Щупальца

Ричард остановился перед каменной аркой, украшенной искусной резьбой. Единственный коридор, который не закончился ловушкой или тупиком, привёл их сюда: в небольшой зал с пересохшим бассейном посередине и четырьмя статуями, по две с каждой стороны от вероятного прохода в более глубокие уровни подземелья. Только вот в портале не было ни решетки, ни створки, лишь каменный монолит без единой щели. — Тц. Ты посмотри, дрянь какая. Хоть бы скважину оставили или, не знаю, рычаг какой, — проворчал Гэвин. Когда он подошёл ближе и встал справа, тёплый свет факела смешался с голубым сиянием магического светильника Ричарда, запуская пляс причудливых теней на стенах. Гэвин славно развлекался обезвреживанием ловушек весь день вчера и сегодня, а теперь изнывал от невозможности попасть в самое сердце подземелья, чтобы узнать, что же ценного скрывалось под такой защитой. Ричард тоже считал, что какая-то безделица вряд ли стоила таких усилий по защите, однако её ценность могла заключаться вовсе не в том, сколько золотых удастся выторговать за неё в лавке. Впрочем, эти свои мысли он благоразумно держал при себе, чтобы не выслушивать внеочередную порцию ворчания. Ричард провёл рукой вдоль арки, прислушиваясь к ощущениям. Кончики пальцев неприятно кольнуло старыми, враждебными чарами. — Ну? — спросил Гэвин, тут же подойдя ещё ближе. — Я чувствую магию. — Сможешь открыть? — Хм, — Ричард нахмурился, с сомнением прощупывая магическое поле. Оно не отозвалось на его присутствие ровным счётом никак. — Магический замок такого уровня я не вскрою, но могу попробовать разбить камень хроматической сферой. Отойди-ка подальше и держись за моей спиной, ясно? — Ой-ой, какие мы деловые, — фыркнул Гэвин, но назад отошёл. Его подпаленные файерболом брови только недавно отрасли как следует, зато он наконец-то перестал лезть Ричарду под руку под предлогом «защиты его прекрасной задницы». С этим Ричард неплохо справлялся и сам, а вот мешать ему в битве не следовало — и хорошо, что Гэвин быстро учился на своих ошибках. Ричард убедился, что Гэвин вне зоны поражения, и произнёс заклинание. Ненаправленная его рукой концентрированная энергия ударилась в гладкий камень, закрывающий проход, и ничего не произошло. Ну, если не считать, что с рельефа на стене сдуло пыль и паутину. Охранные чары едва ли всколыхнулись, и Ричард, разочарованно вздохнув, пояснил: — Силой пробить себе путь не выйдет. Надо искать какую-то кнопку, рычаг, потайную дверь... Может, всё это здесь вообще лишь для отвлечения внимания. Вдруг за их спинами послышался странный звук, похожий на клёкот. Оба резко обернулись, готовые к схватке — Гэвин оголил короткий меч и кинжал, с губ Ричарда едва ли не слетели слова заклинания. Звук повторился ещё раз, но, не считая их двоих, зал оставался таким же пустым, как и прежде. — Что за хуйня?! — выпалил Гэвин. Ричард нервно хмыкнул и отозвался: — Я бы и сам хотел знать! Наконец звук повторился в третий раз, и теперь в нём отчётливо слышалось бульканье. — О, — задумчиво протянул Ричи. — Понятно. — Что это тебе понятно? Вместо ответа Ричард призвал хроматическую сферу и бросил её прямо в пустой бассейн. — Блядь, ну предупреждать же надо, ебаный ты нахуй, уши заложило, Ричи! Под аккомпанемент ворчания Гэвина мраморный цветок в центре бассейна изверг из себя поток жидкой грязи, комок гнилых растений и песка. Ричард подумал, может, стоит долбануть заклинанием ещё разок, но грязь быстро сменилась чистой водой, а тягостная тишина подземелья — журчанием. Ближе к краю чаши виднелись сливные решетки, и Ричард смахнул с них сухие листья, чтобы не мешали. — Вижу, что проблема с водой у нас решилась. Наполни мех, пока я осмотрю здесь всё. Теперь моя очередь поработать, — заявил Гэвин. — И сделай-ка свет поярче. Ричард наколдовал Гэвину танцующие огоньки и в ответ на это получил нежный, немного даже мечтательный взгляд. Огоньки были свидетелями их первого поцелуя и нескольких последующих свиданий, так что вскоре стали ассоциироваться с крайне приятными моментами близости. — Давай, за дело, — поторопил Ричард Гэвина. — Я чертовски устал. Если откроем эту дверь, неважно, придётся ли с кем-то драться или нет, предлагаю переночевать и продолжить уже завтра. — Это мне подходит, — бросил Гэвин. Всё его внимание переключилось на зачарованный проход. Он стянул перчатки и, засунув их за пояс, водил кончиками пальцев по гладкому камню и арке. Ричард невольно залюбовался им. В такие моменты с Гэвина слетало всё наносное, и вместо привычной ухмылки лицо принимало очень серьёзное, сосредоточенное выражение. Как пёс, почуявший след — Ричарду казалось, что для Гэвина всё вокруг отходило даже не на второй, а на третий план, и в центре внимания оставался лишь он и очередной замок или ловушка. Гэвин старался одеваться неброско, почти всегда накидывал на голову капюшон и избегал прямых взглядов глаза в глаза, моде неизменно предпочитал удобство и надёжность, брился от случая к случаю, иногда, во время странствий, позволяя отрасти чуть рыжеватой бороде — всё вместе складывалось в образ шероховатого, не слишком-то любезного странника, привыкшего скорее к тонкому спальнику возле костра, чем к взбитой перине. Но вот руки… Руки выдавали его как человека не такого простого, каким он хотел казаться. На ладонях с синеватыми руслами выпуклых вен не было ни намёка на мозоли или шрамы, а длинные, не лишённые изящества пальцы с аккуратно подстриженными ногтями отличались завидной ловкостью. Что оказалось полезным не только в любимом Гэвиновом ремесле, но и в постели, но Ричард запретил себе об этом думать. Не то время и не то место… — Вот с-сука какая, — пробормотал Гэвин себе под нос и отошёл от арки. — Ладно, осмотрюсь кругом, может, мы что-то не заметили. Он прошёлся вдоль статуй, осмотрел чашу фонтана, сковырнул грязь с решётки слива и внимательно изучил плиты пола. Затем пустил огоньки плясать повыше, над головой, чтобы разглядеть свод, и позвал Ричарда. — Эй, иди-ка сюда, умник. Тут что-то на эльфийском, но написано то ли на каком-то диалекте, то ли хуй знает как, я половину не понимаю. Ричард вкрутил пробку в горлышко наполненного меха, отложил его на борт бассейна и приблизился к Гэвину. И правда, на потолке, прямо над аркой, виднелись надписи. Кое-где их всё ещё скрывали паутина и пыль, но это не помешало прочитать их. — Это стихотворение. Очень древнее, судя по лексике, сейчас так не говорят. — И что там пишут? Ну? — Терпение, друг мой, терпение. Так… Если опустить довольно любопытные метафоры и внутренний ритм… Хм… Гэвин вздохнул и принялся топтаться, как норовистый жеребец. Ричард проигнорировал это и прочитал строки про себя, беззвучно шевеля губами. — Если кратко, то тут говорится, что стихии отворяют путь алкающему могущества, — наконец сказал он вслух и тут же поправил себя: — Значит, чтобы пройти, нужно использовать огонь, землю, воду и воздух. — Хуйня какая-то, — заявил Гэвин. — Может, файерболом в дверь жахнуть? А? По-моему, стоит попробовать! — Гэвин, я знаю, как тебе нравятся файерболы, но у меня есть подозрение, что грубая сила здесь не поможет. Ричард присмотрелся к статуям, охраняющим вход, и обратил внимание, что каждая из них протягивала вперёд ладонь, сложенную лодочкой. — Смотри, Гэвин! Статуи. Они словно ждут, что кто-то вложит им в руку подношение. Видимо, каждое должно символизировать стихию, только вот понять бы, куда какую определить. — Н-ну, вон та, с кувшином и рыбой под мышкой, точно ждёт воду, — ответил Гэвин. Ричард подошёл к указанной статуе, вынул из кармана флягу и вылили остатки воды прямо в протянутую руку. За стеной что-то глухо заскрежетало, и Ричард с Гэвином переглянулись, обменявшись улыбками. — Осталось три стихии. Гэвин, глянь-ка, кажется, это огонь — во второй руке статуи подсвечник, только свеча обломана. И на груди символ солнца. — Давай её файерболом ебанём! — Да не буду я колдовать файербол, успокойся уже! На это уйдёт чёртова прорва энергии, а нам ещё, может, придётся драться с тем, что там за дверью. — Ну ладно, — разочарованно протянул Гэвин, нагнулся, пошарил рукой вдоль стены и издал победный хмык. — Ага! Вон она. — Что там у тебя? — Сейчас увидишь. И Ричард увидел. Гэвин держал в руках то ли палку, то ли сухой корень или лозу. Вероятно, пока фонтан не пересох, здесь что-то росло, но без воды засохло и сгинуло. Гэвин поднёс палочку к факелу и, когда огонь принялся поедать её кончик, положил подношение в протянутую ладонь статуи. Громкий щелчок внутри стены отозвался в сердце музыкой — всё шло отлично, осталось только две стихии, и проход откроется. — Что дальше, Ричи? Тут баба с цветами. — Наверняка это земля. Принеси-ка горсточку, у входа в зал, где стена наполовину обрушилась, её навалом. — Не буду я руки пачкать! — Да помыл бы потом, вода же есть… Ну ладно, ладно, сам принесу. Ричард сбегал к дальней стене за землёй и насыпал немного в руку третьей статуи. Это сработало. Только вот дойдя до последней, изображающей юношу с птицами, он глубоко призадумался. — Мне очень не нравится эта пауза, — заявил Гэвин. — Чего мы ждём? — Я думаю. Подношение водой и землей было лёгким, огонь, допустим, тоже — кто бы ни пришёл сюда, наверняка имел при себе факел. Но как быть с воздухом? Он одновременно везде и нигде. Ума не приложу, что делать! — Ага, — согласился Гэвин. — Хуёво. А затем внезапно подался вперёд, наклонился к каменной ладони и подул прямо в неё. Ричард охнул, потому что сразу вслед за этим подземелье хорошенько тряхнуло, скрежет и щелчки за стеной раздались громче прежнего, а сверху щедро сыпануло пылью, мелкими камушками и паутиной. Он отчаянно закашлялся, пытаясь одновременно закрыть лицо рукавом и нащупать Гэвина. Тот, видимо, выронил факел, который закатился куда-то в сторону, а магический свет погас вовсе — Ричард потерял концентрацию. Облако рыжеватой пыли немного развеялось, являя покрытого грязью Гэвина. Тот как раз подхватил факел с пола и поспешил к Ричарду, обеспокоенно оглядывая его с ног до головы. — Ты как? — выпалил он. Ричард махнул рукой — мол, порядок, не переживай, и наколдовал светильник. Он совсем не любил темноту подземелий, и даже несколько факелов казались недостаточными, чтобы успокоить тревогу в сердце. Гэвин ободряюще сжал его плечо и ухмыльнулся. — Путь открыт. Ну что, заглянем? Ричарду оставалось только кивнуть. Из-за пыли глаза слезились и горло раздирал кашель. Но любопытство пересилило — они шагнули в темный зев прохода под аркой и замерли, прислушиваясь, но кроме потрескивания огня и журчания воды из темноты не доносилось ничего. Дышалось тут тяжелее, воздух, хоть и сухой, был таким спёртым, что Ричард не сомневался — гости тут весьма и весьма редки. Если повезёт, они и вовсе первые, и тогда есть шанс найти самое ценное, что было здесь спрятано. Проход вёл на небольшую площадку, на которой брала начало широкая лестница вниз, в темноту. Рискнув, Ричард сделал свет поярче. С губ Гэвина слетело цветастое ругательство, да и сам Ричард весьма удивился, увидев, что их ждало впереди: мощные колонны из зеленого камня с белыми и тёмными прожилками держали высокие своды, мраморный пол украшали ковры из мозаики, и повсюду, куда ни глянь, высились груды сундуков и мешки. Некоторые из них истлели от старости, и всё, что было внутри, валялось теперь, словно солома на сельской дороге. В сдвоенном свете светильника и факела тускло блестело старое золото и ярко вспыхивали драгоценные камни. Монеты, перстни и ожерелья, цепочки, кубки, оружие с инкрустированными рукоятями… Ричард почувствовал движение за своей спиной и выбросил руку вбок, преграждая Гэвину дорогу. — Что-то мне здесь не нравится. Это может быть ловушкой, — произнёс он негромко, продолжая вглядываться вперёд. Его острый взор уже заприметил странную статую в центре зала. У её подножия располагался алтарь, и Ричард не сомневался — что бы ни скрывало это подземелье, самая главная ценность была именно там. — Да какая ловушка? Ты посмотри, тут ни одного скелета нет! — Это ещё ничего не значит. Ничего здесь не трогай, ясно? Давай сперва просто осмотримся. — Хорошо, — нехотя согласился Гэвин. Ричард двинулся вперёд. Груды сокровищ не особенно его заинтересовали, и он устремился прямиком к алтарю. Богиню он не признал — возможно, она была идолом одного из культов, сгинувших вместе с последним последователем, а может, группа жрецов извратила представления о Мистре или Шар. Такое тоже случалось, притом чаще, чем принято считать. Неизвестная богиня была изображена в виде красивой молодой женщины. Её наготу прикрывали лишь собственные длинные волосы и многочисленные украшения. В этом ничего странного не было, но вот её поза навевала довольно странные мысли. Она сидела верхом на морском чудовище с кучей щупалец и, судя по запрокинутой голове и выражению лица, предавалась страсти. То, как щупальца оплетали её ноги, талию и грудь, можно было бы принять за тиски, если бы не левая рука, лежавшая поверх щупальца, ласкающего её грудь — не в попытке освободиться, а, скорее, в жесте поощрения. Второй рукой она тянулась к роскошному ожерелью с самым крупным алмазом из когда-либо виденных Ричардом. — Ну и ну, — протянул Гэвин и присвистнул. — Кто же знал, что за еблю с кальмаром так щедро платят! — Больше похоже на осьминога, — рассеянно поправил его Ричард. Он переключил внимание на алтарь — полированный гранитный блок без каких-либо украшений с одним-единственным свитком на нём. Ричард испытал приступ острого любопытства, но подавил в себе и его, и нетерпение, и стал изучать возможные охранные заклинания, закрыв глаза для большей концентрации. Он чувствовал силу, пропитывающую это место, и колебания в магическом поле, вызванное их с Гэвином прибытием. Тёмная магия неохотно пробуждалась ото сна, как древнее чудовище от спячки. Ричард запаниковал и поторопился, пытаясь выяснить природу этих чар, способ их нейтрализовать и причины, способные привести их в действие. Сердце забилось быстрее, ладони вспотели. И тогда он услышал какой-то шорох и тут же открыл глаза. Гэвин стоял чуть поодаль, рядом со статуей, но что-то было не так. Ричард оглядел его ещё раз и понял, что Гэвин зачем-то сунул факел в крепеж на колонне, и по спине пробежал неприятный холодок. — Гэвин? — угрожающе спросил Ричард, сделав шаг к нему навстречу. — М-м? — Ты ведь ничего не трогал? — Нет, — ответил тот и посмотрел на Ричарда такими честными глазами, что стало ясно — врёт. Гэвин мог взять всё что угодно — прямо у них под ногами валялись монеты и змеились золотые и серебряные цепи. Ричард бросил взгляд на статую. С нового ракурса стало видно, что каменное чудовище было оснащено не только щупальцами, но и членом — рука мастера очень подробно изобразила соитие, не преминув даже добавить кудрявые завитки на лобке богини. Чего-то там не хватало… Ричард прикусил губу, окидывая всё вокруг внимательным взглядом, и понял, что ожерелье с огромным алмазом исчезло. Ричард уже открыл рот, чтобы высказать мысли насчёт привычки Гэвина хватать всё, что плохо лежит, да и если хорошо лежит, впрочем, тоже, но не успел. Пол содрогнулся от толчка, сверху снова посыпался песок вперемешку с каменным крошевом. Обменявшись с Гэвином взглядом, Ричард крикнул: — Бежим! И, едва единственное слово слетело с губ, зал сотряс ещё более мощный толчок и, будто одного этого было мало, донеслось злое шипение потока воды. — Пригнись! — заорал Гэвин, и Ричард подчинился быстрее, чем сообразил, что к чему. Прямо над макушкой пронёсся огненный поток. Он услышал, как Гэвин сказал: — Ловушки на колоннах, береги голову и ноги! А после бросился бежать к выходу из зала. Магический светильник погас, и это мало помогало делу. Если бы не Гэвин и его команды подпрыгнуть или пригнуться, Ричи наверняка получил бы уже с десяток ожогов. Миновав половину пути до лестницы наверх, к заветной арке, им пришлось шлёпать по быстро прибывающей воде. Как Гэвин умудрился не только захватить с собой, но и не выронить при этом факел, было совершенно не ясно, но Ричи потому и решил работать с ним когда-то — сочетание ловкости и удачи с лихвой компенсировало непростой нрав напарника. Пол под ногами вздыбился, на голову посыпался уже не песок, а камни покрупнее. Один больно ударил по плечу, другой рассёк кожу на лбу. Ричард вскрикнул и от боли, и оттого, что глаза начала заливать кровь. Он едва не потерял равновесие, но именно это его и спасло — плевок огня не достиг свой цели, лишь обдал жаром макушку и шею. Гэвин выплюнул злое «блядь», крепко схватил Ричарда за руку и потащил за собой, отдавая резкие приказы. Ричард на миг будто потерял ощущение реальности. Сверху был огонь, снизу прибывала вода, успевшая уже дойти ему до колен, всё тряслось, вибрировало и рушилось, справа и слева падали увесистые куски каменной кладки свода, а Гэвин всё тянул и тянул его вперёд. — Ещё немного, Ричи! — крикнул он и добавил: — Пригнись! Когда они добежали до подножия лестницы, свободной от огненных ловушек и потока воды, Ричард замедлился и, вытерев глаза рукавом, оглянулся. Алтарь возле статуи уже покрыла вода, и, какое бы знание ни хранил драгоценный свиток, его тайне суждено было остаться нераскрытой. Сердце кольнуло сожалением. — И это всё? — фыркнул Гэвин весело и поднялся на пару ступеней повыше. — Давай, погна-кхе-кхе… Что за? Кхе-кхе! — Это газ, — крикнул Ричард, надеясь, что будет услышан несмотря на злой рокот, донёсшийся из центра зала. — Не дыши! Он сам успел набрать в грудь поглубже чистого воздуха, и теперь настала его очередь тянуть Гэвина за руку. Это оказалось не так-то просто — жестокий приступ кашля не давал ему ни разогнуться, ни задержать дыхание, и каждый вдох лишь делал ему хуже. Ричард запаниковал и бросился назад, к подножию лестницы, где воды набралось уже до середины бедра. Только тут Гэвин наконец-то смог отдышаться. К толчкам прибавилась ещё и вибрация — Ричард чувствовал её всем телом, и ему это очень не понравилось. То, что рядом с ними упал кусок каменной кладки, окатив обоих с ног до головы водой, ему не понравилось ещё сильнее. — Надо задержать дыхание и бежать очень быстро, — крикнул Ричард. От рокота, шипения воды и грохота он едва слышал сам себя. Гэвин отчаянно замотал головой: — Не получится, лестница слишком длинная! Придумай что-нибудь! — Ну что я могу придумать?! У меня нет антидота! — Во имя сраных богов, жахни уже чем-нибудь! Ричард кивнул, дождался, пока Гэвин втянет в лёгкие побольше воздуха, и выбросил руку в сторону лестницы. Слова заклинания сорвались с губ, призывая хроматическую сферу вновь. Мощный поток энергии разметал пары отравленного газа, и в образовавшийся коридор Ричард и потянул Гэвина, крепко сжимая его ладонь своей. Энергии на новые заклинания у Ричарда совсем не осталось, и, когда смрадное облако снова сомкнулось вокруг них с Гэвином, пришлось бежать, не дыша. На последних ступенях лёгкие горели огнём, но он упрямо бежал вперёд, благо что факел не погас — оступиться и упасть было бы смерти подобно. Когда до выхода оставалась всего пара шагов, Ричард не выдержал и вдохнул газ, так что в холл с фонтаном он ввалился каким-то чудом. Он упал на четвереньки и отчаянно кашлял. Горло драло, глаза слезились, и Гэвину, который и вовсе повалился ничком на пол, явно было не лучше. Ричард перестал понимать, кружится ли у него голова или это пол и стены ходят ходуном, как во время землетрясения. Бежать дальше они оба были не в состоянии, поэтому Ричард сделал лишь то немногое, на что хватило сил: подполз к Гэвину и накрыл собой, вжался лицом в его воротник, мокрый от пота, и обхватил собственный затылок руками в надежде хоть как-то защититься, если потолок обвалится и здесь тоже. В зале, кажется, падал потолок. По крайней мере, звук был очень похож на именно на это, и Ричард чувствовал, как пол вздрагивает в ответ на особенно громкое «ба-дум». — Я люблю тебя, — прохрипел он куда-то Гэвину в шею. Ответ он не разобрал, но там было что-то очень похожее на проклятье и бурчание. «Раз ругается, значит, жить будет», — с надеждой подумал Ричард. Сколько они так пролежали, он не мог сказать. Грохот стал тише, вибрация сошла на нет, потом и вовсе прекратилась. Наконец наступила тишина, нарушаемая только сдвоенным тяжёлым дыханием и весёлым журчанием воды в фонтане. Гэвин заёрзал, запыхтел, ткнул Ричард в бок локтем и велел: — А ну-ка слезь с меня, я дышать не могу! Ричард послушно скатился с него и сел, скрестив ноги, прямо на каменных плитах. Гэвин же резко поднялся и поспешил к фонтану, чтобы умыть руки и лицо, а затем напиться, набирая воду прямо в ладони. Ричард лишь наблюдал, как он отфыркивается и вздыхает, расчёсывает волосы пятернёй, и думал о том, что надо бы изучить парочку заклинаний на такой случай. А лучше вообще не соваться в подземелья. Мало ли других мест со спрятанными сокровищами? Почему обязательно должны быть катакомбы, гробницы и прочая подземная хрень? — Ну и ну, — заявил Гэвин, усаживась на бортик фонтана. — Это было почти что неприятно. Ричард усмехнулся и покачал головой: — Почти что? Стоило догадаться, что охранные чары будут связаны со стихиями и в самом зале тоже. Ну вот зачем ты схватил то ожерелье, Гэвин! Я же предупреждал! Теперь мы не узнаем, что было в том свитке… — В каком свитке? — спросил Гэвин, приподняв брови и невинно хлопая глазами. Жестом фокусника он извлёк нечто мятое и мокрое из кармана и добавил: — В этом? Ричард уставился на пергамент, потом на Гэвина, затем стремительно поднялся с пола, подлетел к фонтану. Он выхватил свиток и развернул, бегло пробежался по нему глазами и поражённо выдохнул, забыв даже поругать Гэвина за столь безрассудное обращение с реликвией. — Надеюсь, там что-нибудь полезное? — О да! Тут заклинания призыва элементалей! Всех четырёх видов! Гэвин, это потрясающе! — Не за что, — ворчливо бросил Гэвин, достал из того же кармана ожерелье, выдохнул на алмаз и принялся протирать его краешком рукава. — Жаль, конечно, что не вышло вынести побольше добра. Но эту прелесть можно очень удачно загнать на чёрном рынке. Скажем, что это страшная древность, за это ещё накинут деньжат. О! Устроим аукцион! Ричард отвлёкся от свитка и замахал рукой на Гэвина: — Не трогай, не трогай, ты с ума сошёл! — Да что такое-то? — А вдруг оно проклято? — Так проверь? Ричард провёл ладонью над алмазом, не касаясь его, и ощутил покалывание в кончиках пальцев. — Тут явно что-то есть. Да не лапай ты его голыми руками, Гэвин! Эта штуковина проклята, точно тебе говорю! — По-моему, мы уже сполна вкусили последствий проклятия, — заявил Гэвин, пряча ожерелье в кошель, а тот, в свою очередь — за пазуху. — Нас пытались одновременно отравить, сжечь, утопить и завалить камнями, но вот мы здесь, живые и почти невредимые. Ричи, ну отложи ты уже этот свиток, никуда он не убежит! Ричард рассеянно кивнул и нехотя подчинился. Свиток и правда никуда уже не денется — он накрепко запомнил всё до последней буквы, и теперь оставалось лишь потренироваться в безопасном месте. Это очень помогало Ричарду в учёбе с самого детства, за что его иногда дразнили в плохие дни и просили на спор повторить какой-нибудь текст на память после одного лишь взгляда в книгу в хорошие. Только после того, как Гэвин напомнил, Ричард обратил внимание на саднящую боль. Он потянулся было коснуться лба, но Гэвин зашипел на него, усадил на край чаши фонтана и, достав из рюкзака чистую тряпицу, взялся промывать рану. Как и всегда, ворчал негромко, и это одновременно успокаивало и усыпляло. Ричард позволил себе прикрыть глаза и вверился заботе Гэвина. — Лечебный эликсир закончился, надо будет или наварить, или прикупить про запас, — пробормотал Гэвин. — Ну, кажется, всё. Предлагаю заночевать прямо здесь. Я знаю,что тебе не нравятся пещеры и подземелья, но, во-первых, тут источник свежей воды прямо под боком, а, во-вторых, если придётся ещё куда-то тащить наши задницы, я упаду на полпути и усну прямо на голых камнях, так и знай! — Ладно, твоя взяла. Помочь тебе с огнём? — Сиди уже и не дёргайся, сам справлюсь. Ричи хотел бы поспорить, но,посмотрев на то, как споро Гэвин отодрал от стены и порубил на куски сухую лозу, а потом принялся разжигать костёр, занялся другим полезным делом — расстелил спальные мешки, приготовил сыр, хлеб, вяленую колбасу и яблоки, немного вялые, с морщинистой кожицей, но вполне ещё съедобные. Вскоре отблески тёплого света заплясали по стенам бодрее прежнего, так что Ричард даже погасил магический светильник. Нехитрый ужин прошёл в молчании — оба слишком устали, чтобы говорить. Лишь когда они наскоро смыли с себя пот и грязь, устроились на спальниках спина к спине и накрылись двумя плащами сразу, чтобы было потеплее, Ричард решил поднять вопрос о безопасности вновь. — Я всё думаю про это ожерелье. Не нравится оно мне, — осторожно начал он. Гэвин сонно отозвался: — А мне очень нравится. Только представь: на аукционе за такой камушек отвалят сумму, которая нам и не снилась. Если же наплести про то, какая это редкая редкость, какая древняя древность, так можно стрясти с богатенького коллекционера такой толстый кошель, что золота хватит на дом. Может, не самый большой и не в центре, но на кой чёрт нам сдался этот центр, там шумно и воняет… — Неважно, сколько оно стоит, если окажется проклятым. Гэвин беспокойно заёрзал, вздохнул. Помолчал немного, раздумывая. — Я не ощущаю никакого эффекта, — наконец заявил он уверенно. Ричард ощутил облегчение после этих слов. — Что же, это хорошо. Может, это просто часть охранных чар. Наверняка они бы подействовали в ответ на прикосновение к любой вещи в зале. — Конечно! Так что не забивай свою прекрасную голову тревогой и отдыхай, Ричи. — Ага. Доброй ночи, Гэвин. — Угу. На этом оба они умолкли, и Ричард, едва смежив веки, провалился в глубокий сон без сновидений.

***

Рядом с Гэвином всегда спалось особенно крепко — Ричард почти перестал вскакивать посреди ночи, едва заслышав какой-нибудь шорох. Но в этот раз всё изменилось, и если бы кошмары, которые долго преследовали Ричи, решили вернуться вновь, он вовсе не удивился бы. Пронзительный вопль взрезал мирную тишину, словно нож. Ричард распахнул глаза, попытался встать, но в полной темноте споткнулся обо что-то, зажёг магический светильник и понял три вещи разом. Первая — что крик, который всё длился и длился, звучал вовсе не в зале с фонтаном, а в собственной голове. Вторая — что кричал Гэвин. И третья — соседний спальник оказался пустым. — Гэвин! Крик прекратился. От волнения Ричард потерял концентрацию, и свет погас. Он выругался сквозь зубы, пробормотал заклинание и снова позвал Гэвина. Сперва ничего не случилось, лишь слышалось мирное журчание воды, но пару мгновений спустя Ричарда долбануло такой мощной ментальной волной, что в глазах потемнело, а из носа брызнула кровь. — Ты меня слышишь? Гэвин, пожалуйста, успокойся! Ричард сжал виски руками, силясь защититься от острой, как шило, боли. Он зажмурился и изо всех сил постарался думать в сторону Гэвина: — ТЫ ДЕЛАЕШЬ МНЕ БОЛЬНО! УСПОКОЙСЯ НЕМЕДЛЕННО! Чтение мыслей на расстоянии, насколько Ричард знал, было неподвластно ни одному из ныне живущих магов, клириков или друидов. Обычно требовался хотя бы зрительный контакт, а ещё надежнее — прикосновение, и при любом раскладе вероятность успеха уменьшалась вместе с расстоянием до цели. Однако раз уж Ричард слышал Гэвина, то, возможно, тот мог услышать его тоже? Давление на виски ослабло, хотя и не ушло полностью. Чужое сознание всё ещё ощущалось смазанно, как беспорядочный вихрь эмоций: страх, отчаяние, надежда, злость, сожаление… — Послушай меня, Гэвин. Постарайся не паниковать, хорошо? Сделай для меня одну вещь. Попробуй сконцентрироваться не на эмоциях, а на словах. Чётко представь, что мысленно говоришь со мной. Нужно сконцентрироваться и думать про каждое слово. Ответь мне да или нет. — ДА! Кровь из носа потекла снова, Ричард чертыхнулся и, подбежав к фонтану, умыл лицо. Перед глазами всё плыло, по мозгам словно ударили кузнечным молотом. — Хорошо! Только постарайся отвечать поспокойнее. У тебя, э-э… Довольно мощный разум, как ни странно… — КАК НИ СТРАННО?! ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ В ВИДУ?! — АЙ! Я ИМЕЮ В ВИДУ, ЧТО ТЫ ОРЁШЬ У МЕНЯ В ГОЛОВЕ, ПЕРЕСТАНЬ ТАК ДЕЛАТЬ, ДЬЯВОЛ ТЕБЯ ПОДЕРИ! — А. Ну прости. Я не хотел! Ричи, что за хуйня? ЧТО СО МНОЙ?! — Для начала скажи, где ты? Гэвин внезапно умолк, и Ричард не на шутку испугался. Чужое присутствие растаяло в сознании без следа, и, как бы Ричард ни тянулся к нему, ничего не получалось. — Эй! Где ты? Гэвин! В глазах наконец-то перестало двоиться, и Ричард осмотрелся более внимательно. Тут-то он и понял, что на спальнике Гэвина кроме скомканного плаща остались все его вещи, включая ботинки, нижнее бельё и даже оружие — а в то, что тот ушёл голым и беззащитным по своей собственной воле, верилось с трудом. От этой мысли сердце зачастило, ладони моментально покрылись липким потом. Ричард подошёл поближе к груде тряпья, отчаянно жалея, что так легкомысленно относился к обучению всему тому, что умел Гэвин — читать следы, например. Впрочем, здесь он справился и сам. Вряд ли неведомая тварь, которая утащила Гэвина, могла более явно подсказать свой маршрут — Ричард видел след слизи на каменных плитах, который уводил от спальников в темноту коридора. Пришлось потратить пару минут на то, чтобы подготовиться к битве. С чем именно придётся иметь дело, ясно не было, но Ричард, рассуждая логически, заключил, что это какая-то мерзость, живущая в темноте, а значит, уязвимая к свету и огню. Вот тут-то как раз и стоило жахнуть файерболом, как Гэвин и хотел… Ричард торопливо распихал остатки зелий по карманам на поясе, зажег факел, чтобы не тратить лишних сил на магический светильник, и поспешил по следу. К счастью, тот оказался очень чётким, поэтому, даже когда пришлось углубиться в лабиринт коридоров, Ричард не потерял его и вскоре убедился, что тварь, должно быть, совсем близко — свежая слизь глянцево блестела в отсветах пламени и пахла как-то странно, словно бы чем-то приятным, неуловимым. На протяжении всего пути Ричард отчаянно звал Гэвина и вслух, и мысленно. Наконец, когда он завернул за очередной угол, Гэвин отозвался. Но отозвался таким громким ментальным криком, что Ричард покачнулся, уронил факел под ноги и сам едва не свалился навзничь. Хуже всего было ощущение того, как Гэвину больно. Ричард чувствовал, как чужую кожу жжёт, словно кислотой, он очень хотел хоть как-то помочь, но куда там, если сам едва мог соображать и отличать свои ощущения от того, что происходило с Гэвином. Кажется, факел погас. Тьма обернулась вокруг Ричарда плотным коконом, вытеснив чужую боль собственным страхом. Гэвину уже не было больно, и он умолк. «Плохо-плохо-плохо», — крутилось в голове, пока дрожащие руки на ощупь искали пузырёк с нужным зельем. Каждый отличался по форме, и теперь Ричард наконец-то понял, зачем. Паника грозила накрыть его с головой в любую секунду, преумножая ужас перед темнотой, одиночеством и замкнутым пространством на неизвестность и беспокойство за Гэвина. Наконец-то пальцы нащупали узкую склянку с плоским донышком. Пробка поддалась легко, и Ричард быстро проглотил сладкую до горечи жижу. Подействовало сразу: беспросветная тьма развеялась, позволяя различать стены, пол, собственные дрожащие руки и нечто, что Ричард оказался не готов увидеть. Странное создание преграждало ему путь. Ричард замер, не зная, видит ли оно его или нет, отреагирует ли на движение атакой, есть ли у него уши. Самого Гэвина поблизости не наблюдалось, и можно было бы подумать, что существо его сожрало, только вот жрать ему, кажется, было нечем. Больше всего оно напоминало кракена — небольшое тельце, похожее на круглую подушку, и семь длинных щупалец, растущих из него. Ни рта, ни глаз, ни ушей Ричард не разгрядел. Судя по тому, что плиты кругом покрывало нечто липкое и блестящее, не оставалось никаких сомнений, что Гэвина утащило именно это существо. Не такое уж оно большое, чтобы совладать с опытным воином без борьбы, да и чтобы сожрать взрослого мужчину, нужен был желудок намного больше, чем мог поместиться в отнюдь не крупную тушку подземного осьминога. — Ричард? — Гэвин умудрился даже мысленно произнести это неуверенно, даже робко. — Гэвин? Где ты? Ты в порядке? Я нашёл какую-то дрянь в подземелье, сейчас убью её и найду тебя! — СТОЙ! Ричард замер с полуоткрытым ртом. С его губ почти что сорвались слова любимого Гэвинова заклинания. — Ричи… Ты, это… Не надо ту штуку убивать, хорошо? От неожиданности Ричард нахмурился. — Почему? — Ну, понимаешь… Я не уверен… Кажется, это я. — В смысле? — В ПРЯМОМ, СУКА, ЭТО ЗАКЛЯТИЕ ОБРАТИЛО МЕНЯ В НЕВЕДОМУЮ СРАНЬ! Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ, НЕ СЛЫШУ, У МЕНЯ НЕТ НОГ, И Я ПРОСНУЛСЯ ОТ ДИКОЙ БОЛИ И БЕЖАЛ… нет, я не бежал, я полз… я ползсамненезнаякудатолькочтобынебылобольно… — Гэвин, во-первых, не кричи в моей голове, во-вторых, постарайся формулировать мысли чётко, а не потоком. Иначе я не понимаю, о чём ты, и могу ощущать лишь эмоции. — Да ёбаный ж ты нахуй! Хорошо. Я думаю, это проклятие. На том ожерелье. Ну, помнишь. — Я же говорил… — Ну не начинай! Не надо нотаций! Давай, расколдуй меня как-нибудь, и свалим отсюда! Желательно на своих двоих! Ричард оборвал разговор и осторожно приблизился к существу, разглядывая его внимательнее. Зелье не только позволило ему видеть в темноте, но и сделало все краски ярче, чем обычно, и, хотя на сером камне пола и стен это не сказалось никак, осьминог оказался красочным, словно сошёл с иллюстрации бестиария. Если бы он там был, в чём Ричард сомневался. Длинные гибкие щупальца покрывала гладкая, блестящая кожа, довольно нежная на вид, фиолетово-синяя снаружи и розово-красная с той стороны, где виднелись присоски. Но помимо длинных щупалец у существа — Ричард всё ещё никак не мог поверить, что это его Гэвин — имелись и небольшие отростки прямо на спине, разной длины, толщины и формы, некоторые не больше пальца, какие-то крупнее ладони, но все неизменно напоминали кое-что, что принято прикрывать исподним и штанами в приличном обществе. Ричард с изумлением понял, что именно эти отростки и выделяли прозрачную слизь, а ещё они начали светиться изнутри сине-зелёным светом. Должно быть, совсем неярко, но зелье меняло восприимчивость к таким штукам, так же как и к цветам. — Ну? Может, сделаешь уже что-нибудь? Хотя бы подсвети тут всё! Заклятия Ричард не знал, но одноразовый свиток у него с собой имелся. — Погоди, сейчас активирую, — вслух произнёс Ричи. Гэвин не отреагировал. Пришлось повторить для него фразу мысленно, лишь затем коснуться глифа в уголке пергамента и направить заклинание на осьминога. Серебристое сияние на миг окутало всю тушку вместе с щупальцами и отростками, но вскоре погасло, не возымев никакого эффекта. — Щекотно! — пожаловался Гэвин. Но тут же добавил, уже обеспокоенно: — Кажется, не сработало? — Нет. — Так. Насколько всё плохо? А что насчёт света? Ричард попытался удержать мысли при себе, да только вот Гэвин засёк его эмоциональный фон и запаниковал. — Всё ясно! Вот дьявол! И как теперь быть? Нет, не говори мне, что мне теперь доживать остаток жизни в теле этого… А что это вообще? Ричи?! ЧТО Я ТАКОЕ?!!! — Ты, кажется, что-то вроде осьминога. — Почему я ничего не вижу? Почему я слышу только твой голос? — Ты только не переживай, хорошо? Как бы объяснить… У тебя временно нет глаз. Волна ужаса дала Ричарду понять, как эта новость была воспринята. — Погоди, погоди, дай мне подумать! Минуту, Гэвин! Никогда до этого его молчание не было настолько громким. Ричард с усилием оборвал связь, чтобы это не отвлекало, и сосредоточился, воскрешая в памяти всё, что он знал о проклятиях, методах их снятия и наложения, ловушках, охранных чарах и культах. Культ! Точно. — Кажется, я знаю, как снять проклятие. — Кажется? То есть ты не уверен? — Ну, — Ричард повторно оглядел новый образ Гэвина, прикидывая, как бы сформулировать мысль. И как реализовать её. — Я почти уверен. Но гарантий нет. — Я весь внимание. — Ты помнишь тот зал, из которого мы едва спаслись, да? — Ричи, я на память не жалуюсь. Это тебе, а не мне на голову свалился камень, вообще-то, конечно, как тут забыть! — Хорошо. Тогда ты должен помнить и статую, с которой ты снял ожерелье, верно? Гэвин притих на миг. Ричард ощутил волну его растерянности и страха. А ещё примесь стыда и вины. — Ну? — Думаю, что в сюжете статуи кроется ответ на то, как снять проклятие. Тебе надо заняться сексом с человеком. Или с эльфом. Или полуэльфом… Короче, с разумным двуногим человекообразным. — А у меня есть, чем тебя трахнуть, что ли?! Ричард посмотрел на призывно покачивающиеся светящиеся отростки, блестящие от влаги, и подтвердил очевидное: — О да. В этом сомневаться не приходится. — И это твоя идея? — Да. У тебя есть получше? Гэвин послал волну обиды и активно зашевелил щупальцами. Выглядело это довольно пугающе, но Ричард теперь уже не сомневался, что в теле странного создания был заперт разум его любимого ворчуна. — Обратимся за помощью к Хэнку. — Пока на тебе заклятие, твоя кожа чувствительна к свету. На солнечный и даже лунный свет выходить нельзя, будут ожоги. Раз тебе причиняет боль свет факела или костра, дневной просто сожжёт до костей. Если там есть кости… — Ну, плащиком прикроем, и добро. — А как мы доберёмся до Хэнка? Гэвин, в этой форме ты не сможешь осилить такой путь. Мне придётся оставить тебя здесь одного, добраться до ближайшего поселения, раздобыть телегу, желательно крытую, и вернуться обратно. — Я один тут не останусь! — Так вот и я о чём, это не вариант. Гэвин как-то очень нервно шевелил конечностями, пытаясь ощупать самого себя. — Я хочу посмотреть. Покажи мне. — Это делу не поможет, — попытался вразумить Гэвина Ричард. — ПОКАЖИ! Идея была плохая. Только вот отговорить Гэвина от неё так и не вышло. Потеряв терпение, Ричард наконец-то перестал спорить и углубил мысленную связь, дав возможность Гэвину видеть всё, что было перед его глазами. Как ни странно, всплеск испуга от вида новообретённого тела с щупальцами быстро прошёл. Вместо этого Гэвин разозлился: — Вот сучий потрох! Чтоб этих культистов в аду черти драли, чтоб их кишки наматывали на вертел, чтобы… Ричард покорно слушал длинную тираду пожеланий всяческих неприятностей давно почившим культистам, попутно расправляясь с застёжками пояса и штанов. Когда они упали к его ногам, стянул через голову рубаху, а после скинул и сапоги. Гэвин резко оборвал сам себя на полуслове и растерянно спросил: — Ты что, правда собираешься это сделать? — Конечно. Теперь, когда Гэвин выпустил пар и обрёл способность видеть, хоть и чужими глазами, он немного успокоился. Ричард чувствовал течение его мыслей так хорошо, как никогда до этого не получалось. Раз уж чтение чужого разума всегда давалось ему нелегко, впору было предположить, что этому помогало проклятие. Ричард знал о некоторых экспериментах Хэнка над довольно спорными артефактами и заклинаниями, но, в отличие от Коннора, предпочёл путешествия с археологическим уклоном… — Это так ты называешь разграбление гробниц, да? — вклинился Гэвин в размышления Ричарда. — Тоже мне, археология! Вроде бы деды, которые любят раскапывать всякую историческую муть, оставляют всё нетронутым? … теоретическим изысканиям в лаборатории и библиотеке. — Если бы ты слушал меня и не тащил в карман всё, что плохо лежит, я бы нашёл способ аккуратно обойти все ловушки! И вообще, до знакомства с тобой я именно что раскапывал всякую, как ты выразился, историческую муть! — Пф, ну и скукота. Со мной стало намного веселее! И выгоднее. А, да, к Хэнку наведаться стоит, ты прав. Хэнк считал побочные эффекты некоторых проклятий весьма перспективными и рассуждал, что в ряде случаев полезные свойства перевешивали негативные. Его исследования касались контейнирования или подавления вредоносного влияния с сохранением выгодных для носителя проклятья бонусов, так что Ричард не сомневался — Хэнка очень заинтересует вся эта история. — Так что ты надумал? Всё-таки останешься здесь ждать меня с телегой или потрахаемся? — уточнил Ричард, взявшись за завязки нижнего белья и притормозив в ожидании ответа. — А тебе не противно? Ричард прислушался к своим ощущениям. Он всё ещё боялся за Гэвина, немного злился на него за неосторожность, хотел помочь, но отвращения к его новой форме внутри себя не нашёл. — Нет. Это странно, но главное, что ты — это ты. — Погоди, а вдруг эта херня ест своих партнёров после ебли? Или, не знаю, оплодотворяет? — Очень сомневаюсь. Мне нужно, чтобы ты дал мне согласие и попытался расслабиться. В конце концов, мы трахались столько раз, что можешь рассмотреть это как способ освежить впечатления. — Да не надо мне освежать впечатления, мне и так было хорошо! Ричи, а Ричи, может, ты мне подрочишь просто, а? — Никаких полумер. Более того, я думаю, что нам обоим нужно получить удовольствие. Если ты продолжишь накручивать себя, не жди, что я буду скакать на тебе до утра, понятно? — Чёртов голем, — заявил мысленно Гэвин с ноткой ужаса и восхищения. О старом прозвище кроме сокурсников из Академии знали лишь Коннор, Хэнк и Гэвин. Притом только Гэвину Ричард рассказал про него сам. Коннора обзывали вместе с братом, ведь их обоих считали странными, а их отчаянное стремление к учёбе и соблюдению правил даже преподаватели находили не совсем естественным. Хэнк был единственным, кто рассмотрел в близнецах не только таланты, послушание и инаковость, но и потребность в защите, доверии, заботе и любви. Иногда они с Коннором мечтали, как хорошо было бы, если бы Хэнк оказался их настоящим отцом, а не названным… В исполнении же Гэвина «голем» вовсе не звучало оскорблением. Особенно когда он хрипло произносил это после того, как Ричард долго, со вкусом трахал его, не скупясь на прелюдию. — Я всё ещё не уверен, что это нормально для тебя, — заявил Гэвин. Ричард стянул с себя нижнее бельё и, оставшись голым, поспешил успокоить его: — Посмотри на это с другой стороны. Обычно у тебя всего один член… — Ещё пальцы! — Хорошо, ещё пальцы, — покладисто согласился Ричард. — Вдобавок ещё две ноги и две руки. А теперь у тебя есть уникальный шанс задействовать сразу семь конечностей! — в ответ на это Гэвин задумчиво пошевелил щупальцами, видимо, размышляя. — Если отростки окажутся чувствительными, уверен, ощущения будут потрясающие. Ты знаешь, что такое сенсорная депривация? — Что-что? — Это когда нарочно лишаешь себя или партнёра каких-то источников ощущений, например, закрываешь глаза повязкой или уши воском, и оставшиеся органы чувств воспринимают касания более чутко, чем обычно. — Не пойми меня неправильно, но, Ричард… Ты что, правда собираешься ебаться с хуястым кальмаром? Ты же сам видишь, я совершенно отвратителен, все эти присоски, щупальца дурацкие, это же ужас что такое! — Вполне симпатичные щупальца. Смотри, какие цветные! А ещё ты светишься и пахнешь приятно. Чем-то… Хм… Сложно описать словами, — вместо этого Ричард поднапрягся и отправил Гэвину телепатическую волну. В запахе смешивались душистое мыло и свежий, острый аромат лимонного масла, которое Гэвин по примеру Ричарда взял в привычку наносить на подмышки после купания, чтобы продлить ощущение свежести. Но было и кое-что ещё, более интимное, то, от чего кровь прилила к щекам и члену — пряная нотка свежего пота и того, что можно учуять, лишь зарывшись носом в мягкие русые завитки в паху. Ричард любил так делать, что немало смущало Гэвина поначалу. Странный, манящий, такой желанный, этот запах кружил голову похлеще крепкого вина. В самые сладкие моменты близости Ричард не мог надышаться им, добавлял ощущений, пробуя кожу на вкус, и иногда хотелось облизать Гэвина целиком, как яблоко в карамели или леденец на палочке. Оставалось надеяться, что когда-нибудь Гэвин это позволит, ведь Ричард уже и так очень продвинулся, расширив их сексуальное меню от простых и прямолинейных рецептов до довольно прихотливых и изысканных. Ричарду очень нравилось, что после секса Гэвин пах немного иначе, ведь тогда композицию венчал запах семени. Дойдя до этой мысли, Ричард почувствовал, как его член отреагировал на ход мыслей самым положительным образом. Он сглотнул густую слюну и обхватил привставший член рукой. Двинул пару раз на пробу, и запах, казалось, сразу же усилился, окутывая его густым облаком. — О, боги, — пробормотал Ричард вслух. — А я и не знал, что тебя такое возбуждает. — Ты про запах или про щупальца? Ответом послужила волна возбуждения. Ричард бросил взгляд на Гэвина и подметил, что сияющие отростки, напоминающие члены, немного увеличились в размере. Особенно тот, что красовался ровно посередине тушки. Кроме того, сияющие головки истекали влагой, а стволы немного подрагивали. Щупальца медленно шевелились, нерешительно и как-то взволнованно. — Кажется, это феромоны, — Ричард едва смог сформулировать мысль четко. Все его мысли и желания устремились в одну, совершенно определенную сторону. Он хотел секса. Он хотел отдаться Гэвину так, как никогда в жизни, чтобы длинные щупальца стискивали его со всех сторон, ласкали соски, шею и живот, а в заднице пульсировал толстый член. А может, Ричард смог бы принять в себя даже два?.. — Ты думаешь очень громко, знаешь? — заявил Гэвин и приглашающе раскинул щупальца в разные стороны. — Ладно, давай сделаем это. Вот чёрт… Какое же сучье проклятье! Ричард выступил из груды одежды, полный решимости приступить к делу. Не успел он определиться, с чего, собственно, начать, как в голове раздался нетерпеливый окрик: — Садись сверху, ну? Только не на самый большой, ебались-то давненько, там, поди, узко всё. Звучало разумно. Ричард приблизился к Гэвину, опустился на колени и, протянув руку, дотронулся до одного из отростков на спине. Или на животе? Одним словом, на туловище осминога. Реакция на это оказалась моментальной: щупальца задрожали и начали извиваться, словно хотели дотронуться до Ричарда, но не решались. Воодушевленный успехом, он обхватил пару отростков и провёл вверх и вниз, как сделал бы с членами. — Чёрт, Ричи, какжеэтоохуенноеслибытызнал! На ощупь члены оказались похожими на обычные, только без крайней плоти, немного ребристые и очень влажные. Обычно во время секса приходилось пользоваться маслом, но в этот раз Ричард понял, что заветная склянка не пригодится — то, что стекало с «головок» вниз по стволам, было скользким и довольно густым, и не высыхало так быстро, как слюна. — Можешь меня потрогать, — подсказал он Гэвину. Два раза предлагать не пришлось. Все щупальца разом потянулись к Ричарду. Касания были лёгкими, изучающими, но, чем больше крепли члены, которые Ричард ласкал руками, тем более нетерпеливыми становились поглаживания. Накрыв большими пальцами дырочки на кончиках отростков, Ричард растёр прозрачные капли по стволу, смазывая оба. Кожа превращённого Гэвина стала тонкой, нежной и почти прозрачной, так что было видно, как кровь или что-то подобное, что текло в его жилах, устремляется к членам. Остальные отростки тоже заинтересованно привстали, но не были настолько же твёрдыми, как та пара, которой досталось внимание Ричарда. — Я кончу, если ты продолжишь в таком же духе, — предупредил Гэвин. Ричард понял намёк и, немного поискав позу поудобнее, приземлился прямо на тушку. Шупальца тут же начали поглаживать его, парочка обвила в подобии объятия, другие два занялись сосками, и тут-то польза от присосок оказалась очень ощутимой. Каждая из них напоминала жадный, но ласковый рот, и все вместе они оставляли на теле сотни поцелуев. Одно щупальце осторожно поглаживало лицо, другие два нырнули вниз. Для начала Ричард выбрал тот член, что был поменьше — как раз напоминал пару пальцев в ширину и длину. Его руки теперь покрывала прозрачная слизь, и Ричард мазнул между ягодиц, прежде чем нащупать отросток и приставить куда следовало. Шло туго. Гэвин не зря предупредил и оказался прав — мышцы успели отвыкнуть от удовольствий подобного толка. Ну, это ничего, тело быстро вспомнит знакомые ощущения, стоило лишь перетерпеть самый первый момент, а дальше… — О-ох, — выдохнул Ричард, когда скользкая головка протиснулась внутрь, преодолев сопротивление. — Вот чёрт! Гэвин уже не мог мыслить словами, и до Ричарда доносились лишь волны его ощущений. Поддерживать связь он и сам был уже не в состоянии. Запах стал ещё более густым, Ричард вдыхал его и терял остатки контроля, жадничал, торопился, одновременно опускаясь и поднимаясь, позволяя члену растягивать задницу, и цеплялся за щупальца, которые ласкали его так умело, что он и сам не понял, как начал стонать и извиваться от нетерпения. Хотелось кончить поскорее, а после — повторить ещё раз. И ещё. Действие эликсира кончилось. Вокруг снова воцарилась тьма, но в этот раз он не стал разгонять её даже магическим светильником, рассудив, что так им с Гэвином будет лучше. Когда Ричард выпустил из себя небольшой член целиком, то смог наконец сесть на тот, что побольше. По ощущениям, он ещё увеличился с момента, когда Ричард держал отросток рукой, а может, мышцы всё-таки не растянулись окончательно. Так или иначе, чувствовалось, как его много — Ричард прикусил губу, позволил щупальцам придерживать себя и опускался, чувствуя, как ствол пульсирует внутри. Вся задница, руки и бёдра стали влажными. Ричард почувствовал, как ягодицы коснулись тела под ним, и понял, что смог принять в себя член до конца. С минуту он сидел, привыкая к ощущению, позволяя стискивать и гладить себя, но потом сделал несколько глубоких вдохов и начал двигаться так, как им обоим с Гэвином нравилось больше всего. Безжалостный ритм, четкие движения, грохот крови в ушах, потрясающий запах, от которого хотелось скулить и кричать от удовольствия, вихри ощущений, которые испытывал Гэвин — Ричард забылся во всём этом, забыл, где он находится, и казалось, что это Гэвин обнимает его множеством рук и целует его сотней ртов. И, когда Ричард думал, что лучше уже быть не может, одно из щупалец сжало его собственный член, и он кончил, поскуливая от переизбытка впечатлений и продолжая двигаться вверх и вниз, ловя остаточные волны удовольствия. Отдышавшись, Ричард понял, что член немного обмяк внутри и понял, что Гэвин тоже кончил. Впрочем, когда он встал на ноги и по бёдрам потекло горячее семя, не осталось никаких сомнений. — Вот чёрт, — прохрипел Гэвин. — Водички бы. Ричард хотел было уточнить, есть ли у Гэвина рот, чтобы пить, но вдруг понял, что услышал слова. — Гэвин! — радостно воскликнул он и развернулся, тут же пытаясь нащупать тело позади себя. Вместо нескольких щупалец и странной тушки Ричардовы ладони легли на волосатую грудь и, вроде бы, бедро. Гэвин был горячий, липкий, потный, но совершенно точно обрёл свой прежний вид. — Получилось! У нас получилось! — от облегчения на глазах Ричарда выступили слёзы. Только сейчас он осмелился представить всего лишь на миг, что проклятие могло быть необратимым. Гэвин точно не смирился бы с этим, даже имея возможность общаться телепатически. И дело не только в сексе. Гэвин всегда куда-то стремился. Он обожал путешествовать, ездить верхом, сражаться, находить новые и хорошо забытые старые уголки мира, встречать новых знакомых, смотреть на закат, сидя бок о бок у костра… И жизнь в темноте подземелья стала бы для него хуже, чем смерть. — Никогда, — голос Ричарда дрогнул, но он продолжил: — Никогда не трогай то, что я не проверил! И не ходи туда, куда я велел не соваться! Ты понял меня?! — Да понял, понял, — устало прошептал Гэвин. — Вот и славно. А теперь — мыться. Потом предлагаю свалить из этого гиблого места раз и навсегда! Так они и сделали. Обратный путь занял намного меньше времени благодаря отметкам, предусмотрительно оставленным Гэвином на стенах. Спустя несколько часов Ричард с облегчением вышел на солнце и счастливо выдохнул, подставляя лицо ласковым лучам. — Ну наконец-то! Свежий ветер, дневной свет! Ненавижу эти катакомбы. Хорошо хоть, всё было не зря. Свиток нам очень пригодится. Представь, какая польза в битве от элементаля! Сразу нескольких я, конечно, призвать не смогу, но можно будет выбрать нужного, в зависимости от того, с чем будем иметь дело! — Угу, — пробормотал Гэвин, поудобнее располагая на спине рюкзак. Ричард вздохнул при мысли о сокровищах, погребённых под завалом. Знания — это прекрасно, но их кошель порядком полегчал. — Жаль, что не удалось прихватить с собой что-нибудь ещё из сокровищ, кроме свитка и проклятого ожерелья. Его ведь и не продашь, разве что Хэнку отдать для опытов. Ох, надеюсь, он не будет его испытывать! — Ну, как сказать, — задумчиво произнёс Гэвин и похлопал по карманам. Внутри что-то отчётливо звякнуло. Ричард рассмеялся, качая головой. — А ты верен себе, я смотрю! — И тебе, Ричи. На это Ричарду ответить было нечего, и он на пробу мысленно потянулся к Гэвину. Едва ли он ожидал, что получится, но связь, рождённая проклятьем, хотя и ослабла, не исчезла совсем. Гэвин поймал взгляд Ричарда и потянулся ему навстречу, позволяя читать мысли и чувства. Там было много всего: и усталость, и отголосок страха, и радость, и любовь. Хэнк говорил, что некоторые проклятия напоминали своего рода испытания, и прошедшего их ожидала награда. Возможно, им с Гэвином удалось получить благословение забытой богини? В ответ на эту мысль Ричард ощутил волну тёплой энергии, окутывающей его, словно щит. Что же, всё хорошо, что хорошо кончается — а это приключение точно кончилось удачно. Гэвин протянул Ричарду руку. Они постояли немного, щурясь и подставляя лица солнцу, и двинулись в путь.