью – она заскрипела, оповещая о его прибытии. На парня устремились две пары глаз: один до жути родной и взгляд чанова друга. Мальчишка часто крутился рядом и когда-нибудь это должно было произойти. Хенджин допустил ошибку, спустив с рук чужое ухаживание. Вся компания заметила это. А он отворачивался к окну.       Хенджин устало смотрел на Бана, застыв в смирении. Парень не мог больше заставлять себя плакать из-за него. С глубоким вздохом он направился к тумбе у кровати. Игнорировать оголенные, переплетенные тела было трудно, но не невозможно. Подойдя сбоку, бросил связку ключей в блюдце с тихим. – Почему я? – спросил он ровном голосом и ушел, взяв с собой лишь телефон.