Земля во мраке ночи

      Дальше ребята пошли молча. Прижимаясь друг к другу как два осиротелых котёнока. — А твои родители? — первым спросил Ангел, — они… — Папа был сварщиком. А мама управляла тем самым аппаратом, что сегодня утром выдавал нам еду, — стараясь говорить ровно, ответил Каштан. — А твои? — решился-таки спросить он. — Понятно, — протянул Ангел, пытаясь себя не выдать. — А моя мама была астрофизиком, а папа — инженером. Он помогал проектировать это здание.       На самом деле Ангел уже знал, кем были родители Каштана. Они захаживали к ним наверх, чтобы починить аппарат для еды и другие приборы. А вот про него самого он узнал лишь полгода назад, когда его мать проговорилась, что больна. И ей не с кем оставить сына.       Именно это и сыграло ключевую роль в том, что он решился спуститься вниз. Ему очень хотелось познакомиться с Каштаном, как он сразу же окрестил своего будущего друга. Изучая список выживших и сравнивая его с монитором, на котором было видно всё, что творилось внизу. —Ого! Ничего себе! — вырвалось у Каштана немного завистливо. — Так… ты был наверху? — неудержался он от вопроса. — Да. — Ответил Ангел и замолчал. Не желая вдаваться в подробности. Благо, что они уже почти пришли.       «Наверное хорошо, что сейчас камеры больше не работают», — подумал паршника, включив свой фонарик. И подаваясь чуть вперёд, оставив Каштана следовать за ним, держа за плечо. — Ты так уверенно идёшь! — восхитился его смелостью и осведомлённостью Каштан. Невольно вспомнив их вчерашнюю встречу, когда перед ним сидел совсем другой паренёк. Худой, голодный, бледный и напуганный. С потухшим взглядом и дрожащими руками. — Я тут родился и вырос, — ещё раз тихо пояснил Ангел, — беря его руку и сжимая своей с каждым шагом всё крепче. И Каштан с болью в сердце вновь узнал в нём бледного Призрака. Ангела смерти, спустившегося вниз лишь затем, чтобы забрать его умирать тут, среди трупов, вдвоём. — Погоди, — задумавшись, споткнулся обо что-то Каштан, — не так быстро.       Ангел вздохнул и остановился. Ему совершенно не хотелось задерживаться в этом месте, полном сейчас трагических воспоминаний. Но когда он повернулся, на его лице сияла улыбка. — Чего тормозишь? Небось испугался? — бросил он шутливый вызов. В то время как его собственное сердце отбивало нервную чечётку. Он подошёл к Каштану почти вплотную и уже собирался сказать, что он «пугливая девица», но передумал, на секунду заметив его потухшие глаза и серьёзное выражение лица, которое, стоило ему подойти, тут же сменилось на весёлое. — С чего мне пугаться? Я просто споткнулся и ушиб ногу, — запоздало стал оправдываться парень, но было поздно. — Девчонка! — всё-таки высказался Ангел, коснувшись его щеки ладонью и медленно скользя по ней вниз. — Сам ты девчонка! — обиделся Каштан, порываясь идти первым. — Нет так быстро, Мачо! — все ещё подтрунивая над покрасневшим бедолагой, придержал его за талию Ангел. И Каштан тут же остановился, не в силах сопротивляться этим дрожащим рукам. И снова пропуская Ангела вперёд, но на этот раз прихватив его под локоть. — Мы почти пришли, — успокоил его Ангел, уверенно проводя дальше. Правда, это его «почти» длилось ещё примерно с полчаса. Пока они не вошли, наконец, в просторный тёмный зал. — Ну что? Ты готов увидеть звёздное небо? — спросил Ангел, протянув руку к рычагу на стене. — Как никогда раньше! — отозвался Каштан, водя по залу фонариком, осматривая помещение. — Это и есть обсерватория, — с тихой гордостью сказал парнишка, потянув рычаг вниз двумя руками, так как одной не вышло. — Дай, я попробую, — отпустив талию, которую он до этого держал, и берясь за рычаг поверх чужих рук, сказал Каштан.       Рычаг под общим усилием поддался, и железный колпак, что накрывал сверху стеклянный купол разошёлся в стороны. Открывая волшебный вид на бескрайний космос.       Миллионы ярких разноцветных звёзд раскинулись россыпью бриллиантов прямо у них над головами. Перемигиваясь и маня подростков за собой. — Ух ты! — воскликнул Каштан, так и оставшись стоять там, где стоял. Обнимая Ангела сзади. — Это очень красиво! — сильнее прижимаясь к парню, который ещё вчера был для него незнакомцем с ледяным взгядом, протянул он. — Я знал, что тебе понравится, — прикусив губу и стараясь не разрыдаться, ответил тот, глядя на смертельную красоту за стеклом. — А хочешь, мы посмотрим на это вживую? — тихо предложил он, сжимая чужую руку на своей талии. — Если ты этого хочешь, — шепнул ему на ухо Каштан, задев губами щёку. Его сердце готово было выпрыгнуть, колотясь так быстро, как никогда прежде. — Хочу, — ответил Ангел, поворачиваясь к нему лицом. — Я хочу сделать это… — взглянув на отражение звёзд в глазах Каштана, — повторил он, облизывая пересохшие губы. — Хорошо, — выдохнул Каштан, медленно подтягивая к себе бледного юношу, чьё фарфоровое лицо было освещено лишь слабым светом двух диодных фонариков и бесконечным множеством разноцветных звезд. Чей свет шёл к ним миллиарды лет, чтобы запечатлеть именно эту картину. Двое одиноких, влюблённых друг в друга ребят, чьи сердца сейчас бились в унисон, впервые в жизни соприкоснулись губами, ощутив солёный вкус океана, поблёскивающего вдали отражёнными звёздами, будто маленькими жемчужинами. — Пошли! — прошептал счастливый Ангел смерти, снова увлекая за собой Каштана, крепко держа его руку, — я покажу тебе настоящие звезды! — и одурманеный избытком чувств Каштан молча подчинился, готовый следавать за ним куда угодно. — Меня, кстати, Ёсан зовут, а не Ангел, — смеясь, весело промурлыкал парень. И его брахатный голос, отразившись от купола, разошёлся звонким эхом по просторному помещению. — А меня Чонхо, а не Каштан, — в свою очередь признался взолнованный парень. — Я знаю, — ответил Ёсан, когда они стояли уже у самой двери. — Знаешь?! — Чонхо был так поражён этим фактом, что не заметил, как Ёсан нажимает кнопки на панели, — ты всё это время знал, кто я? — Нет, — ответил Ёсан, — всё, что я о тебе знал, это только твоё имя! — с этими словами он застыл, словно мраморная статуя. Держа палец над последней кнопкой. — И ты пришёл ко мне, чтобы мы сделали это вместе? — спросил Чонхо, подходя к Ёсану вплотную и заглядывая в совершенно серьёзные чёрные глаза. — Я хотел пойти на пикник с тем, кого люблю! — чётко произнёс бледный дрожащий Ангел и добавил: — Но только в том случае, если это взаимно.       В зале на несколько долгих секунд повисла звенящая тишина. — Так… Ты готов выпить со мной шампанского и разделить сочный бутерброд? — Да, — твёрдо сказал Чонхо, взяв его кисть в свою и нажимая последнюю клавишу. В то время как другая его рука крепко прижимала хрупкое тело парня к себе. — Тогда идём! — выдохнул взволнованный Ёсан, делая шаг в сторону шлюза. — Вместе, — легонько подтолкнул его Чонхо, крепче сжимая его талию и руку. — Прости, что не сказал тебе этого раньше, — дрогнувшим голосом сказал Ёсан, когда первая дверь за ними закрылась. — И ты меня, — ответил Чонхо, пока они набирали код на второй двери. — За что? — не оборачиваясь, спросил Ёсан. — За то, что не сказал, что тот пикник с бутебродом был их последним.       Дверь стала медленно отъезжать в сторону, и Чонхо, развернув дрожащего паренька к себе одним быстрым рывком, крепко сжал его в своих объятиях. Покрывая его глаза, веки, лоб и щёки быстрыми горячими поцелуями. Пока не добрался до бледных губ, впиваясь в них своими. Словно это и был бокал с пьянящим, как после долгого кружения на месте, шампанским.       Они были так напуганы и взволнованны, что не сразу сообразили, что стоят вот так, закрыв глаза и вжавшись друг в друга, довольно долго. Но ничего так и не произошло. И лишь спустя нескольно минут, поняв это, они с удивлением обнаружили, как над планетой встаёт новое небесное светило. — Какао! — вспомнил вдруг дрожащий, перевобуждённый Ёсан. И, переводя взгляд на ничего не понимающего Чонхо, смеясь, повторил: — Ты забыл про какао! — Шоколад! — дошли наконец до Чонхо его слова и он тоже начал смеяться. — Ты хотел сказать шоколад! — пробормотал он, одной рукой притягавая к себе своего порозовевшего от рассветных лучей Ангела-хранителя, а другой доставая из кармана шкатулку.       Ёсан, вдохнув свежий воздух полной грудью и любуясь их новой звездой, наконец-то окончательно успокоился. Наслаждаясь его приятным ласковым теплом и с надеждой осматривая притихшую и приободрившуюся Землю. — Аврора! — ласково сказал он, улыбаясь новому светилу. — Я назову тебя Аврора. — А что это значит? Аврора? — застыв на месте с кусочком шоколада в руке и любуясь абсолютно счастивым и сияющим, подобно истинному Ангелу, Ёсаном, спросил Чонхо. — Утренняя Звезда, — повернулся к нему улыбающийся паренёк, нежно проводя ладонью по его розовой щеке. — Это значит, что наше новое Солнце отныне зовут Утренняя Звезда.       Чонхо, оставив попытки разломать засохший кусочек в руках, зажал его между зубами и приблизился к лицу Ёсана, тыкнув кусочком в ему губы. — Рамай! — невнятно пробубнил он, машинально обняв парня. — Рамаю! — ухватив свою часть кусочка, ответил Ёсан. И счастливые ребята, улыбаясь друг другу, с неистовым рвением стали вгрызаться в крохотный кусочек того, что в прошлом являлось симвалом любви и привязанности. — Ну? — спросил Чонхо, когда с крохотным кусочком сладковато-горького счастья было покончено. — Как он тебе? — Неа! — ответил Ёсан, мотая головой. — Тебе не понравилось? — расстроенно спросил Чохно. — На свете есть вещь гораздо приятнее шоколада, — глядя на линию горизонта, где небо сходилось с океаном, как и в первый раз философски произнёс Ёсан. — Что же? — как и в первый раз, с диким блеском в глазах бросил Чонхо, выпуская из рук парня. — Твои губы, — переводя на них свой хитрый взгляд, тихо ответил Ёсан. — А там. Это ведь океан? Я прав? — пытаясь скрыть навернувшиеся слёзы и дрожь от внезапно взбешённого его словами сердца, спросил Чонхо. — Да. Ты прав, мой любимый Каштан, — притянул к себе Ёсан своего любимого. — Всё это время мы думали, что оно хочет нас убить, но сильно ошибались. Оно не пыталось нас убить! Оно нас спасало! — глядя на Аврову, сказал он. — Ты о чём? — снова не понимая Ёсана, спросил Чонхо. Вжавшись в него всем телом и положив голову ему на плечо. — Похоже, мы зря проклинали наше Солнце. Потому что даже умирая, оно позаботилось о своих детях, — ответил ему, казалось, в миг повзрослевший парень. — С каждой новой вспышкой оно отталкивало нас от себя всё дальше. Но всё ещё тащило за собой, — гладя, наоборот, превратившегося в несмышленого ребёнка Чонхо по спине, объяснил ему Ёсан. — И, наконец, взорвавшись и окончательно умерев, оно передало нас своей подруге Авроре, — вспоминая роковую минуту и тяжело вздохнув, закончил он. Уткнувшись носом в копну жёстких каштановых волос, вдыхая их сладковато-молочный запах. — Мы не умрём, Чонхо, — простояв так несколько минут, сказал Ёсан. — Солнце нас не предало, а подарило надежу на возрождение в луча нового Светила.