...
13 октября 2024 г., 10:15
Осень озорной рыжей белкой скрылась в золотой листве бульварных деревьев. Вслед за ней по желтым и багряным листьям пронесся ветер, поиграв ими, как дорогими женскими сережками, и сорвал несколько листочков, уронив на тротуар.
Это было ослепительно-солнечное осеннее утро. Солнце осенью особенное: теплое, замершее ниже над горизонтом, будто желающее в последний раз перед холодной зимой обласкать землю своими яркими лучами. Несмотря на его оранжевое тепло, люди уже кутались в куртки и шарфы, спеша на работу. Каблуки туфель сотрудниц и сотрудников Предприятия торопливо стучали по асфальту, по проезжей части сновали «Жигули» и «Москвичи», вооружившиеся метлами Вовчики безуспешно боролись с последствиями листопада на тротуаре — все готовилось к началу нового рабочего дня.
Нечаев тоже спешил. Нужно было предстать перед очами Дмитрия Сергеевича, чтобы сегодня с утра сопровождать его на какой-то скучной конференции. ДимСергеич сам сказал, что она будет скучная. Но, может быть, там хотя бы будет Захаров?..
Несмотря на спешку, Сергей не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться окружающей природой. Как же красиво! И ничуть не хуже, чем летом. Раскрашенные во все теплые оттенки кроны деревьев — от янтарного до цвета алой советской звезды, багряные пожары осин и рябин, клены, раскрывшие свои листики-ладошки к солнцу… Все это вызывало живой отклик в душе Сергея, который, хоть и был суровым солдатом, все же умел видеть красоту в природе и в людях.
Жалко только, что скоро коварный осенний ветер задует холодом, сорвет все это богатство с деревьев, оставит только голые ветки. Вот он в очередной раз сорвал маленький, желтый, идеально ровный кленовый листочек и понес куда-то, чтобы потом, наигравшись, бросить в ковер других таких же, пока еще разноцветных и ярких, по краям тротуаров или прямо под ногами граждан.
Но у этого листочка была другая судьба. Пролетев несколько метров, подхватываемый ветром, он приземлился прямо в кудрявых волосах невысокого мужчины в пальто и с деловым портфелем в руке. Мужчина стоял на светофоре, ожидая зеленого сигнала, и, конечно, ничего не заметил. Так ведь и пойдет с этим листком на работу…
Но кудри что-то больно знакомые. Того нежно-кофейного оттенка, что вызывал в сердце Сергея трепет.
Подойдя чуть ближе, он убедился, что его догадка подтвердилась: это был Харитон Захаров. Сергей едва не засмеялся прямо посреди улицы, представляя, как глава отдела нейробиологии отчитывает своих лаборантов и пытается выглядеть грозным, не зная, что в его волосах застрял маленький привет этого свежего осеннего утра. И красуется на нем, как забавная девичья заколка. Это даже показалось Сергею странно трогательным. А еще — это отличный повод подойти сейчас к нему и заговорить.
К счастью, алый глаз светофора все еще не спешил переключаться, пропуская поток машин. Быстро преодолев расстояние между ними двоими, Нечаев тоже подлетел к пешеходному переходу:
— Доброе утро, Харитон Радеонович!
Захаров повернул голову в его сторону. Он выглядел, как всегда, собранным и красивым, но за стеклами очков прятались проступившие сегодня чуть заметнее морщинки и мешки под глазами, намекающие на нехватку сна.
— Кому доброе, а кому и совершенно обычное, товарищ майор.
— Кажется, вы не выспались, — сочувственно заметил Нечаев. А невыспавшийся Захаров ― это плюс сто к привычному ворчанию и привередливости. — Наверное, опять всю ночь корпели над своими научными трудами? Харитон Радеонович, ночь — время для сна, ну, или для более интересных вещей!
Хотел бы он заниматься с Харитоном этими интересными вещами! Но Захаров, кажется, понял его реплику как-то неправильно, что-то в ней его, должно быть, задело, потому что он недобро сузил глаза и отчеканил:
— Не ваше дело, что я делал ночью! Товарищ майор, вы, помнится, являетесь телохранителем Димы, а не моим — хоть я и не совсем понимаю, зачем ему еще и вы помимо стальных балерин — вот и заботьтесь, пожалуйста, о его здоровье, а не о моем!
Светофор в это время мигнул долгожданным зеленым, и он решительно двинулся вперед по пешеходному переходу. Но Нечаев успел ухватить его за рукав пальто:
— Харитон Радеонович!
— Что?..
— У вас листик в волосах застрял, я могу убрать?
Харитон сначала не совсем понял, чего еще Нечаев от него хочет. Только поднял на него слегка озадаченный взгляд под сведенными бровями и замер, все еще удерживаемый его твердой рукой. Потом, осознав смысл сказанного, шагнул назад, обратно на тротуар, и строгость на его лице сменилась каким-то мягким растерянным выражением:
— Что, серьезно?.. Да, конечно… можете.
Сергей улыбнулся. Поднял руку, аккуратно и нежно выплетая из мягких кудряшек запутавшийся кленовый листок, стараясь не потянуть волосы. И как бы ему ни хотелось поддаться эмоциям и прикоснуться к его прядям подольше, он все же быстро вытащил листочек за черешок и, покрутив в пальцах, вручил Захарову на манер цветка.
Харитон смущенно взял листок, на секунду соприкоснувшись с Нечаевым пальцами. Неловко кашлянул:
— Спасибо большое, товарищ майор. Его ветром, наверное, принесло.
— Так и есть, — закивал Нечаев, несколько минут назад буквально ставший свидетелем того, как такое могло случиться.
В это время они как-то оба одновременно осознали, что все еще замерли посреди тротуара, завороженно глядя друг на друга, пока мимо них спешит на работу поток людей и вокруг них невидимой лисицей вьется осень, а сами они, должно быть, уже безбожно опоздали.
— Харитон Радеонович, вообще-то нам по пути. Пойдем? — Сергей кивнул на дорогу, когда перед ними снова приветливо загорелся зеленый свет.
— Идемте, товарищ майор.
Они двинулись вперед. Рядом с Захаровым осень непостижимым образом казалась Сергею еще более живописной и яркой, так, что дух перехватывало от ее красоты и от непонятного ощущения счастья. Харитон ровно шел рядом, периодически искоса поглядывая на него, и все еще задумчиво вертел в пальцах маленький кленовый листочек.
Сергей не знал, что позже Харитон бережно вложит его в одну из толстых книг в своем кабинете и любовно засушит ― на память о Сергее, о разделенном на двоих мимолетном моменте посреди улицы и об этом ослепительном осеннем утре, которое, надо же, все-таки — доброе.