Неожиданный подарок...

Огай толкает Юкичи в сторону медицинской кушетки, попутно стараясь стянуть с него одежду. Фукудзава хватается за ткань, как за глоток воздуха, но не особо сильно, так как рана на плече жжет. – Да что с тобой такое? —Мори уже грубо рявкает на Юкичи. – Отстань! небольшая царапина! – Ты идиот? В тебя стреляли! — Мори уже в открытую сердиться. И скорее на себя. Это из-за него в Фукудзаву попала пуля. Если бы он только вовремя сориентировался... Огай в полном недоумении. Они с Фукудзавой вроде в отношениях как месяц. Интимная связь была и до вступления в официальные отношения, и после них. Правда. С прошлого раза прошло около трех недель. Потому что хирург так устает на работе, что у него нет сил даже добираться до дома. Иногда ночует на работе. – Юкичи, да что с тобой такое? Что я там не видел? Ты стесняешься или что? Позволь тебе помочь, — Мори опять начинает дергать ткань, старясь снять с того верх, чтобы оценить рану. – Не нужно, — вновь упирается. Фукудзава. – Да что, блять, не так? Мори старается не употреблять нецензурные слова, но сейчас он на нервах. Его любимый человек ранен, и не дай Бог, там что-то серьезное, а Фукудзава просто вредничает. И кто тут из них младше? – Слушай, — Фукудзава перехватывает запястья Мори, но не отстраняет от одежды. Просто знает, что у него не получиться. Мори вцепился намертво, но действительно перестал дергать несчастную одежду. Которая уже вся в крови! И не понятно чей. — Я выпивал с Фукучи и проспорил ему. Он загадал идиотское желание. И ты знаешь, что я всегда держу свое слово. – Ну? – И... Там то, что я не хочу, чтобы ты видел. Можешь позвать другого врача? – Ты совсем страх потерял? Огай отпустил одежду и ткнул Юкичи в простреленное плечо. Когда Фукудзава зашипел и скрючился, Мори резко распахнул одежду, открывая вид на грудь. И. А-х-у-е-т-ь. Мори смотрел на черное изображение чуть ли не на всю грудь. Аккуратно сдернув ткань с плеч, новое изображение поползло по левой руке. Огай замер, а Юкичи отвел взгляд. – Ого... - единственное, что смог выдавить из себя хирург, рассматривая изображение. – Не переживай, на следующей недели я иду удалять. Мори ничего не сказал. Посмотрев на правое плечо, он увидел рану, которая предательски кровоточила. Молча сделав шаг назад, а после повернувшись к холодильнику с медикаментами, младший взял от туда обезбол. Пару секунд и он ввел Фукудзаве обезболивающее около раны. Еще через пары минут он стоял около того с пинцетом, вытаскивая аккуратно пулю. Еще через пять минут он продел специальную нитку в иголку и принялся зашивать. Спустя ещё пятнадцать минут Мори закончил. Обрабатывая после себя подлатавшее плечо, он стал накладывать пластыри и бинты. – И ты ничего не скажешь? - изумленно спросил Юкичи. Решаясь первым нарушить тишину. Кажется, впервые между ними такая неловкость. Мори всегда был шумным и не стеснялся этого. Во время личной жизни, операции, еды и порой секса — не важно. Он разговаривал всегда. Причем разговоры иногда были ни о чем. Просто чтобы было не так скучно. Или чтобы сгладить атмосферу, или наоборот, подбодрить, а может убить морально. А сейчас молчит, как удав. Даже любящего тишину Фукудзаву начала душить атмосфера. – Если я хочу отсосать своему сексуальному парню и при этом убить его, то что мне говорить? Фукудзава окоченел. Убить то ладно, а вот отсосать. Что, черт возьми? – Что? – Убить, потому что ничего не сказал. Отсосать, потому что ты чертовски сексуален с этим тату, — когда Мори закончил с бинтами, он серьёзно посмотрел на Фукудзаву. – Я был ужасно пьян. Тем более это самое необдуманное и безрассудное решение в моей жизни, — Фукудзава смотрит на Мори, чуть вздрагивая, когда тот проводит холодными пальцами по рисункам. Кажется, он никогда не привыкнет к этому. Тонкие пальцы скользят медленно. Изучающее. – Какие были условия спора? – То, что я бью Тату вместе с Фукучи, но только то, которое он выберет мне, а я ему. Все было в тайне, чтобы сразу не было предъявлений с обеих сторон. Только я поступил как настоящий друг, а он как крыса. Выбрал место такое, так ещё и не одну, — Фукудзаве пришлось прерваться, так как Мори провёл короткими ноготками по новенькой краске. — И я хожу с этим месяц, и если не понравится или не привыкну, то могу удалить. – И как ты такое допустил? — Мори быстро провёл рукой по достаточно большой работе. Это не маленький цветочек на щиколотке бить. – Ну... Я был первый и, повторяюсь, ужасно пьяным. Спор был в том, кто сильнее перепьет друг друга. Только меня уложили на специальный стол, так я тут же уснул, пока Очи с мастером творил извращения на моем теле. Разбудили меня уже всего в пленке. – И что дальше? – Я не ожидал, что работы будут такими. И я был в бешенстве. Фукучи лишь пожал руками и сказал, что я смогу удалить их только через месяц. – Почему мне ничего не сказал? – Потому что я питал отвращение к своему телу и скорее хотел их удалить. Ты как раз стал задерживаться на работе, да и на улице не жарко, вот и решил скрывать до дня икс. Мори что-то хмыкнул, пытаясь представить, что Фукудзава пожелал набить Очи. Все же. Юкичи ужасно идет эта татуировка. – Совсем-совсем не нравится? — с нотками грусти и игривости протянул врач. Юкичи знал этот тон. Узнает из тысячи. Может, он и чуть расстроился, потому что Юкичи никогда не любил отбирать у людей, что им нравилось, но в глубине души ему радостно, что Мори положительно оценил работу. – Неужели тебе это нравится? — сказал Юкичи. С небольшим отвращением в голосе. – Еще как. Мне кажется, ты стал мужественнее и брутальнее, что-ли? — с улыбкой пролепетал врач. — Я будто познакомился с новым тобой. Мори подошел ближе, целуя Юкичи в губы. Не привычно нежно. Отстранившись на пару сантиметров, он прошептал: – И как будто бы заново влюбился. Фукудзава сглотнул ком в горле, стараясь привести в порядок свое сердцебиение. Кажется, не так сильно хочется удалить тату. Обвив руками талию врача, он вновь протянул его к себе, но в этот раз целуя глубже и требовательнее. Мори усмехнулся в поцелуй, спускаясь рукой к достоинству Юкичи. Сжав член старшего, он почувствовал, как тот вздрогнул. Легкими поглаживаниями он чувствовал, как Фукудзава-младший твердеет. Огаю всегда нравилось бить активистом в их интимной жизни. Заводить Юкичи до дрожи, закупать похабные костюмчики, давить на слабые места. Ведь только так он получал желаемое. В их первый раз Огай чуть не уснул. На самом деле. Фукудзава был придельно осторожен, спрашивал каждую секунду, как тот себя чувствовал? Нужно ли добавить смазки или, наоборот, где-то приласкать. Мори ценил это, даже немного удивился. В этом жестком и холодном человеке столько. Нежности? Откуда только. Пришлось в тот вечер взять весь процесс на себя и объездить Юкичи сполна. Во второй раз Огай действовал немного по своему. Усадив Фукудзаву перед собой, он буквально прокричал ему в лицо: "можно и погрубее". Юкичи послушался. Было приятно, да, но не настолько, насколько Огай хотел. А вот в третий раз младший все же смог найти подход. Они тогда погрызлись сполна, причем из-за какой-то мелочи. Мори был ужасно раздражен из-за работы, а Фукудзава то дело, что лез под руку. Так и получилось, что случайно попал под удар. Только Мори занес руку, чтобы врезать надоедливому любовнику, так не тут то было. Фукудзава повалил Огай на кровать, придавив всей массой, и чуть ли не рычал на него. Руки сжал по бокам от головы, да так сильно, что кажется там остались синяки. Да, Мори умеет выбесить человека за пару минут. Пока Фукудзава плевал на него кислотой, отвечая на неприятный тон своим же, Огай всеми силами сдерживал эрекцию. "Блять, блять, блять!"— все проносилось в голове у младшего. "Ему незаконно быть таким сексуальным в гневе". Задрыгав руками и ногами, Юкичи поудобнее его перехватил, случайно коснувшись достоинства коленом. Раздался тихий стон, на что Фукудзава прекратил оскорбление. Посмотрев вниз, он увидел дружка в приподнятом настроении. Юкичи вновь поднял на Мори взгляд, но уже без злости, а с удивлением. Огай смущенно отвел глаза и пожевал изнутри щеку. Юкичи тогда без лишних слов перевернул Мори на живот, вдавливая того в простыни, и взял без растяжки, чуть ли не на сухую. В своем бешенном темпе он показывал, как злился на того. А Мори, кажется, от бешенных толчков потерял рассудок. Он тогда впервые кончил два раза без прикосновения. И Юкичи усвоил урок. Только тогда он понял, как нравится его чертенку. В следущие разы секс все был таким же бешенным и безрассудным. Огай получал от этого невероятный кайф, а Юкичи - внутреннее спокойствие. Из глубоких размышлений и воспоминаний. Огая выдернул Фукудзава. Тот слишком сильно передавил его член, а Юкичи зашипел от боли. – Это ты мне так решил приподать урок? — спросил Фукудзава, перехватывая руки Огая на себя. Мори ничего не ответил, лишь хмыкнул. Фукудзава подхватил его под бедра, садя на несчастную кушетку. Огай послушно раздвинул ноги. Хотя чего врать. При виде такого Юкичи у Мори ноги самостоятельно разъезжаются. Фукудзава смотрел на Огая сверху вниз, по собственнически. Кажется, у врача коленки задрожали от такого взгляда, а внутри стал затягиваться узел. Мори открывал и закрывал рот, как рыбка на суше, впервые не зная, что ему сказать. Взгляд вновь невольно упал на Тату и Мори поперхнулся слюной. Блять! Огай готов напрыгнуть на того, если старший сейчас ничего не сделает. Фукудзава как будто прочитал его мысли. Одним резким движением снял с Мори штаны вместе с нижним бельем. На боксерах образовалось темное пятно от выделяющего предэякулята. Фукудзава уже хотел вдолбить младшего в эту несчастную кушетку, но у них давно не было близости. Как бы сильно не хотелось, у него не получится. До него дошло, что у него нет с собой ни смазки, ни презервативов. Слюной точно не вариант, а предэякулята слишком мало. Растерявшись, Фукудзава стал осматривать помещение, как будто у Мори всегда на видном месте стоит бутылочка со смазкой. – Второй ящик правого стола, — приказным тоном сказал врач, указывая на стол. Мори всегда хранил на работе смазку. Мало ли когда ему взбредет потрахаться с Фукудзавой. На сухую все же больно. Поэтому, отложив все свои садисткие наклонности, он терпеливо ждал Юкичи обратно. Быстро метнувшись кабанчиком от кушетки до стола, он вновь пристроился между ног Огая. И целуя, будто извиняясь за отсутствие. Кое-как распаковав новый флакончик и от нетерпения дрожащими пальцами открыв его, Фукудзава выдавил лубрикант на два пальца и сразу их вставил в врача. Узость тела была, и, кажется, Фукудзава поспешил с двумя пальцами, потому что Мори нахмурился и сжал кулаки. Зная тело любовника наизусть, он быстро нашел ту самую точку внутри Огая, которая чуть ли не подбрасывала его. Гнев сменился на милость, и младший чуть простонал. Безусловно, он бы предпочел остаться дома, так как там тихо и спокойно. За дверью бегают санитары, врачи и больные, поэтому бесконечные разговоры не прекращаются. Фукудзава тоже это знал и старался не сильно дразнить и раззадоривать младшего. Пусть он будет срывать глотку для него одного никто не должен услышать. И не дай Бог увидеть Огая в таком виде. Растяжка долго не продлилась. Мори сам остановил руку мечника, при этом поднакивая: – Хватит, я достаточно растянут. – Нет. Тебе будет больно. – Плевать. Скорее вставь. Фукудзава нахмурился и снова надавил на простату, прервав чужую речь. Мори в этот раз застонал погромче, на что Фукудзава прижал вторую руку ко рту. Огая. – Укуси, если будет больно. Мори игриво приподнял бровь. Они оба знают, что тот не укусит. Подставив головку к растянутому отверстию, Фукудзава слегла, качнулся вперед, входя головкой. Чувства обоих обострились от такого длительного воздержания, что оба простонали. Ну как. Огая довольно промычал, а Фукудзава громко выдохнул, показывая свое наслаждение. На одной головке мечник не остановился. Входил глубоко, но медленно, не прерываясь. Мори казалось, что его разорвет пополам. Все же Юкичи не маленький. Когда Фукудзава коснулся своим лобком чужие бедра, оба замерли. Мори судорожно сжимался, а Юкичи концентрировался, чтобы не кончить прямо сейчас. Всего пару секунд передышки, и мечник вновь стал выходить, оставляя только головку, а потом вновь входить. Когда Мори расслабился под напором, мечник стал увеличивать темп. Глаза младшего непроизвольно закатывались, а ноги дрожали. С каждым движениям темп усиливался. Кушетка под ними начала противно скрипеть, а Мори поскуливать. Блять, как же ахуенно. Взгляд снова упал на чужое тату, а потом на сосредоточенное лицо Юкичи, которое покрылось испариной. Огай в какой-то момент сдался. Кончив себе на живот, а потом сжавшись, он откинул голову назад. Мечник пришел в себя, как только Мори особенно громко замычал. Оценив картину перед собой, он усмехнулся. – Доктор Мори, что-то вы совсем в плохой форме, — подшучивал Фукудзава. Он остановился всего на минуту, давая младшему прийти в себя. Мори угрожающе посмотрел из подлобья, сжимаясь сильнее. Тут то заскулил Юкичи. Приняв игру, он вновь стал вколачивать Огая в кушетку. Мори что-то мычал и выкрикивал, наплевав на людей за дверью, а Фукудзава не останавливался. Движения были грубыми, даже слишком. Огай не отошел от первого оргазма, стал возбуждаться снова. Юкичи стал помогать ему свободной рукой, делая все только хуже. Мори заскулил и закатил глаза, отдавая всего себя. Член Фукудзавы стал подергиваться внутри, а в глазах врача скопилась влага. – Кончи со мной, — прошипел мечник. Мори закивал, судорожно дыша. Последние толчки были настолько грубыми, что Фукудзава прокатил Огая по кушетке, выбивая святой Дух. Юкичи кончил глубоко внутри, а Огай второй раз излился себе на живот. Убирая руку от лица врача. Оба глотали воздух. Мори улыбнулся и протянул руку к груди Юкичи. Где был рисунок. – Знал бы ты, как я тебя обожаю, — сказал Мори, притягивая к себе Фукудзаву за поцелуем.