Нежная.

Наутро Серый проснулся от головной боли и осознания, что проспал будильник. По горлу будто ножом прошлись, а дыхание через нос не представлялось возможным. Нестерпимо хотелось пить. Серега аккуратно поднялся, но от такого действия закружилась голова. Его слегка потряхивало. Градусник показал, что температура тела у парня - 38.2. Этого еще не хватало. Придется лечиться. Нужно позвонить Максим Санычу и предупредить, что ближайшие пару дней его на работе не будет. В школу потом занесет бумажку от доктора. Врача вызывать нет надобности, потом просто сходит в поликлинику за справкой и все, в местной больнице их просто так выдают, просто даты называешь и все. Непрофессионально, а удобно. Часы показывали 9:32, когда Серый выпил горячего чая, таблетку и закутался в плед. Он лег на кровать и почти моментально провалился в сон. Однако поспать нормально ему не удалось. Кто-то настойчиво стучал в дверь. Кто это мог быть? Бабушке он звонить не стал, сам справится, врача не вызывал. Серега разлепил глаза и поднялся. Прошло около часа, температура чуть упала, однако горло все так же болело. Парень встал и поплелся ко входной двери, пытаясь не выключиться на ходу и все так же гадая, кого нелегка принесла. Даже не посмотрев в глазок, парень распахнул дверь. На пороге стояла Ася, с сеткой мандаринов в руках и решительным видом на веснушчатом лице. Оценив его взглядом, Саша подняла брови. - Я, конечно, ожидала, что ты болеешь, но вид у тебя совсем плачевный. - протянула она, без разрешения заходя внутрь. - Ты... - начал было Серый сипло, но закашлялся в кулак - Ты как мою квартиру нашла? - Твоя бабушка - очень хорошая женщина. И добрая, она мне и выложила, где ты живешь. Кстати, просила, чтобы ты ей позвонил. Неплохо тут у тебя. - сказала Саша, оглядывая прихожую и разуваясь. - А где тут кухня? Парень молча указал в направлении кухни, совмещенной с гостиной и в то же время отделенной от нее небольшой барной стойкой, а сам отошел, чтобы позвонить бабуле. - Ба, ты чего мой адрес кому попало раздаешь, а вдруг она маньячка? - Ну-ну, полно тебе пыхтеть, полно. Я ж переживаю за тебя, сам понимаешь. Она сказала, что ты в школе не был и на звонки не отвечаешь. Что я могу подумать? - Что я болею, к примеру. - грустно ответил Серый. Он понимал, что могла подумать любимая бабушка. Сам виноват, слишком сильно его накрывало грустью, когда он видел ее глаза, такие же, как у матери. - Ладно, ба, прости, я и вправду болею. Но лучше не говори мое место жительство кому попало. А если бы она тебе врала? - Не может эта девочка врать. Сашенька хорошая девушка, хотя и кажется хмурой. Понимаю, почему она тебе понравилась - в ее голосе слышалась ухмылка. - Бабуль, ну чего ты чушь какую-то несешь. - Так, не спорь со старшими. Я на нее потом расклад сделаю. И смотри у меня, не приставай к ней! - Господи, бабушка, за кого ты меня считаешь! - на другом конце трубки послышался смех, и ба повесила трубку. Парень вернулся на кухню, когда Саша уже прикончила один из мандаринов, и теперь рассматривала узор обоях, уходящих под высокий потолок. Эта квартира досталась Серому от отца в наследство. Он мог бы сдавать ее, жить с бабушкой и ни в чем себе не отказывать, потому что под сдачу эта квартирка стоила предостаточно, однако парень решил не напрягать бабулю и поработать в кафе. “Труд укрепляет дух человека” - говорил Сереге в детстве папа, вешая полку в его комнате и громко смеясь. Мама наблюдала за ним со стороны и тоже смеялась, пока папа не попал себе молотком по пальцу. Потом они все вместе ездили в травмпункт, где папе наложили гипс, который вскоре был усыпан рисунками самолетиков, машин и вертолетов разных цветов, нарисованными рукой шестилетнего Серёжи. Папа потом всем гостям хвастался этими самыми самолетиками, поднимал сына здоровой рукой и говорил: “Мой сын станет художником!” А мама смотрела и снова смеялась. И Серёжа смеялся. Серый сглотнул и прикрыл глаза, на которых выступили слезы. Саша выкинула кожуру от мандарина на стол и повернулась к парню. На секунду они встретились взглядами, но Ася быстро повернулась к стене, на которой висели какие-то картины. Она либо не заметила его невольных слез, либо тактично сделала вид, что не заметила. Кто сказал, что мальчики не плачут, когда им больно? Ася разглядывала стены, ее взгляд наткнулся на открытую дверь в комнату, где парень обычно спал, рисовал и так далее. Предпочитал сидеть в комнате, остальная часть квартиры ему по факту не нужна была. - Можно зайти? - спросила Саша, и Серый, опять же молча, кивнул, но тут же передумал. - Нет! - хрипло крикнул он, закрывая собой проход и становясь напротив девушки, направившейся было в комнату. Она вопросительно подняла бровь. - С чего такие перемены? - Потому что, тебе туда нельзя. - твердо сказал парень, пытаясь помешать Асе заглянуть в его комнату через плечо. Она вдруг ущипнула его за бок, заставив тихо охнуть, и проскользнула в комнату, и тут же застыла. - Ты сам это нарисовал? - тихо спросила она, подходя к столу. Черт. Говорил же ей не заходить, теперь еще оправдываться. - Да. Давно, еще в начале лета, до нашего знакомства. Увидел тебя в кафе, решил нарисовать. Тут много недочетов, так что нужно убрать в шкаф. Девушка молча дотронулась до бумаги, с которой, как из зеркала, на нее смотрела ее практически точная копия. Как фотография, только на этой “фотографии” девушка улыбалась, а оригинал с невинно удивленным лицом разглядывала портрет. - Как красиво... И шрама этого ужасного нет... Серега прокашлялся. Ему, конечно, льстило, что его работу так высоко оценили, но все-таки стоит оторвать Сашу от созерцания собственного портрета и узнать, зачем она пришла. Все еще хотелось спать, хотя приход Аси немного отрезвил его. Девушка не отреагировала, и стала растерянно разглядывать остальные рисунки. - Это твои родители? - указала она на портрет мамы и папы Сереги. - Да. Они умерли в конце весны. - сухо ответил Серый. Ему не хотелось об этом говорить. - Прости. - кивнула Саша и отошла от стола. Посмотрела на Серого и нахмурилась. - Ты почему в плед закутался? У тебя и так температура, а ты еще хуже организму делаешь. Она стянула с него плед и кинула на кровать, а сама ушла на кухню и принялась там хозяйничать. Парня сразу пробила дрожь, однако он не стал поднимать обратно плед и просто встал в проходе, наблюдая за тем, как Саша роется в ящиках. Она откуда-то выудила банку с малиновым вареньем, одну из тех, что ему катала бабушка. - Ты почему не в школе? - вдруг спросил Серый. Он неожиданно понял, что сегодня вторник, у всех школа, а Саша с непринужденным видом заваривает у него на кухне чай, вместо того чтобы грызть гранит науки. - Прогуливаю - пожала плечами девушка, кидая в чашку чайный пакетик и ставя чайник на плиту. - Родители ругать не будут? - Отцу плевать, а матери и подавно. Серега хмыкнул, но ничего не сказал. Засвистел чайник, Саша выключила плиту и налила кипяток в чашку. Туда же щедро наложила малиновое варенье, а после отдала парню. - А ты не будешь? - У меня аллергия. - На чай? - поднял брови парень, принимая кружку. - На тупые вопросы. Пей. Девушка села на барный стул и достала телефон. А Серый стал усиленно дуть на чай. - Спасибо. - сказал он, наблюдая за печатавшей что-то в телефоне Сашей. - Должен будешь. - ответила она равнодушно, не отрываясь от телефона. Однако было в ее голосе что-то такое, что дало Серому понять - ее равнодушие притворное. - Нарисуешь меня, когда выздоровеешь. - вдруг добавила Саша. Парень улыбнулся. - Заметано. *** Утром я проснулась с мыслью о том, что сегодня моя первая самостоятельная смена. Даже вчерашнее явление Дениса народу не могло испортить хорошего настроя. Еще и отец вышел в фазу осознания своих ошибок и не возникал, пытаясь “извиниться не извиняясь”. Готовил утром завтрак, убирался в доме, покупал сладости и подкладывал под подушку, как в детстве. Он ведь в самом деле неплохой человек, но уход мамы сломал его. Он пытался заглушить боль алкоголем, но сделал лишь хуже и себе, и дочери. Будучи еще маленькой и глупой, я пыталась понять, почему меня вдруг все бросили? Денис, мать, отец, все ушли. С Денисом вообще история непонятная. Просто в один зимний он отвернулся от меня. Стал смотреть с презрением. А буквально через пару дней мама, любимая, самая лучшая, пахнущая цитрусом и пудрой, собрала чемоданы и ушла, пока папа был на работе. Она быстро притянула маленькую Сашу к себе, поцеловала в лоб, потрепала по голове и ушла. Спустя несколько часов, когда папа нашел записку на тумбочке, он стал кричать и бить посуду. Орать что-то невнятное. Так прошло несколько часов, он успокоился. Сел в угол и закрыл голову руками. Помнится, тогда я подошла к нему и подергала за плечо. - Пап, а когда мама вернется? Он поднял на меня полные отчаянья и гнева глаза и медленно проговорил: - Мама... Больше не вернется. Мы ей больше не нужны, она предпочла другого дядю. Я ему не поверила. Не могла мама же нас бросить, папа что-то путает. Но прошел день, два, три... Маленькая Саша умирала вместе с последней надеждой. Мама не вернулась. Папа стал пить. А Сашенька стала Саней. Вот так бывает в жизни, сказка закончилась. Я тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. Я давно отпустила эту историю. В тишине доела яичницу, приготовленную отцом, сейчас он был на очередной работе. Схватила портфель, быстро прочесала перед зеркалом волосы, собрала их в хвост и вышла из квартиры, гремя ключами. В школе все было как обычно. Одноклассники, учителя, Артём, жалующийся на свою Светку-истеричку, начавшую требовать дорогие подарки, которые он, будучи учеником одиннадцатого класса, не мог ей обеспечить. Я посоветовала ему отправить эту самую Светку куда подальше, и села за свою парту. И только тут поняла, что в уже привычной картине учебного дня не хватало одной детали. Серый. Может, опаздывает? Но в восемь начался урок, потом перемена, а его все не было и не было. Он как-то упоминал, что живет один. Вдруг что-то случилось? Хотя, наверное, парень просто заболел. А если нет? Начался второй урок. Я не вытерпела. Молча встала, взяла рюкзак, и направилась к выходу. - Александра, ты куда? - изумленно крикнула мне вслед русичка. - Голова что-то разболелась, схожу в медпункт. - не оборачиваясь, ответила я, и вышла. Благо, я помнила, куда в тот злополучный день парень заносил лекарства, а это совсем недалеко от школы. Несколько минут, и я уже иду по улице, минуя охранника, тихо сопящего носом. Интересно, это у Серого проблемы с сердцем, или у кого-то из родственников? А может, это для друга? Кстати, деньги за баночку он мне и вправду вернул. Откуда-то добыл номер телефона и перевел на карту. Я остановилась, озаренная внезапной мыслью. Телефон, конечно же! Боже, какая же я глупая, можно же было просто позвонить Серому. Я достала телефон и села на ближайшую скамейку, одновременно набирая номер парня. Один гудок, второй, третий... Ответа не последовало. Придется идти дальше. Я встала и направилась в нужную мне сторону. Спустя десять минут я стояла возле подъезда, рука потянулась к домофону, однако пришлось ее опустить. Черт, я даже не знаю, в какой квартире он живет... Мне навстречу, из подъезда, вышла миловидная сухонькая старушка лет семидесяти. Нужно действовать. Я постаралась улыбнуться и подошла к ней. - Кхм, здравствуйте, не подскажите, в какой квартире живет Серы... Сережа Миронов? Бабуля странно покосилась на меня. - Не живет он тут. - Как не живет? Я сама видела, как он заходил сюда. - растерялась я. - Девочка, ты ему кто будешь? - нахмурила жиденькие брови старушка, и заковыляла по улице в сторону магазина, да так резво, что я еле поспевала за ней. - Я.. - я запнулась, но продолжила - Я его подруга. - Подруга значит? Неужто внучек подружку тут завел, одноклассница что ли? - Да, одноклассница... Погодите, вы его бабушка? - осенило меня. Ну конечно же! Пазл щелкнул, и все встало на свои места. Вот кому он лекарства заносил! Значит, он живет в другом месте, а здесь живет его бабушка... - Для тебя - Ксения Владимировна. - строго сказала старушка, но тут же улыбнулась. Мы вместе вошли в небольшой магазин с типичным названием “Продукты 24/7:”, с графиком работы с девяти утра до девяти вечера, и выходными в субботу и воскресенье. Классика. - Вы не могли бы, пожалуйста, сказать, где он живет? - жалобно попросила я. - А зачем тебе мой обалдуй? Ты вон, девочка гордая я вижу, красивая. Рано тебе еще к мальчикам ходить. Я возмущенно открыла рот, но быстро закрыла его обратно. Меня же не оскорбили, наоборот, комплимент сделали. Стало чуть-чуть стыдно. - Он в школу не пришел, на звонки не отвечает, хочу проверить, как он там. - честно ответила я, наблюдая, как сухие пальцы Ксении Владимировны выбирают помидоры с прилавка. Мой взгляд ненароком зацепился за мандарины в сеточках. Больным вроде фрукты носят. И я сама очень люблю цитрусы, любые. Их запах напоминает о матери, и тех временах, когда она обнимала меня. Когда она была для меня мамой, а не предателем. Я не устояла перед соблазном, и взяла все-таки одну сеточку с мандаринами. Пусть мальчик Сережа порадуется. Ксения Владимировна с улыбкой наблюдала за мной, однако после моих слов о том, что парень не отвечает на звонки в ее глазах поселился огонек тревоги. После оплаты мы вышли из магазина. Старушка остановилась, достала из маленькой сумочки блокнотик с ручкой, что-то нацарапала на нем, вырвала и отдала мне. - Вот, проведай внука, и от меня попроси, дабы позвонил он мне. В углу мой номер, мало ли что. На выдранном листочке был корявым почерком написан адрес и номер телефона. - Спасибо вам большое, Ксения Владимировна. - поблагодарила я старушку, принимая листок. - Как тебя звать то, девочка? - спросила с улыбкой старушка. - Александра Нежная. *** Я стояла в дверном проеме в комнату Серого с аптечным пакетом в руках. Нет, каков наглец! Отошла на пять минут до ближайшей аптеки по его же просьбе, вернулась, а он уже дрыхнет! Я со вздохом поставила пакет на стол и снова взглянула на свой портрет. Не перестаю удивляться этому человеку. У него явно талант. Хорошо хоть, я смогла выбить из него отдельный портрет. Идея попросить пришла внезапно, но наглость - второе счастье, так что... Я обернулась к мерно сопящему Сереже. Снова укрыт пледом. И ведь рука не поднимется раскрыть его. Не осознавая, что делаю, я присела на колени на полу у его кровати. Красивый, черт. Прямой нос, высокие скулы, тонкие губы, длинные ресницы. Таких парней много ведь, а он какой-то... не такой. Губы приоткрыты, ресницы чуть трепещут. Захотелось коснуться его губ пальцем, но я сдержалась. Что за маниакальные желания, Саша, приди в себя! Я усилием воли заставила себя подняться, преодолевая соб лазн поглазеть на него подольше. Прикрыла за собой дверь, и тихо ушла. Конец пятой главы.