На твоей стороне.

      Сичень всегда следовал правилам своего ордена, впитывая их с самого детства в себя. Может порой он и нарушал самые незначительные, по типу сидения в благопристойной позе и смеха без причины, но это было самое большое, на что он был способен. Да после долгой работы с документами не сможет сидеть благопристойно. А его маленький братик своими поступками часто вызывал у него смех. Но то, чего никто не видел, не могло быть доказано.       Но Сичень никогда не нарушал серьёзные правила. И он никогда не судил лишь по сплетням. Когда случились события на тропе Цюнци, и Вэй Усянь увёл с собой Вэней, Хуань задумался. А-Яо говорил сладкие речи, вливая их в уши Главы Лань, но и Сичень не первый день жил на свете. И знаком с Господином Вэем он куда дольше, чем со своим вторым названным братом. Лань Хуань ещё помнил этого яркого юношу, что переступив порог Облачных глубин, накрепко поселился в сердце Ванцзи. И пускай с того момента, как он пошёл по пути тьмы, он внешне очень изменился, но Сичень верил, что в душе он остался тем же. И он верил своему родному брату, который практически на коленях просил его отправиться на Луань Цзан и увидеть всё своими глазами.       Сичень опустился на мече перед охранным барьером и приложил к нему руку. На удивление для него, барьер поддался, и мужчина беспрепятственно прошёл через него, поднимаясь наверх.       Первое, что он увидел, были ещё недостроенные дома и пожилые люди, что возделывали землю. Как он мог понять, именно этих людей Вэй Усянь и забрал с тропы Цюнци. И не было здесь армии, о которой кричал Гуаншань. Не было сильнейших заклинателей ордена Вэнь. Лишь старики и женщины, что с опаской посматривали в сторону Хуаня. — Господин Лань, — из мыслей Сиченя вывел голос молодой девушки, Вэнь Цин — Что привело вас сюда? — Дева Вэнь, — Сичень поклонился девушке и продолжил осматриваться — Мой брат настоял на том, чтобы перед советом кланов, я лично увидел своими глазами всю правду. Не подскажите, где сейчас Господин Вэй?       Вэнь Цин с подозрением посмотрела на Хуаня и повела его в пещеру, где повсюду были разбросаны какие-то записи и наработки изобретений. За валуном, который был подобием стола, подперев голову, сидел длинноволосый юноша. Его плечи были накрыты лёгким одеялом, а сам он чуть дремал.       С первого взгляда Сичень даже не узнал Вэй Усяня. Да что уж говорить, с дня завершения Анигиляции Солнца тот не изменился. Но как же были все слепы, не заметив его изменения до этого? Издали могло показаться, что юноша возмужал, превратившись в мужчину. Но то что они все приняли за взросление, было измождением. Усянь был до ужаса худым. Кожа плотно обтягивала кости, а вены ярко выделялись на руках. Запястья были такими тонкими, что казалось, одно неосторожное движение может его сломать.       Дыхание юноши было ровным и Сичень не решился его будить, покидая вместе с Вэнь Цин пещеру, задумчиво смотря перед собой. Он пытался понять, как никто из них не заметил того, насколько уставшим был этот юноша. Ладно, он мог понять остальные кланы, но куда смотрели Цзян? — Дева Вэнь, Господин Вэй выглядит очень болезненно, это из-за тёмной энергии?       Вэнь Цин тяжело вздохнула, отходя вместе с Сиченем подальше от тех, кто мог бы их услышать. Возможно, в будущем Вэй Ин будет злиться на неё за то, что она сейчас расскажет, но сейчас она хотела спасти жизнь тому, кто дал шанс её семье…

***

      — На столь важном мероприятии, как торжественный прием для всех кланов заклинателей, он позволяет себе прямо перед вами выказывать недовольство и самовольно удаляться. А недавно решился на еще большую наглость за вашей спиной, да еще посмел сказать такие слова — «я ни во что не ставлю Цзян Ваньиня как Главу Ордена!» Все присутствующие слышали это собственными ушами — произнёс Гуаншань, пряча половину лица за веером. — Нет.       Воодушевленная речь Цзинь Гуаншаня резко прервалась. Вместе с остальными он обратился к тому, кто это произнес.       Им оказался Лань Ванцзи, который восседал с серьезным видом. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он добавил: — Я не слышал от Вэй Ина подобных речей. Также я не слышал, чтобы он выразил хоть каплю непочтения по отношению к Главе Ордена Цзян.       Память у Цзинь Гуаньяо никак не могла быть хуже, чем у Лань Ванцзи, скорее наоборот. Поэтому Не Минцзюэ сразу понял, что тот намеренно привносит смуту, и слегка нахмурился. Цзинь Гуаншань же подхватил мысль: — Верно, — протянул Гуаншань, обмахиваясь веером — Как бы то ни было, он всем своим видом излучал заносчивость и наглость. Один из глав кланов подал голос: — Если честно, я давно хотел сказать. Пускай Вэй Усянь имел кое-какие заслуги во время Аннигиляции Солнца, но приглашенных заклинателей, совершивших еще больше подвигов, также не счесть. И я не видел, чтобы кто-то из них превозносил себя так же, как он. Говоря без прикрас, он ведь всего лишь сын слуги. Как сын слуги может позволять себе подобную дерзость? — Глава Ордена Цзинь, преследуя исключительно праведные намерения, приказал Вэй Ину выдать Стигийскую Тигриную Печать, боясь, что тот не сможет контролировать ее, и это приведет к великому бедствию. А тот, сам не обладая высокой нравственностью, пытался уличить благородного человека в непристойных действиях! Решил, что кто-то хочет завладеть его личным артефактом! Смехотворно, ведь у каждого клана есть артефакты, с помощью которых они поддерживают собственную безопасность. — А я с самого начала подозревал, что Путь Тьмы рано или поздно приведет его к неприятностям, и поглядите! Сущность убийцы уже начала проявлять себя. Ради спасения горстки псов из клана Вэнь он устроил зверскую резню среди наших соратников…       Перед тем как кто-то ещё успел высказаться, Сичень намеренно привлёк к себе внимание, чуть громче поставив пиалу с чаем на стол, чем было нужно. — Прошу меня простить, но что-то я запутался — вежливо произнёс Сичень — О какой сущности убийцы идёт речь? Была война, и на руках многих из нас не меньше, а может даже больше крови, чем на руках Господина Вэя. И говоря о заслугах во время Войны, могу вам всем напомнить, что именно трели флейты и призрачные солдаты, Господина Вэя в Безночном городе позволили нам выиграть и прорваться к Вэнь Жоханю. — Глава Лань, почему же вы так сильно защищаете отступника? — Раздался чей-то голос из зала. — Ох, но я просто указываю на факты, которые уважаемые господа почему-то намеренно упускают или перевирают — вежливо произнёс Сичень, продолжая свой монолог — Если мне не изменяет память, Господин Вэй был первым учеником ордена Юньмэн Цзян, а никак не слугой. Эти два понятия не могут быть совместимы. Называя его слугой, вы в первую очередь не уважаете орден Юньмэн Цзян. А что до Тигриной Печати… Глава Цзинь не имеет на эту печать не малейшего права. Господин Вэй - адепт ордена Юньмэн Цзян. Он правая рука главы ордена, и только глава ордена имеет право на артефакты, которые принадлежат Господину Вэю.       В зале наступила тишина, и Сичень молча отпил чай, мысленно хлопая себя по плечу за хорошо проделанную работу. Из зала на него смотрели три благодарных взгляда: его брата, Цзян Ваньиня и Ло Циньян. Только вот сам Сичень знал, что это лишь первая волна, и он с ней справился.       Тишина не длилась долго, и вскоре Гуаншань всё же подал голос. Если бы правила не запрещали, Хуань бы просто заткнул его заклинанием молчания, но увы, он так не мог сделать. Это было печально. — Глава Лань, может в чём-то вы и правы, но Вэй Усянь пошёл по пути тьмы, а это никак нельзя оправдать.       Хуань мысленно, жаль что лишь мысленно, всадил меч в горло Цзинь Гуаншаня и медленно отпустил пиалу с чаем на столик. — Вы правы, путь тьмы ничем нельзя оправдать…       Зал загомонил, поливая Вэй Усяня тонной грязи и оскорблений, явно забывая, что если бы не его путь тьмы, то они бы даже войну не выиграли. — …но у Господина Вэя есть оправдание — сказал Сичень, мигом заткнув весь зал, слыша шипение дяди у себя за спиной — У Господина Вэя нет золотого ядра.       Всё, взрывной талисман был сброшен на головы всех присутствующих. Спасибо Деве Вэнь, что рассказала ему об этом, попросив не говорить, что Вэй Усянь отдал своё ядро. Что же. Сичень добавил себе в наказание за ложь пару дней медитации. Он вполне может сказать, что ядро Усяня уничтожил Вэнь Чжулю. — Глава Лань, вы говорите какой-то бред! — Воскликнул Глава Яо, стукнув рукой по столу — Откуда вы вообще это знаете?! — О, а я не говорил? — Сичень добавил к своему наказанию ещё и переписывание правил — Я отправился на Луань Цзан, что бы лично увидеть ту армию Вэней, о которой нам вещал Глава Цзинь.       Сичень ещё и улыбнулся в конце. Не любил он политические игры, но кто сказал, что он не способен играть на этой арене. — Сичень, там и в самом деле армия? — Спросил Минцзюэ, смотря прямо на своего лучшего друга.       А-Сан и сам просил его пойти на Луань Цзан и лично убедиться в том, что всё ложь. Да и ему казалось, что Сичень верит всем россказням Гуаньяо. Но как оказалось, он был не прав. — Если под армией считать стариков, женщин и маленького ребёнка, — Сказал Сичень и тяжело вздохнул — Из этого у меня появляется второй вопрос…       Голос Сиченя стал куда глубже и прямо звенел яростью, и правила сейчас его явно не остановят. — Глава Цзинь изволит объяснить, почему в трудовых лагерях были старики, женщины и дети? — твёрдо спросил Сичень, поворачивая голову в сторону Цзинь Гуаншаня — На обратном с Луань Цзан пути я залетел на тропу Цюнци. У меня появились подозрения, что глава Цзинь что-то не так понял в нашем договоре. Мы договорились, что в трудовые лагеря будут отправляться только военнопленные воины, а гражданских мы не будем трогать, но что я вижу? Вам сказать сколько душ там ответили на расспрос? И это были души не воинов и не заклинателей! Это были души ни в чём не повинных людей!       В зале была звенящая тишина. Никто раннее не видел Главу Лань в такой ярости, как сейчас. Что уж говорить, даже Не Минцзюэ был впечатлён. — За трудовые лагеря отвечал мой второй сын…       Начал было говорить Цзинь Гуаншань, но его заткнули заклинанием молчания. Сичень добавил себе ещё одно наказание и тяжело выдохнул. — Не перекидывайте всю ответственность только на Цзинь Гуаньяо — твёрдо сказал Сичень — Я знаю, что он виноват, так же как и ваш племянник, но вы глава Ордена. Или Ивовые дома вам заменили мозг? Ничто в ордене не может пройти мимо Главы. Или вы забыли, как это устроено? Отчёт о любой деятельности любого адепта обязан быть у вас на столе. И не важно, простой это адепт, племянник или сын. Я лично писал отчёты для своего дяди до того как стал Главой ордена, а мой брат всегда отчитывается мне. Я уверен, что и Глава Цзян после любой значительной траты и ночной охоты писал отчёты своему отцу вместе с Господином Вэем.       Сичень получил твёрдый кивок от Цзян Ваньиня и кивок от Не Минцзюэ, который получал отчёты о всех тратах младшего брата лично от этого самого младшего брата. — И сейчас вы, Глава Цзинь, утверждаете, что не знали о трудовых лагерях? — Ладно, Сичень порой бывал дотошным до зубного скрежета — То, что вы называете резнёй, я назову кровной местью, которая в Ордене Цзян никак не запрещается, но и активно поощряется, я прав, Глава Цзян?       Ваньинь кивнул. Это было одно из нерушимых правил Ордена Юньмэн Цзян. За смерть платят смертью. Убийство Вэнь Чао и Вэнь Чжулю, пускай и было объективным решением во время войны, но оно являлось кровной местью. — Глава Цзинь, ваши поползновения в сторону Путь Тьмы и в частности Господина Вэя, вызывают у меня множество вопросов — Сичень снял заклинание молчания с Гуаншаня — А то, как активно вы перевираете факты и настраиваете всех против Господина Вэя, никак не объясняется.       Сичень встал из-за стола, а следом за ним встали и все его адепты и брат с дядей. Сичень поклонился Не Минцзюэ и с холодом в глазах посмотрел на Цзинь Гуаньяо и Гуаншаня. — Орден Гусу Лань разрывает все отношения с Кланом Лань Лин Цзинь — Твёрдо сказал Сичень, держа меч в руке — Орден Гусу Лань берёт под свою защиту Господина Вэя и целительскую Ветвь Дафань Вэнь. В случае нападения на кого-либо из них, это будет считаться объявлением войны.       Сичень и все представители Гусу просто покинули зал. Осталось лишь забрать Усяня и остальных в Гусу и обеспечить им безопасность. А в голове Хуань мысленно начинал планировать свадьбу. — Надо будет отправить письма в Юньмэн, — Проговорил Сичень и улыбнулся сам себе.