Брат

      В лицо дул прохладный ветер. Не то что бы мне было холодно, но иногда по телу пробегали малюсенькие муравьишки. Этих муравьишек мой нынешний папа называл странным словом "мурашки". К сожалению я не не полностью знаю здешний язык, по этому подобные слова постоянно забывал. Не могу так же не упомянуть огромные такие деревья что за криво окрашенные папиной рукой забором стояли, пылав ярко красными оттенками. Уж очень я люблю осень. Я вообще много чего люблю. Например люблю мамину горячую шарлотку, и саму маму люблю. Ещё люблю папу и мою "сестрёнку" Брялок. Так, что-то я перескакиваю с темы на тему, а это как говорит папа "не дело". Я здесь не для этого       Моё тело в мягком, нежно-фиолетовом свитере в данный момент сидело на шершавой траве. Кроме шершавости она в добавок ко всему преобрела нежно жёлтый цвет. Такого же цвета овсянка которую мы всей семьёй едим на завтрак. Ой, кажется меня кто-то зовёт... -Бу-у-уты-ылы-ы-ыч. ... -Бутылыч! Я резко повернул свою голову в ту сторону откуда исходил звук, от этого левая сторона шеи остро кольнула.       Тем временем на осевшее от старости и засыпанное коричневыми листьями крыльцо вышла Брялок. (Надеюсь вы помните что её я упоминал чуть раньше?) -Ты почему здесь сидишь? Ветер дует! А кто тебя потом лечить будет? Я? -Но это лишь лёгкий ветерок, я не заболею... -Ага, конечно. На дворе октябрь, все жители Ринсдейла уже все пальто и дублёнки поскупали, а ты тут сидишь без куртки, без шапки, без шарфа в конце концов, а ведь тебе его связала бабуля Вая! -Но Брялоче... -Так, все. Ничего не хочу слушать. Беги в дом, сейчас будем отогревать тебя горячим чаем.       Сестра постепенно начинала остывать. На самом деле она никогда по настоящему не злилась на меня, лишь прикрикивала.       Зайдя в дом, тело окутал уют. Справа разместился красный диван, который мама лаского укрыла клетчатым пледом. Слево пристроилось серо-жёлтое кресло. Как-то так сложилось, что никто кроме главы семейства на этом самом кресле никогда не сидел. Снизу был темно красный, узорчатый ковёр. Он достался нам от бабушки Скреппи, которая буквально пару месяцев назад стала лежать под деревянным одеялом. Раньше ковёр был мягким и пушистым, но теперь на столько примялся, что стал почти не расличим по сравнению с полом по высоте. Если пройти ещё левее, то можно увидеть кухню. Эти две комнаты никак не разделились стеной. Тут были темно-бордовые навесные шкафчики, желтоватая от налёта газовая плита на которую Брялок уже успела поставить кипятится чайник и длинный-длинный-длинный дубовый стол с четыремя такими же тёмными стульями. -Так, Бутылыч. Своим хриплым голосом произнесла Брялок, привлекая моё внимание. - сейчас ещё немного и оладьи будут готовы. Ты можешь достать варенья. -Да, конечно. -Будь аккуратнее, лестница в подвале шатается.

***

      И снова я погружаюсь в мысли. По кухне развивался запах нашего будущего завтрака. Сейчас Бутылыч принесёт банку варенья, мы поедим и все будет хорошо. Так? Так.... Ведь так?       Все чаще меня посещали мысли о Бутылыче. Мне было искренне жаль. Его родная мать и отчим, заменивший отца погибли, и ему пришлось в пятнадцать лет уже начинать работать. Хотя нет, сюда больше подходит слово пахать. Пахать, разгружая со своими больными ногами груз, перетаскивая тяжёлые мешки с зерном или мукой, пахать подметая с пяти утра улицы его родного города - Химстворк, и многие другие пути заработка. Пахать лишь бы выжить. Из-за постоянной работы пришлось в пятнадцать лет и закончить учёбу не смотря на то что у него были огромные шансы поучится ещё и стать учёным или каким-то ещё специалистом своего дела. Но нет. Позже его забрали в свой дом мои родители. Ему стало легче, но не до конца. Бутылычу постоянно названивал по пьяни биологический отец со странными угрозами. Ублюдок-как его называло все семейство Брялок, обвинял родного сына во всех проблемах собственной жизни. Сколько бы Бутылыч не менял номер, отец его находил.       У Бута были ещё родные брат и сестра, но они уже давно уехали из города и не удивлюсь если вообще не знают о смерти матери да и вообще о нынешней жизни брата. Помимо больных ног у Бутылыча были и прочие проблемы со здоровьем. С ростом в целых сто девяносто семь сантиметров, вес его еле дотягивал до пятидесяти пяти килограмм. Когда он по случаю снял с себя привычную нежно-жёлтую рубашку, то поверг меня в ужас своими до ужаса сильно торчащими рёбрами, обтянутые кожей с виднеющимися синими венами и множеством красных сосудиков под ней. Клянусь от такого зрелища у маня даже помутилось в глазах. Но стоит добавить что несмотря на вес, парень был достаточно симпатичен. Кристально белые, длинные, пышные волосы с прямо отстриженной чёлкой, огромные глазами цвета атлантического океана и белоснежная кожа. А голос брата за такое время уже стал одним из самых родных. Мысли мои оборвал сам Бутылыч который зашёл на кухню с банкой малинового варенья.