Самый спокойный из их команды

      Кей самый спокойный из их команды. Но это не касается ревности. Потому что ревность - это глупо и иррационально. Особенно, по отношению к тому, с кем даже не состоишь в официальных отношениях...       И брошенное в диалоге “девушек из хороших семей - это ко мне” выводит Кея из себя. С каждой секундой фразы в сторону Мао становились всё более колкими (хотя казалось бы, куда) и весь оставшийся вечер угол искрил напряжением, сарказмом и злостью.       В комнате же наоборот становится тихо. И в побеге от этой тишины Кей направляется в ванную, в надежде заглушить обжигающе ледяной водой непрошеные ярость, смятение…       Разочарование.       Ну, он сам виноват. Почему он решил, что Лао Мао допускает мысли о том, что они могут быть вместе? Почему он решил, что Лао Мао вообще умеет допускать мысли? Как сам Кей смог допустить мысли о том, что может быть любимым?... Но тот…       Поцелуй?       Было ли это вообще поцелуем?       Случайно задел губами макушку, проходя мимо, задев все самые потаённые струны души Кея, который уже оставил надежду, что на него посмотрят не как на друга. И парень в этой надежде ночью тихо перебрался на кровать Мао, и будучи принятым в такие тёплые объятья, он сам обхватил накаченный торс тонкими руками и, упокоив голову на широкой груди, впервые за несколько лет проспал дольше четырёх часов. В то утро, сквозь нежную дрёму, он впервые услышал короткое, мягкое, но такое необходимое слово, которое успокоило его надежду и его самого.       Лучше бы и дальше не надеялся.       Вода замолкает, в отличие от сердца, которое какого-то чёрта стало слишком иррациональным, и Кей ещё пару минут стоит, уперевшись руками на раковину, зажмурившись, пытаясь выровнять пульс. И когда он наконец-то открывает глаза, рвано выдыхает и открывает дверь ванны, ему преграждают порог, заставляя вновь отступить в ванную.       - Что происходит? - cпрашивает Мао, закрывая дверь и подходя ближе к Кею.       - А что-то происходит? - cпокойно спрашивает парень, смотря в глаза напротив и надеясь, что сердце перестанет стучать так громко, что слышно его во всём общежитии.       - Я понимаю, что что-то происходит, но не понимаю, что, - говорит Мао нахмурившись, подойдя близко настолько, что Кей может чувствовать размеренный пульс парня.       - Спроси у девушек из хороших семей, - произносит он, поднимая бровь.       И буквально слышит, как медленно начинают работать извилины Лао Мао, пытаясь заставить мозг вспомнить всё то, что вообще происходило за сегодняшний вечер.       - Это была шутка, - после бесконечного молчания отвечает он, одной рукой обхватывая тонкую талию парня, а вторую положив ему на спину.       Дыхание резко сбивается от прикосновений, но Кей нехотя упирается руками в грудь Мао, чтобы немного увеличить расстояние между ними.       - Что ещё было шуткой? - на последних остатках рациональности спрашивает Кей.       - Я больше не шутил на эту тему, - тихо отвечает Мао, первый преступая невидимую границу между ними, ловя щёку парня и соединяя их губы.       Губы Мао сухие и шершавые, в отличие от губ Кея, которые никогда не расстаются со слоем гигиенички. Губы Мао хочется облизать, ведь тогда они обветрятся, станут ещё более сухими и их можно будет облизать вновь. Губы Мао всегда были запретным плодом, но теперь он может позволить иррациональности взять вверх, переместить руки на плечи парня и жадно вцепиться в эти губы, пробуя на вкус каждый миллиметр.       И сквозь поцелуи и прикосновения Кей ощущает короткое, мягкое, всё также необходимое слово, которое их сердца кричат в унисон, заглушая весь остальной мир.       И Кей становится самым счастливым из их команды.