Под покровом тайны

Квиддич занимал не последнее место в мире магического спорта. Непредсказуемый, стремительный, напряжённый, он заставлял зрителей утопать в предвкушении зрелища, следя за полетами игроков. Семь игроков. Три мяча. Ограниченное время и огромное напряжение. Квиддич был не только известным, но и очень травмоопасным спортом, и именно этим он славился. Также были правила и традиции, касающиеся не только самой игры. Одна из них сохранялась до сих пор и передавалась из поколения в поколение: передача мантии игрока. Этот жест символизировал не просто выбор, а вечную связь, преданность и уважение — ритуал, который веками подчёркивал важность чувств. Девушки были в восторге, шепча друг другу, кто же станет той, что заберёт себе мантию капитана команды Гриффиндора — единственного, кто ещё не от дал свою мантию. Лю Цинге - Алый Король львиного факультета, был истинным воплощением Гриффиндора. Яркий. Смелый. Харизматичный. За ним гнались все свободные девы всех четырех факультетов, но он всё равно сохранял свою холодность. Для Гриффиндора - это было необычно, так как выходцы этого Дома славились своим неудержимым характером и бесшабашностью, но Лю Цинге... Лю Цинге был другим. Более сдержанным, более отстранённым, более молчаливым, но это не мешало ему обзавестись компанией. Честный, и добрый нрав очень нравился как учителям, так и ученикам, ответственность и дисциплина вкупе с сильным магическим ядром делали Лю Цинге одним из самых лучших учеников его курса. В общем, он был ярчайшим представителем своего Дома, поэтому все затаив дыхание ждали когда же неприступный Алый Король выберет свою Королеву. Полуфинал между Гриффиндором и Рэйвенкло обещал быть решающим. Кто же пройдёт в финал? Какой факультет бросит вызов Слизерину - что до сих пор является чемпионом? Все четыре трибуны буквально вибрировали от сгустившегося напряжения. И лишь один человек сохранял спокойствие. Шень Цинцю. Негласная правительница Дома Слизерин. Негласная, потому что Слизерин никогда не раскрывает свои тайны полностью. Для остальных, Шень Цинцю просто первая красавица змеиного факультета, известная своей неприступностью и гениальностью в науке зельеварения и Чар. Эта холодная красавица завоевала не одно сердце, одним только взмахом длинных ресниц. Не один юноша был покорен изумрудно-зелеными глазами. Не один юноша оставался очарован её грацией. Но Шень Цинцю всегда оставалась равнодушной. Изумрудно-зеленые глаза, что иногда скрыты тонкой оправой очков, оставались спокойными и закрытыми. Казалось, что ей нет дело до простых смертных, она просто вынужденно существовала среди них. Даже сейчас, находясь в окружении взбудораженной толпы, её присутствие выделялось островком спокойствия. Но была ли она так спокойна как хотела казаться?... Вдруг трибуны взревели: прибыли игроки. Атмосфера тяжелого предвкушения поглотила весь стадион. О, игра обещает быть горячей! Приветствие проходило стандартно. Ровно до того момента как Лю Цинге, не вернувшись к своей команде, направился в сторону серебристо-зеленых трибун. Все замерли, а кто-то уже готовится к возможной ссоре или потасовке, ведь вражда между факультетами в самом разгаре. Но... нет, он не собирается ввязываться в спор! Лю Цинге останавливается перед одной-единственной фигурой в зелёных цветах, всё ещё с каменным выражением лица, как и положено капитану. Толпа ахнула, когда поняла, куда направлялся Алый Король — Шень Цинцю. Холодная леди Слизерина. Но ещё больше был шок, когда Лю Цинге снял свою мантию и, не сводя глаз с Шень Цзю, молча накинул её на плечи слизеринки. Время замерло. Гробовая тишина опустилась на поле, словно все забыли как дышать: Лю Цинге — неприкасаемый, сдержанный капитан Гриффиндора, вот так публично признался ледяной красавице Шень!? Что вообще происходит!? Шень Цинцю же, не стала медлить пока остальные ловили диссонанс от происходящего. Её аристократичные пальцы замерли на ткани, словно в желании скинуть ненужную вещицу с плеч. Толпа с ожиданием уставилась на них, словно уверенная в том, что сейчас эти нежные руки стряхнут мантию, а мягкий голос разобьёт гордость дерзнувшего всего парой слов, как умеет лишь она. Однако, этого не произошло. Вместо этого Цинцю гибко поднялась. Плавно, изящно, одним слитным движением. Пальцы, что замерли в ткани подтянули ярко-алую мантию, позволяя ей укрыть хрупкую фигуру девушки. Секунда затянулась, но мантия по прежнему прочно лежала на узких плечах девушки. Она... ее принимает?... Именно в этот момент, Королева Дома Слизерин решает добить их окончательно. Руки тянутся к её волосам и единым движением снимают шпильку. Водопад черных волос падает поверх мантии, вызывая у присутствующих судорожный вздох: Цинцю никогда не отпускала волосы. Лю Цинге стоит все также неподвижно, но его взгляд не отрывается от неё. Шень Цинцю, подойдя к нему почти вплотную, без единого слова закалывает его волосы своей шпилькой, словно ставит печать. Словно говоря всем, что теперь он — её. Довольная произведенным эффектом, она шепчет: —Ты всё-таки это сделал. Серые глаза горели огнем, когда его губы изогнулись в усмешке: — Все ради тебя. Их шепот, остался неуслышанным, и многие могли только догадываться, о том, что они говорят. К счастью, эти догадки забылись в следующее мгновение. К несчастью, только потому, что произошло нечто совсем из ряда вон выходящее. Едва заметный, мимолётный, но поцелуй, настолько скромный, что мог бы показаться случайным, если бы не обстоятельства. Но это поцелуй, который взрывает весь стадион. Толпа не знает, как реагировать — они готовы вскрикнуть, но ошеломление сковывает их, до кома в горле. Остальные факультеты, сбитые с толку, не знали, как реагировать. Грифиндорцы едва ли могли сдержать свои эмоции — капитан, их неприступный Алый Король, наконец отдал свою мантию! И кому? Слизеринке! Змее! Слизеринцы же молчали, всё ещё переваривая происходящее. Даже Ци Цинци, та, что обычно всегда сохраняла невозмутимое лицо, выглядела удивлённой, хотя её глаза блестели весёлым огоньком. Она подмигнула, едва уловимо улыбнувшись. Толпа пришла в себя, с восторгом крича и свистя, но Лю Цинге и Шень Цинцю, казалось, не замечали их. Их мир сузился до одного мгновения. Он чуть наклонился к ней, его дыхание было горячим и ровным. Вся его сдержанность, вся холодность таяли в её присутствии. Шень Цинцю, сохраняя свою ледяную грацию, не отводила взгляда, позволив себе чуть дольше насладиться этим моментом. — Побеждай, — сказала она, тихо, но так, чтобы только он мог слышать. Её голос был как шелест листьев, и лишь он уловил это тихое благословение. Лю Цинге хмыкнул, его губы изогнулись в той самой дерзкой ухмылке, которую она всегда находила одновременно раздражающей и привлекательной. — Обязательно. И с этими словами, он развернулся, направляясь обратно на поле. Солнце светило ярко, его ало-золотая форма контрастировала с ярким небом, а на его голове горела шпилька, оставленная ей, как метка, говорящее: «Моё!» ****** Ночь обволакивала все вокруг своей тишиной. Древний замок спал и лишь сейчас двое людей встретились без малейших намеков на маски. Шень Цинцю стояла перед ним, её фигура обрисована мягким светом луны, что падал на верхнюю площадку Астрономической Башни, она была совершенна, как всегда — острая и грациозная, как клинок в тени. Но в этот момент она была не просто хладнокровной Слизеринкой или идеальной леди змеиного Дома, нет. Её улыбка была опасной, а голос, тихий, но наполненный огнём, звучал завораживающе, словно зов сирены. — Это было смело — обронила она, даже не оборачиваясь. Словно знала, что он уже в её ловушке откуда ему не сбежать. Лю Цинге и не собирался. Как раз наоборот, он подошёл ближе, почти касаясь её спины. — Разве не на это ты рассчитывала, Цинцю? — прошептал он, наклоняясь к её уху. Горячее дыхание опалило нежную кожу. — Ты же прекрасно осведомлена о том, что ты делаешь со мной, неужели ты рассчитывала что я буду пассивным участником? — Никогда на это не рассчитывала — усмехнулась Шень Цинцю, наконец оборачиваясь. Её глаза сияют торжеством и азартом, будто она получила именно то, к чему шла. — Но ты же понимаешь, что я уже давно предвидела это? Ты действительно думал, что сможешь остаться в стороне от моих планов? Её голос был мурлыкающим, обволакивающим, словно дьявольские силки, затягивающие жертву. — Никогда об этом не думал — скопировав её ответ, хмыкнул грифиндорец — Слишком хорошо мне известны твои игры, вот только я не намерен больше играть. —Ты уверен? — её губы изогнулись в опасной улыбке, а пальцы невесомой, но полной обещания лаской прошлись по его груди — Разве ты не любишь эти игры? — Я люблю тебя — перехватил её руку Лю Цинге, отчётливо замечая как прерывается её дыхание — Очень сильно. Неужели ты не поняла? Я отдал тебе свою мантию, вслед за сердцем, что ты у меня забрала. И теперь я хочу тебя. Всю. Она засмеялась. Тихий, мелодичный звук вызвал табун мурашек у Лю Цинге. Серые глаза жадно смотрели, как в обычно холодных изумрудах загорается пламя. Лунный свет играл на её лице, придавая ей ещё большую таинственность и неземную красоту. Она была как загадка, которую хотелось разгадать, но это было не так просто. — Ты желаешь меня? — она мягко наклонила голову, смотря на него из-под полуопущенных ресниц, заставляя его задержать дыхание — Вот она я, — её голос был все так же тих, как шелест листьев, но наполнен искушением. Она смотрела на Лю Цинге с той хитрой, чуть насмешливой улыбкой, которая всегда заставляла его замирать внутри. — Ты говоришь, что хочешь меня, но потянешь ли ты? Она шагнула ещё ближе с всё той же грацией, так ей присущей. Её тонкие пальцы мимолётно коснулись шеи, мягко погладили щеку, заправили прядь волос за ухо. Мягкие прикосновения обжигали, подобно раскаленному железу, клеймя и подчиняя. И судя по горящим колдовским пламенем глазам, она прекрасно это осознавала. — Осмелишься ли ты, забрать меня целиком, Миндзинь? Это стало последней каплей. Притянув спутницу к себе, он тут же отмёл сомнения прочь и впился в нежные губы жадным, торопливым поцелуем. В этот момент все слова, все невысказанные чувства вырвались наружу в его поцелуях, в её ответе, в их прикосновениях к друг другу. Этот поцелуй был совсем похож на прошлый, который они разделили на трибуне. Там в окружении взбудораженной толпы, она лишь слегка коснулась его, мимолётно дразня. Сейчас же, его руки сомкнулись вокруг её талии, притягивая ещё ближе, пока их тела не слились воедино. Он чувствовал её жар, её сердце, бьющееся в такт с его, её губы, что отвечали с таким же пылом. В этот момент он понял, что ей удалось полностью покорить его. Он больше не мог сопротивляться. Словно почувствовав его окончательную капитуляцию, она улыбнулась в поцелуй и укусила его. — Ах, воистину Алому Королю невозможно сопротивляться — улыбка Шень Цинцю стала мягче, будто ничего не произошло, но огонь по прежнему пылал в изумрудных очах. Она приблизилась к его уху и шепнула: — Хорошо. Я стану твоей . Стану твоим сердцем. Заменю собой то, что забрала но ты... — тонкие пальцы, что мгновение назад нежно перебирали волосы, скользнули на шею, сжали. — Ты тоже должен стать моим. Сердцем. Душой. Всем. Я не приемлю полумеры, Лю Цинге. Так что либо всё, либо ничего. Лю Цинге не мог отвести взгляда от Шень Цинцю, её шепот звучал как мелодия, обволакивая его. Её слова разжигали огонь в его сердце, её губы, покрасневшие и припухшие после поцелуев, манили ещё больше, а свет в её глазах заставлял его сердце биться быстро и болезненно. Она была слишком прекрасна, слишком желанна, слишком драгоценна. Он чувствовал, как его воля растворяется в её присутствии. — Значит так тому и быть — заключил он, прикасаясь к её лбу своим. Серебро его глаз пристально смотрели в горящие огнем изумруды. — Я отдаю тебе себя без остатка. И так же без остатка заберу тебя.