Сумрак

​— Ещe минута, братишка, сейчас всe будет!   ​У Макса начинается очередная «еще минута», но Антон уже ничего не говорит, просто смиренно сидит и ждет, ведь у вампиров, как известно, свои представления о времени. На голове снова что-то происходит, чужим пальцам в волосах Антон уже не удивляется, но ножницы в руках Макса здорово напрягают. Тем более волос на полу и плечах столько, что кажется, резать там уже нечего.    ​— Готово! Любуйся, — довольно заключает Максим и подталкивает Антона в сторону зеркала, вместе с тем незаметно вытирая об его толстовку свои испачканные гелем для волос руки.   ​— Типа, это вот так сейчас модно?    ​Антон морщится и проводит рукой по коротким волосам от затылка до самой макушки. Непривычно колется, но длина сама по себе вопросов не вызывает, в отличие от белого цвета, которым сейчас будто бы светится его голова. Выглядит непривычно и странно, но хорошо, что хотя бы рана на случайно задетом в процессе ухе уже затянулась.   ​— Это супер лук, бро! Сколько лет тебе семнадцать? Так, как было раньше, уже полвека не ходят!   ​Приходится согласиться, тем более Антон примерно полвека назад и решил, что в школе ему больше делать нечего. Но, отдохнув лет пятьдесят и излечив раны души после последнего сданного на тот момент еще устного экзамена, Антон пришел к выводу, что валяться на диване, играть в приставку и попивать из трубочки кровь сусликов уже не так весело, как когда только появилась первая плейстейшн. Да и ученые за последние пятьдесят лет так много чего понаоткрывали, что Антон, когда вдруг начал удивляться тому, как же работает смартфон, решил снова заняться образованием.    ​— Еще вместо «привет» говори «йоу». И все чуваки будут без ума от твоего флоу, — дает последние наставления Макс, но после такой прически Антон ко всему, к чему причастен этот человек, настроен скептически. — О, надо записать.    ​Антон недовольно осматривает свое отражение, но причина недовольства скорее в том, что Макс опять начинает что-то зачитывать и баловаться рифмами. А причeска не такая уж плохая, тем более Антону за последнее десятилетие здорово надоело делать на голове начес из кудрей. Вот разве что доверять Максу в вопросе современной моды было делом несколько рискованным, ведь он хоть и был самым молодым, укусили его в конце девяностых, когда мир неистово фанател по Эминему.   ***   ​«Какой красавчик!»   ​«Высокий, симпатичный и богатый. Интересно, он пойдет к Игорю на вечеринку?»   ​«Наверно, это и есть тот самый Антон!»   ​«Прическа — зачет!»   ​Антон старается самодовольно не ухмыляться, когда идет следом за своими родственниками по коридору школы прямым ходом сразу в столовую. Как же это все приятно, Антон уже отвык от такого внимания, да и красавчиком себя никогда не считал. Но он же редко на себя смотрит, а причин не доверять сегодняшним школьникам нет ни одной.   ​«У него нет пары? Ничего, скоро будет»   ​В общем гуле столовой и гудении работающей лишь для вида вытяжки сложно выцеплять мысли каждого по отдельности, но Антон очень старается. Кому же не понравится слышать о себе всякие приятные вещи, тем более если еще не успел прославиться ничем, кроме дружбы и жизни в одном доме с местной элитой.   ​«Он посмотрел на меня!»   ​«Убью их всех, если сегодня не получу золотую луковицу!»   ​Антон замирает возле одного из столиков и удивленно осматривает всех, кто за ним сидит. Девушка, которая отметила, что Антон на нее смотрит, кокетливо поправляет волосы, а все остальные вдруг резко перестают думать. Все, кроме одного.   ​«И Геннадия Петровича убью тоже»   ​Пока никто, особенно этот странный тип, пахнущий так же аппетитно, как раньше мог пахнуть разве что пожаренный на мангале шашлык, не заметил заминки от новенького, Антон поспешно отшатывается в сторону и идет к столику, где уже уютно устроились Макс с Олесей и Стас с Дариной. Они сидят молча, вальяжно глядя на всех вокруг, ведь куда им смотреть еще, если на столе нет даже стакана с компотом из сухофруктов, с которым нужно быть очень внимательным, если не хочешь проглотить червяка. Антон присаживается на единственный свободный стул и, не сдержавшись, снова поворачивает голову к тому столику, но «шашлычок» в его сторону даже не смотрит. Зато желудок снова урчит, словно перед выходом в него не влили кровь одного суслика и трех хомяков.   ​— Кто это сидит вон там? — Антон честно пялиться не хотел, но ему снова приходится это сделать. Хорошо хоть, что взглядом он встречается только с той, у которой рука приросла к уху и волосам. — Я имею в виду темненького в очках.   ​— А. Это Арсений.   ​За ответом следует слишком долгая пауза. Словно Арсений — это самая длинная река в мире или популярное лекарство от температуры. Антон живет уже больше века, но никаких Арсениев в своей жизни он точно еще не встречал.    ​— Он не опасен? — Первым же делом решает уточнить Антон, ведь мысли у этого Арсения очень странные.   ​— Если не будешь подходить к нему в библиотеке, то не особо, — усмехаемся Максим, тоже с опаской поглядывая в сторону того столика и мгновенно отводя взгляд, чтобы его не заметили.    ​— Он одиночка. Очень красив и умен, но ни с кем не встречается и предпочитает компанию учебников, — решает внести немного ясности Олеся. — Серьезно, Шаст. Я еще в прошлом году пыталась, ничего не вышло.   ​— Съесть его? — Наиболее логичное предположение, ведь сложно представить, что у Олеси мог не получиться подкат, если уж она правда кого-то возжелала. Но Стас в ответ на сказанное Антоном зло шикает.   ​Точно, ни в коем случае нельзя забывать, что они никого не едят.    ***   ​Несмотря на свою вампирскую скорость, на биологию Антон опаздывает. Геннадий Петрович хочет возмутиться тому, что влетевший в класс ученик вдруг прерывает его на полуслове, но потом смотрит на Антона, думает о том, какой у него замечательный костюм, и предлагает сесть на место. Единственное свободное, и, увидев своего соседа по парте, Антон вдруг резко желает применить свою вампирскую скорость в обратную сторону. Тут и мысли читать не надо и так понятно, что ему не очень-то рады.   ​ «Сейчас не получу луковицу из-за этого упыря»   ​И без того холодному телу вдруг становится ещe холоднее, словно Антон вдруг попадает в зону работы вентилятора. Никто здесь не знает, что они вампиры, именно это и стало причиной, почему было решено остановиться именно в этом городе и начать здесь новую, почти нормальную жизнь. А теперь получается, что этот Арсений… Неудивительно, что он отсаживается ближе к окну, когда Антон занимает соседнее место, и деловито поправляет очки.   А потом повторяет в голове каждое слово Геннадия Петровича, что у Антона, который нагло подслушивает мысли своего соседа по парте, от образовавшегося эха начинает болеть голова. Он пропускает мимо ушей почти все, кроме информации о призе, который получит пара, быстрее всех выполнившая это задание. Даже издалека луковица не выглядит похожей на золотую, но почему-то Арсений сразу же расправляет плечи, тянется к микроскопу и даже забывает при этом недовольно кривить нос. Своим носом Антон тоже не шевелит и старается не дышать, благо он уже давно мертв и хуже ему от этого точно не станет.    ​— Меня Антон зовут, — знакомство начинается осторожно, пока сосед по парте увлечено пялится в микроскоп. — А ты Арсений? Мне про тебя рассказывали.   ​— Нет, ты путаешь меня с другим Арсением. Я буду диктовать, что писать, а ты постарайся делать это без орфографических ошибок, ладно? Я буду произносить по слогам.   ​— Не думаю, что путаю, — шепчет Антон, но с условием соглашается. — Так хочешь получить эту луковицу?    ​— Нет. Вот еще, — бурчит Арсений, но Антон прекрасно знает, о чем тот думает, и довольно громко усмехается. — А ты чего такой бледный? Плохо питаешься? Выплачиваете ипотеку за свою большую хату и на еду совсем ничего не остается?  У тебя живот урчит так, словно прямо сейчас сам себя переваривает.    ​— Забыл позавтракать, — бурчит Антон, ведь оказалось замеченным то, что он пытался скрыть, а проводить в компании этого Арсения придется еще неловких тридцать минут.    ​— Пиши «мейоз».   ​Антон сдается и пишет. На кону оценка и золотая луковица, что, похоже, является для этого Арсения смыслом жизни. Дыхание все же оказывается сильной привычкой, Антон то и дело делает глубокие вдохи, а его личный сорт свиной шейки в винном маринаде делает вид, что ничего не замечает. Хотя такое урчание не услышит разве что глухой.   ​— Погода тут не очень… — начинает светскую беседу Антон, чтобы прикрыть разговором все неприятные звуки, и даже не ожидает, что в ответ на эту банальщину Арсений даже решит отвлечься от микроскопа.   ​— Это Питер. Если ты еще не заметил, — выдает он, и диалог дальше не клеится.   ​В итоге Антон пишет, Геннадий Петрович думает о том, стоит ли купить мазь от сыпи или все пройдет само, а Арсений же считает хромосомы и в какой-то момент думает об Антоне. Предполагает, что тот так сидит, смотрит на его затылок и тяжело дышит, потому что хромосом там больше обычного. Почти не обидно, тем более Антон периодически забывает записывать умные слова.   ​— Да ты крови моей испить хочешь! — Возмущается Арсений, не замечая согласный кивок, ведь так занят тем, что исправляет в слове «мейоз» сразу две ошибки. Как так было можно вообще?   ***   ​Весь последующий учебный день Арсений, сколько бы Антон его ни видел, ходит в обнимку с покрашенной золотой краской и слепленной из папье-маше луковицей. А пересекаются они довольно часто. Антон всего за один день успевает привыкнуть к этому аппетитному запаху, а распознать голос Арсения среди всех остальных даже старается специально, ведь у него появляются смутные сомнения насчет того, достаточно ли хорошо скрыта их вампирская сущность. Арсений же в основном думает о всякой забавной ерунде, но один раз снова называет Антона упырем, когда они случайно встречаются на повороте и сталкиваются плечами. Причем даже говорит это вслух, чем вновь подкрепляет страшную догадку. Не хватало еще, чтобы вампирской семье снова пришлось собирать манатки и искать себе новое пристанище.   ​Но когда на Арсения несется электросамокат с двумя восьмиклассниками на борту, Антон срабатывает мгновенно. Уже потом он будет думать о том, что того, кто является потенциальной угрозой мирного существования тебя и твоих названных родственничков, вообще-то, спасать не стоит, но мысли в голове явно уступают вампирской скорости. Антон резко отталкивает Арсения в сторону, а сам останавливается на пути этого странного средства передвижения, которое в самый последний момент тормозит и даже не успевает задеть Антона.   ​— Куда идешь, длинный? — Смеются восьмиклассники, объезжают Антона и едут дальше.   ​— Ты чего делаешь?!   ​Арсений, его рюкзак и вывалившиеся из него книги теперь валяются на асфальте. А еще пахнет так, словно немного остывший шашлык подогрели в микроволновке. Антон теряет связь с реальностью, клыки знакомо покалывает, живот урчит сильнее обычного, но болезненное шипение Арсения и его мысли о том, что больно-больно-больно немного приводят Антона в чувство.   ​Арсений смотрит на свою разодранную ладонь, которая сочится капельками ароматной, такой сладкой даже на вид, самой вкусной крови в мире. Такую Антон мог позволить себе представлять лишь в своих фантазиях. Она собирается на ладони в одну капельку побольше и пахнет еще вкуснее, такая ярко-красная, аппетитная…   ​Арсений вытирает руку о штаны, еще о чем-то думает, но Антон не слышит ничего, в ушах шумит, словно он опустился глубоко под воду, а рот инстинктивно приоткрывается. А ведь Антон уже больше четверти века не ел никого, кто по размеру был больше зайца. И что же случилось с его самообладанием всего за один день нахождения в старшей школе?   ​— Эй, ты чего? Давай, присядь, — это снова он, самый сладкий ужин на свете. Арсений уже успевает встать с асфальта, подобрать свой рюкзак и теперь даже уделяет внимание Антону, но Антон уже не думает ни о чем, кроме того, что же там такое вкусненькое скрывает за собой эта красивая обертка с ярко-голубыми глазами.   ​— Такое бывает, — продолжает Арсений, и голос его подозрительно спокойный и даже немного заботливый. — Ой, нет. Слушай, давай я лучше отведу тебя в медпункт, ладно? Вот так. Возьми меня за руку. Нет, за другую. Не смотри, там кровь.   ​Антон если и смотрит, то все равно ничего не видит. Он словно превратился в один большой вкусовой сосочек, цель которого — это весь Арсений целиком. Но почему-то Арсений совершенно ничего не боится, берет Антона за руку самостоятельно и куда-то тащит, при этом не переставая болтать:   ​— Это у тебя из-за крови. Тебе на голодный желудок на такое смотреть нельзя.   ​А на сытый, видимо, можно. Вот эти слова как никогда попадают в точку, Антон даже немного приходит в себя и успевает в последний раз испугано посмотреть на Арсения, прежде чем тот заталкивает его обратно в здание школы, а затем и в отбивающий всякий аппетит медкабинет. Там Антону дают понюхать какую-то гадость, а потом заставляют подписать согласие на прививку от гриппа. И он подписывает, ведь однажды из-за него же и умер.   ***   ​Дима уверяет, что никто не может знать о том, что они вампиры. Мало того, он считает это абсолютно невозможным, ведь у них четко налажены поставки сусликов и других мелких грызунов, а за капли человеческой крови, которую они добавляют в основной напиток для питательности, отвечает Дима лично, работая в больнице рядом с домом и примерно раз в квартал вынося оттуда неиспользуемые остатки крови для переливания. И разговор со старшим Антона даже немного приободряет, но уже к концу этой недели он снова убеждается в том, что этот Арсений все знает.   ​Поездку в ботанический сад все встречают очень оптимистично, и к ним присоединяется даже сам Антон. Снова сидеть рядом с Арсением, который сегодня особо загружен всякими латинскими названиями растений, Антону совершенно не хочется. Тем более, его мысли сейчас звучат как одно большое страшное заклинание, способное уничтожить всех вампиров на свете. Антон даже успевает немного испугаться, поэтому в автобусе отсаживается от Арсения подальше и падает рядом с его невысоким другом, а потом всю дорогу слушает рассуждения о том, что рост — это не главное.   ​ А вот Арсений, похоже, замечает его отсутствие.   ​«Да где же этот лох серебристый?»   ​Антон замирает от него в нескольких шагах. Нет, этого быть не может! Всю неделю в городе пасмурно и моросит мелкий дождь, Арсений точно не мог видеть, как кожа Антона серебрится на солнце, но откуда-то же он об этом знает! И зачем-то продолжает озираться по сторонам в его поисках. Немного страшновато, но Антона ведет неискоренимое даже после смерти любопытство и вырабатывающийся желудочный сок, хотя посторонние запахи в оранжерее немного притупляют природную сладость одного конкретного человека.   ​— Привет, — Антон останавливается за спиной Арсения, и тот резко вздрагивает и недовольно пыхтит, словно шашлык только что сняли с угольков. Во рту мигом появляется еще больше слюны, но в этот раз Антон старается сдерживаться, до медпункта на этом их выездном уроке далековато. — Как твоя рука?   ​— Неплохо, спасибо, — Антон и сам это знает, запаха свежей крови от Арсения нет. — А ты как? Стоял с таким лицом, словно уже откинулся.   ​Арсений смотрит с вызовом, но, к счастью Антона, ни о чем больше не думает. Ждет ответа, наверняка полагая, что сейчас Антон и правда признается, что откинулся он уже давненько. И это было бы правдой, но лишь с тем нюансом, что Антон вдруг впервые за долгое время вдруг ощущает себя живым. Ему кажется, что от взгляда Арсения у него краснеют щеки, что даже чисто теоретически невозможно.   ​— И вот сейчас стоишь с таким же. Будто уже давно помер, — продолжает Арсений, ведь никакого ответа от Антона не получает, но и этот нелепый диалог первым не заканчивает. — Поел хоть?   ​— Ага, — отвечает Антон, вдруг застигнутый врасплох такой заботой.   ​— Ещe хочешь? — И забота эта вдруг не знает границ, даже жена Димы не интересуется у Антона, поел ли он и не хочет ли добавки. — Ты бы с собой таскал что-нибудь. Вдруг кто-нибудь снова поранится, так ты бы сразу закинулся, чтобы опять плохо не стало.   ​Видимо, Арсений искал его именно для того, чтобы выдать вот этот ценный совет. Потому что он тут же разворачивается и, больше не говоря ни слова, грациозно уходит вглубь оранжереи, снова оставляя Антона одиноко стоять  с таким выражением лица, словно только что состоялось его отпевание. ​ ​Дима был уверен, что это просто невозможно. Антон же был уверен, что Арсений точно что-то знает.   ***   ​Впервые за долгое время Антон решает, что пришла пора воспользоваться своими вампирскими силами в личных целях. Хотя не совсем они и личные, тем самым он пытается защитить не только свой секрет, а секрет всей своей вампирской семьи. Ведь если Арсений проболтается… Нет, думать о таком Антону даже не хочется, он очень не любит переезды и знакомства с новыми людьми, а из пасмурных городов им осталось разве что обосноваться в Мурманске. Антон был категорически против, поэтому решил пойти на крайние меры — променять вечерние игры в уже набившую оскомину приставку на что-то более энергозатратное. Он узнает, где живет Арсений, и планирует пробраться в его комнату, используя небывалую силу своих конечностей. У Антона при этом есть два варианта развития событий, и ни один из них не подразумевает, что можно будет сорваться вниз по пожарной лестнице. Дальше он надеется увидеть что-то, что поможет ему разгадать этого Арсения. Вряд ли у него будет дома осиновый кол, как у типичных охотников на вампиров, но увидеть что-то подобное Антон почти готов. Хотя он больше склоняется к тому, что у Арсения есть коллекция отталкивающих вампиров позолоченных овощей, ведь это хотя бы отчасти объяснило то, чего он так пристал к той луковице. А еще Антон уверен, что если Арсения правда что-то связывает с вампирами, то он эту зацепку обязательно найдет. Вот только что с ней делать дальше Антон пока не знает, на повестке дня был вопрос посложнее, ведь по пожарной лестнице он залезает вполне удачно, а потом застревает на корзине для кондиционера. Но повезло, что кондиционер был выключен, а окно — приоткрыто. Дальше лишь ловкость рук, и Антон в комнате, в которой стоит запах вкуснее, чем в армянском ресторане.   ​Антон пробирается бесшумно, грациозно спрыгивает с подоконника и своим идеальным вампирским зрением осматривает всю комнату целиком. Никакой карты, украшенной натянутыми нитками и лицами Антона и его родственников, на стене, конечно же, нет. Кругом только какие-то скучные распечатки из учебника по биологии с фразами, выделенными розовым маркером, методички с дополнительным материалами, которые Антон в глаза не видел, и фантики от цельнозерновых конфет. Арсений, кажется, слопал их столько, что даже сам начал пахнуть чуть слаще обычного.   ​Но у Антона нет времени стоять тут и нюхать, хотя он стоит и нюхает уже минут семь как минимум. А еще смотрит, ведь это блюдо и правда сервировано так, что страшно даже прикоснуться. Пусть и дальше лежит на тарелочке вот такое вкусное и тепленькое. А Антон только наклонится поближе и немного понюхает.   ​Сложно сказать, что происходит дальше. Антон правда просто наклоняется и нюхает. Даже не касается никакими своими частями тела чужой кожи и, конечно же, даже не дышит, но Арсений в паре сантиметров от его лица вдруг распахивает глаза.   ​Из комнаты Антон вылетает так быстро, что после может занести это в список своих достижений. А вот не включать в план «свалиться с пожарной лестницы» было решением опрометчивым.   ***   ​Для первого раза получается не так уж плохо, но если учесть, что ничего интересного Антон так и не находит, то следует повторить попытку. Арсений спросонья точно ничего не замечает и ходит по школе, думая о чeм угодно, только не об Антоне или других вампирах. Или об Антоне он все же немного думает, но это исключительно с подачи самого Антона.   ​— Смотри, — они стоят вместе в столовой. Арсений занимает очередь, а Антон видит его и встает следом, ведь в официальный обеденный перерыв и ему можно хотя бы облизнуться. И немного попонтоваться.   ​Антон берет с подноса Арсения яблоко, бросает его вниз и тут же красиво ловит. Арсений слишком занят тем, что выбирает менее заветренный салат, а потом поворачивается в сторону Антона и смотрит на яблоко в его руке.   ​— Это моe, — яблоко возвращается на поднос хозяина, а Антону, чтобы уж совсем не выделяться в толпе, приходится взять себе кофе «три в одном» и какой-то рогалик, при виде которого Арсений делает театральное «буэ». — На Финский залив поедешь?   ​Вопрос внезапен, словно мурашки, которые бегают в присутствии этого парня по давно уже остывшему телу. Но он задан и требует ответа, что можно трактовать как начало диалога, и, чтобы продолжить его, Антону приходится сесть за обеденный столик рядом с Арсением.   ​— Завтра обещают солнечный день, — продолжает тот как ни в чем не бывало и вдруг игриво улыбается, а у Антона в этот момент снова урчит живот. — Или ты боишься, что твой желудок не сможет переварить шашлычок?   ***    ​С каждым днeм Антон все больше убеждается в том, что Арсению известно все про вампиров. При виде Стаса он мысленно спрашивает сам у себя, нет ли у того осинового кола в заднице, а Дарине предлагает спать стоя, чтобы причeска не растрепалась. Теперь Антон понимает, что нет ничего странного в том, что Макс предпочитает обходить его стороной и называет просто Арсений. Уточнения здесь и правда неуместны.    ​Но не менее странный и сам Антон. Он ещe раз пробирается в комнату Арсения с твердым намерением заглянуть в его ноутбук и телефон, но вместо этого снова позорно пускает слюни на его одеяло и сваливает, как только за окном начинает светать. А ещe он достает из шкафа солнечные очки, когда собирается вместе с одноклассниками посетить Финский залив.   ​— Ты правда ни разу здесь не был?   ​Антон стоит в тени деревьев, пока все радуются редко выглядывающим лучам солнца, жарят мясо, а самые отважные мочат ноги в воде. К нему подходит та самая девушка, у которой при виде Антона всегда кокетливо развеваются волосы и прирастает к уху рука. А ещe она не дает забыть самой себе, что этот парень высокий и из богатой семейки.   ​— Ни разу, — отвечает Антон, вглядываясь вперед, где Арсений сидит на самом далеком от костра бревне и изучает какую-то книгу. — Разве это необычно?   ​— Очень. Здесь невероятно красивый закат. Ты просто обязан остаться и посмотреть, а ещe я бы могла показать тебе…   ​«Эй!»   ​Антон даже не сразу понимает, что это не выкрик человека, который сидит где-то вдалеке. Поток мыслей такой яркий и громкий, хотя за ним больше ничего не следует. В противовес такому очевидному, но в то же время молчаливому возмущению, Арсений просто встаeт с бревна, награждает Антона нечитаемым взглядом и идeт куда-то в сторону лесополосы.   ​Антон тоже больше ничего не говорит и никого не слушает, а лишь молча направляется следом. Он уверенно двигается за Арсением, хотя тот все ещe не разгадан им и нельзя сказать наверняка, что у него там не заготовлены убийственная рассада чеснока или осиновый кол.   ​— Ты необычайно быстр и силeн, — Арсений вдруг резко останавливается, а Антон, который ко всему прочему ещe и очень ловкий, врезается ему в спину. — У тебя бледная сверкающая кожа, модная стрижка и фиолетовый шампунь. Ты следишь за фигурой, ничего не ешь и не пьешь, а когда ты смотришь на меня, то твои глаза меняют цвет. Я знаю, кто ты.   ​У Арсения оказывается очень красивый затылок. Волосы на нем образуют крупные завитки, а чуть ниже такая манящая шея… Конечно, Антон уже давно знает, что Арсений знает. Только Арсений не знает, что он тоже знает, что он знает.   ​— Скажи, — просит Антон. — Скажи вслух.   ​— Ты, — Арсений замирает, делает театральную паузу и тяжело сглатывает, словно сам хочет проглотить Антона без аперитива. — Гей.   ​— А?   ​— Не бойся этого слова, Антон. Гей, — как ни в чем не бывало повторяет Арсений и разворачивается к Антону лицом. — И я тебе нравлюсь. Это нормально, ты тоже мне нравишься.    ​— Я вампир, — быстро поправляет Антон, хотя первое правило их вампирского клуба — никому не рассказывать о вампирском клубе.   ​— Сосать любишь?   ​— Конечно.   ​— Тогда точно гей. Может и вампир ещe, конечно, тут одно другому не мешает.    ​ — И ты не боишься меня? — Едва слышно уточняет Антон.   ​— Из-за того, что ты гей? Точно нет. Вампир… ну, вампир и вампир. Ты же не убиваешь никого, — за такое несерьезное отношение к вампирам Арсения хочется укусить посильнее, но не чтобы испить кровь. И вообще, укусить хочется исключительно за задницу. А ведь Антон-вампир при таком раскладе действительно получается наименее опасным.    ​— Я хотел убить тебя, — признание вырывается раньше, чем Антон успевает подумать над сказанным.   ​— Убить или все-таки отсосать? Кровь или ещe что-нибудь. Это важно, — если признание Арсения и испугало, то вида он точно решил не показывать. — Убивают жестоко и некрасиво. Отсос — это другое.   ​— Я никогда и никого так сильно не хотел, Арсений, — глаза Антона опять темнеют, и он не может остановить поток признаний, хотя Арсений хотел уточнить что-то другое.   ​— Это все ещe больше гей, чем вампир. И я все ещe тебя не боюсь.   ​— Армянин влюбился в кусок шашлыка, — не унимается Антон, хотя Арсений подходит ближе с каждым шагом и не похоже, что ему нужны эти дурацкие метафоры, которыми собрался разбрасываться Антон.   ​— Глупый шашлык.   ​Когда они за руку выходят из леса, Антона буквально смывает потоком чужих мыслей.   ​«Почему он, а не я?!» — думает какой-то парень, которого Антон даже не знает и понятия не имеет, когда успел покорить и его сердце. Хотя влюбленно этот тип почему-то смотрит именно на Арсения, но Антон одним своим видом тут же отбивает у него желание провожать взглядом чужую задницу.   ***   ​Оказывается, что в школу ходить куда веселее, когда делаешь это в компании самого аппетитного на свете красавчика. Антон еще никогда в жизни (да и в смерти тоже) не чувствовал себя настолько одухотворенным. Живот в присутствии Арсения до сих пор продолжает урчать, что является своеобразным знаком особой симпатии, ведь с пустым желудком рядом со своим парнем Антон ходить не решался.   ​А еще ему нравится называть Арсения «мой парень». Он даже хочет пригласить его к себе в дом и представить всем официально, но оказалось, что все его и так знают и не горят желанием углубляться в это знакомство. Пусть углубляется в него сам Антон. Стас даже как-то высказывает мысль, что съесть Арсения — не самая плохая идея, но Антон, несмотря на свои большие уши, уже по привычке пропускает мимо то, что произносит этот рот.   ​Но помимо урчащего живота во всей этой ситуации был еще один существенный минус. Антону рядом с Арсением было и вечности мало. Но тот уделял так много времени учебе и сну, а Антон в это время был вынужден меланхолично скучать. Даже попытка просто посидеть с Арсением рядом в библиотеке с треском провалилась.   ​— Тебя что, не предупредили, что в этот момент лучше ко мне не подходить? — Уточняет Арсений, когда они с Антоном стоят по разные стороны библиотечного порога. — Я должен готовиться к экзаменам и хорошо сдать биологию. А то придется стать оборотнем, как мой батя.   ​Урчать в животе резко перестает. Хотя за свою долгую жизнь (и смерть) Антон оборотней не видел, но слышал очень много рассказов о них от Димы. Древнее противостояние, в котором никогда не будет победителя. Будут лишь проигравшие, пока к власти не придут самые рассудительные из имеющихся и о чем-то там не договорятся. А всякие противостояния Антон не любил, он за мир на земле и всe такое.   ​— В погонах, я имею в виду, — вдруг решает внести такое важное уточнение Арсений. — Увидимся после?   ​Конечно. И после, и всегда. Если бы Антон по всем канонам, навязанным художественной литературой, мог бы превращаться в летучую мышь, он бы в прямом смысле парил сейчас на крыльях любви. Но делает он это пока только в смысле переносом и парит разве что на пожарной лестнице. Каждую ночь, когда пробирается в спальню Арсения и смотрит, как тот спит. Невероятно захватывающее зрелище, особенно когда во сне тот издает какие-нибудь забавные звуки и смешно морщит нос. А иногда он открывает глаза и даже смотрит на Антона в упор невидящим взглядом, на утро ничего не предъявляя за такой наглый шпионаж, поэтому Антон прекратил каждый раз подскакивать и вываливаться в окно, теперь спокойно ожидая, когда Арсений снова уснет. Но бывает и так, что он не засыпает.   ​— Чего? — Первым не выдерживает сам Антон, ведь Арсений пялится на него и пялится. И почему-то молчит.   ​— Однажды мне уже снился такой сон, и тогда я просрал момент, — сонно лепечет Арсений, что не будь у Антона шикарного вампирского слуха, он бы не разобрал и половины.   ​И потеря бдительности в такой момент — самое ужасное, что может произойти с вампиром. Арсений внезапно привстает с кровати и тянет Антона на себя за край футболки, впечатываясь своими теплыми губами в его холодные. Попытка сопротивляться ни к чему не приводит, Арсений скользит своим языком по губам Антона и настойчиво проникает в его рот. Еще к тому же совершенно бесстыдно причмокивает, словно это он сейчас получил возможность облизнуть самое вкусное блюдо на свете. И зубы Антона, его острые клыки так близки к нежной коже. И не только к ней, Арсений словно специально скользит по ним языком, пока Антон пытается разорвать поцелуй. Но почему-то ничего не получается, человечек необычайно силен, и приходится выложить в этой борьбе все силы. В итоге Арсений отпускает его, и Антон выстреливает собой, словно натянутая резинка, и врезается спиной в стену.   ​— Ты чего творишь? — Возмущаться он начинает еще до того, как успевает восстановить дыхание. — Совсем уже? Я мог тебя укусить!   ​— Я просто… — начинает Арсений, но вдруг резко вскакивает на ноги, этот поцелуй и последующее за ним возмущение помогают ему окончательно проснуться. — Так это не сон? Ты реально сидишь тут по ночам и на меня пялишься?   ​— Не пялюсь. А охраняю тебя!   ​— От кого? От своих поцелуев? Ну, тогда ты облажался.   ​Арсений скрещивает руки на груди и возвращается на кровать, упираясь спиной в изголовье. Не совсем понятно, на что он злится в первую очередь, ведь на самом деле облажался Антон сразу по нескольким пунктам. Наблюдать за сном других людей без их ведома как минимум неэтично. А как максимум и вовсе попахивает проникновением в чужую собственность и в не менее чужое личное пространство.   ​— Прости. Мне так нравится смотреть на тебя, — начинает Антон, неосознанно облизывая свои губы. — Ты такой красивый.   ​— А целовать меня не нравится, да?   ​— Нравится. Арсений, — когда фантомный вкус во рту становится менее ярким, Антон снова позволяет себе приблизиться и присесть на край кровати Арсения, на которой тот восседает, как самый обиженный человек на свете. — Ты ведь знаешь, что я боюсь причинить тебе боль. Не совладать с собой, укусить тебя…   ​— Так укуси, я же не против, — Арсений наконец-то разворачивается к Антону и даже пододвигается ближе, показывая, что чувство самосохранения у него отсутствует напрочь. — Только не до крови, конечно. Немножко так, знаешь… Но чтобы засосы остались.   ​Антон отчаянно вздыхает. Хотя он мог бы сказать что-нибудь про то, что никогда не желал кого-то так же сильно и от того понятия не имеет, как это желание контролировать. Но Арсений воспринимает такое молчание очень странным образом.   ​— Я знаю, о чем ты думаешь, — вдруг говорит он и тянется куда-то в сторону. Антон внимательно следит за тем, как Арсений шарит рукой под матрасом и достает оттуда небольшой резиновый фаллоимитатор.   ​— Нет. Ты точно не знаешь, — тут же отвечает Антон. — И я тоже понятия не имею, что сейчас происходит в твоей голове.   ​— Я учил биологию. У тебя же сердце не бьется. Не перегоняет кровь, а значит и член… ну, сам понимаешь, — Арсений показывает наглядно, как его резиновый друг опадает. — Так вот, это же не главное. Я просто хотел сказать, что если мы правда нравимся друг другу, то можем и…   ​Антон не дает договорить, берет руку Арсения в свою и кладет себе на область паха. Животворящий поцелуй и разговоры на околосексуальные темы способны творить чудеса.   ​— О, — выдает Арсений, и Антон повторяет за ним, когда чужие пальцы сжимаются. — Да ну его.   ​Нужно будет напомнить Арсению, чтобы убрал с середины комнаты резиновый член, который выброшен туда за ненадобностью, но пока говорить сложно, ведь теплые губы снова тянутся к губам Антона. Этот раз уже не оказывается таким сюпризом, Антон сосредоточен, отвечает на поцелуй и старается слишком громко не причмокивать и не стонать от удовольствия. Хотя его можно понять, он очень давно ни с кем не целовался, а вот такой страстный порыв Арсения чем-то объяснить сложно. Тем более мысли его Антон сейчас старается не читать, но все равно слышит их отголоски.   ​«Может я и не вампир, но сосать...», — продолжение заглушает стон, причем сложно сказать, чей именно.   ​«Как керамогранит. Или качель на холоде. Интересно, а если лизнуть, язык не примерзнет…», — думает Арсений следом, когда уже держит в руках твердый вампирский член.   ​«Антон-Антон-Антон», — раздаeтся в комнате в одном ритме с тем, как горячий рот скользит вверх и вниз по уже не такой уж холодной плоти.   ​Если бы не ночное дежурство бати Арсения, то Антон рисковал, как и его далекие предки, стать новой жертвой оборотня. В погонах, конечно же. Но его стоны сейчас не слышит никто, кроме Арсения, который продолжает прокручивать в голове одно единственное имя и по-настоящему удивляется, когда Антон, поверженный всеми его манипуляциями, вдруг кончает.   ​— Ничего себе, — бормочет Арсений, проглотив полный рот вампирской спермы. — Кажется, эта биология тоже сосет.   ​Антон готов согласиться со всем. Даже с тем, что Арсений теперь будет проводить над ним вот такие эксперименты. А еще оказывается, что оргазм действует ничуть не менее успокаивающе, чем сытный ужин. Разморенный удовольствием, Антон ничуть не против того, что Арсений прижимается к нему поближе, поворачивается спиной и заставляет обнимать себя, словно маленькую ложечку. В такой позе в легкой доступности оказывается венка на шее, которая пульсирует теплой кровью и так манит, чтобы к ней прикоснулись губами. И Антон касается, нежно и осторожно, а потом отстраняется и продолжает сторожить чужой сон.   ​Кажется, Арсений был прав. Гей он все же чуть больше, чем вампир.