Кровопролитные конфеты

      — Не сворачивается, — пожаловался Фред, зажимая себе нос. Джордж досадливо цокнул языком, применяя к брату чары для остановки крови, и еще раз просмотрел список ингредиентов.       Кровопролитные конфеты обязательно должны были входить в меню Забастовочных Завтраков. В отличие от Блевательных батончиков, Обморочных орешков и Лихорадочных леденцов, они не вызывали бы особенно неприятных ощущений, и кровопотеря бы восполнилась благодаря противоядию — зато какой профессор не отпустит с урока ученика, у которого хлещет кровь из носа?       Вот только противоядие никак не получалось, да и сами Кровопролитные конфеты работали не лучшим образом. В первую пробу Джордж чуть не истек кровью; благо, он мог восполнить потерю соответствующим зельем, а следы можно было убрать очищающими заклинаниями. Они кое-что доработали, и кровь стала течь не фонтаном из всех отверстий, а только из носа тонкой струйкой, но сворачиваться все равно упрямо не желала.       — Нужен еще какой-то ингредиент, — задумчиво произнес Джордж. — Какой-то…       Какой — он не представлял. Казалось, они перепробовали все. Спорынью, зверобой, душицу, молотые кости нетопыря, корень пижмы и много чего еще.       — А если попробовать кровь? — протянул Фред, утирая лицо платком.       — Кровь? — хохотнул Джордж. — Ты не нахлебался еще?       — Нет, я не о том, — Фред мотнул головой. — Я нашел интересную книжку: оказывается, магглы в Средневековье пили кровь. И ели. Не только кровь… в общем, перед едой такое лучше не читать. Работает не хуже Блевательных батончиков. Но даже если не углубляться в тему, что и как они ели: кровь была для них чуть ли не панацеей.       — И ты предлагаешь использовать принцип лечить подобное подобным? — догадался Джордж.       — Ну да. Что мы теряем?       Теряли они только пару капелек крови, поэтому Джордж не стал возражать, и в следующую партию Кровопролитных конфет решительно пролил немного алой жидкости из своей ладони.       Вроде бы получилось. Противоядие сработало и на нем, и на Фреде, но все-таки нужно было попробовать еще на ком-то. Только чтобы этот «кто-то» не подозревал, что пробует.

***

      «Кем-то» был назначен Перси. Важная шишка, староста школы, заноза в заднице — он настолько задавался своей должностью, что невозможно было не хотеть щелкнуть его по носу, опустив на грешную землю к простым смертным.       …ладно, на самом деле Перси просто гордо носил свой значок и про себя, как про старосту, говорил только, когда они ехали в Хогвартс («Я буду в вагоне для старост»), или когда кто-то хулиганил. Но с каким видом Перси носил этот значок!       В глубине души Джордж признавал, что Перси в своем назначении не виноват, что обязанности префекта выполняет хорошо и что они с Фредом высмеивают его из зависти, но это было в самой глубине души и не мешало сделать Перси членом исследовательской группы без ведома последнего.

***

      Близнецы высыпали конфеты в блюдо, гордо водрузив посреди гостиной: ярко-алые, сладости походили на рубины. Перси не смог бы устоять; этот зануда-отличник, правильный до кончиков волос, обожал сладкое — и всегда возвращался в спальню позже всех, не способный успокоиться, пока не обойдет все места, где можно было поймать гуляющих после отбоя.       Но вместо Перси Полная Дама пропустила в гостиную… Джинни.       — О, привет, ребята, — она одарила братьев широкой улыбкой. — Чего не спите?.. Вау, какая красота!       — Джин!..       Они не успели. Быстрым отработанным движением ловца Джинни схватила с блюда одну конфетку и отправила ее в рот.       Братья замерли.       Джордж ожидал, что из носа у Джинни пойдет кровь (как должно было быть), но ничего не случилось. Она даже не побледнела. И не покраснела.       — Какой-то странный вкус, — сказала Джинни. — Хотя… нет, это очень вкусно! Очень-очень вкусно!       И съела еще. И еще, зачерпнув целую горсть. Наконец Фред отмер и отодвинул от сестры блюдо — попробовал отодвинуть, потому что Джинни вцепилась в то мертвой хваткой и каким-то не своим голосом прорычала:       — Не тронь!       Фред отпустил блюдо, и Джинни принялась есть конфеты руками с утробным урчанием, как ест мясо хищное животное.       — Какого черта? — охнул Джордж.       — Отдай! — еще раз попробовал отнять конфеты Фред, но Джинни зарычала.       Зарычала. Джинни.       Зарычала.       Фред замер, глядя на нее с откровенным ужасом.       — Что вы здесь…       Наконец вернувшийся Перси замер, глядя на открывшуюся его глазам сцену: пожирающая конфеты младшая сестра и бледные, как смерть, близнецы.       — Что вы…       — Еще! — громко потребовала Джинни, съев последнюю горсть конфет.       — Что происходит?       — Джин, у нас больше нет, — Джордж попытался говорить максимально мягко и примирительно, игнорируя Перси. — У нас нет…       — Еще! — она вскочила, отшвырнув блюдо на пол, и в один прыжок оказалась рядом с Фредом, хватая того за шею. От неожиданности и от внезапной силы сестры он упал. Джордж бросился оттаскивать Джинни, но она вдруг стала действительно сильной, очень сильной, и ее зубы, казалось, удлинились…       — Депульсо!       Джордж отлетел в сторону, врезавшись спиной в стену. Перси смотрел, как безумный, вскинув палочку наизготовку. Джинни, оседлав Фреда, крепко прижала его к полу и изо всех сил укусила за ухо, отгрызая мочку — он закричал, и его крик звенел у Джорджа в голове, и его собственное ухо заболело, и как вообще это могло случиться, этого не должно было произойти, не должно, они не хотели, они даже Перси таким сделать не хотели, и тем более Джинни… она не могла пережевывать кусок уха Фреда с таким омерзительным чавканьем, не могла, не могла…       — Петрификус Тоталус!       Следующее заклинание Перси ударило в Джинни, и она вытянулась по швам, парализованная, скатываясь с Фреда. Кровь хлестала у него из уха, заливала пол, свитер с буквой «G» (они снова поменялись свитерами от матушки)… Джордж привстал на локте.       — Эпискеи, — чуть спокойнее произнес Перси, и когда кровь Фреда остановилась — метнулся к нему и сгреб за шиворот.       — Что вы сделали, черт вас подери? Что вы, ублюдки, сделали?! — с каждым словом Перси его встряхивал. Фред не пытался оттолкнуть старшего, даже не огрызнулся.       — Мы сделали Кровопролитные конфеты…       — Какие… — Перси явно сдержал грязное ругательство.       — Кровопролитные! — быстро сказал Джордж, кое-как поднимаясь. — Мы с Фредом испытывали их на себе, но, наверное, с нами все было нормально потому, что кровь, которую мы в них добавили, была нашей… то есть, моей, но мы близнецы, и, видимо, разницы нет, и мы решили, что и на других будет действовать нормально…       — Конфеты? Из вашей крови? Вы психи? — нервно спросил Перси. — Хотя, о чем я… конечно, вы психи. Вы гребаные психи! Если бы вы не были моими братьями, я бы уже позвал МакГонагалл и Дамблдора, и вы понимаете, какие бы у вас были проблемы? Или нет, вы понимаете, что могли причинить Джинни непоправимый вред? Или что уже причинили? Да ничерта вы не понимаете! Два идиота! Возомнили себя великими гениями, изобретаете жуткие вещи и считаете, что это смешно!.. Фините Инкататем!       Взмахнув палочкой, Перси послал в Джинни чары, снимающие действия Петрификуса, и близнецы синхронно зажмурились, боясь, что зверь, вселившийся в их сестру, снова даст о себе знать, но Джинни не стала ни на кого бросаться — села, растерянно моргая и глядя на свои окровавленные руки.       — Что случилось? — спросила она. Джордж чуть не заплакал от облегчения — это снова была Джинни, обычная, нормальная Джинни… то ли действие конфет закончилось, то ли заклинание Перси сняло не только Петрификус.       — Близнецы накормили тебя конфетами из их собственной крови, ты потеряла разум и пыталась их убить, — сказал Перси. — Остальное пусть объясняют тебе они сами. А я, с вашего позволения, пойду спать.       И действительно ушел, не оглядываясь, а Фред и Джордж под яростным взглядом Джинни поняли, что сейчас их будут пожирать заживо снова. Обоих одновременно.       Но что поделать, заслужили.