Магическая битва: Слёзы жрицы

Токио. Апартаменты Юки Теруми

      Стояла тихая, удивительно спокойная ночь. За стеклянными окнами небоскрёба, мелькая яркими фарами, проезжали быстрые машины, оставляя на потолке беглые полосы, быстро исчезающие в тёмных уголках квартиры. Они завораживали, однако притаившаяся здесь парочка, увлечённая друг другом, совсем не обращала на это внимания, желая закончить начатое. — Годжо… — простонала дрожащая от наслаждения брюнетка, прижимаясь к крепкому телу. Её голос звенел в ночной тишине, а жаркое дыхание опаляло кожу, вызывая в Сатору ещё большее желание ей обладать. — Юки, — прошептал он, покрывая её нежную кожу горячими поцелуями. Медленно, смакуя каждое движение, чувствуя, как податливо она откликается ему, словно марионетка. Он властен над ней. Она принадлежит ему, целиком и полностью, и это будоражит сильней любой загадочной техники, с которой Годжо пришлось столкнуться. Вороша его белоснежные волосы, Юки вяло извивалась, шурша простынёй. С губ всё ещё срывались тихие стоны, пропитанные наслаждением и жаждой. Такой осушающей, что голова шла кругом. Ей хотелось больше. Чтобы Годжо наконец сделал её своей, отринув все запреты и ограничения, однако парень не спешил. Словно дикий зверь, он игрался с ней, желая довести до наивысшей точки наслаждения, а уже после выполнить то, ради чего они сегодня встретились. — Го-джо… — прохрипел она, чувствуя, как тонкие пальцы ласкают её, кружа голову, как крепкий алкоголь. — Прошу-у… — Ещё рано, — прошептал маг, продолжая своё нехитрое занятие, подмечая, что ему ужасно нравится изводить любимую подобными играми. Одним движением он может заставить Юки трепетать, желать его, молить о пощаде и даже плакать. Он властен над ней, но в нём нет эгоизма и циничности. Её стоны заставляют сердце биться чаще, а тело отдаваться приятной колкостью, когда она царапает его спину своими ногтями. Она пытается бороться, и это заводит всё больше и больше. — Посмотри на меня… — прошептала она, пытаясь привести дыхание в порядок. Годжо остановился, подняв на возлюбленную глаза. Они, как обычно, были скрыты за очками, дабы в порыве страсти парень не навредил столь дорогому сердцу человеку. Однако Юки ужасно не любила, когда Сатору скрывал от неё глаза. Для неё это считалось сродни с обманом. Будто сейчас она занимается любовью с каким-то незнакомцем. На этой почве парочка часто ругалась, ведь Годжо был склонен к перестраховке, а Юки имела противную упрямость и дотошность. — Я хочу видеть всего тебя, Сатору, — с этими словами она аккуратно сняла с него тёмные очки, встретившись с прелестным, светящимся в темноте голубым взглядом, напоминающим ей два драгоценных бриллианта. Она знала, он боится собственных сил, когда-то уже поплатившись за то, что родился с фамилией Годжо. Однако ей на это было всё равно, ведь она сама обладала не менее удивительной способностью, пусть и помогающей исключительно ей. — Юки-и… — блондин попытался отнять украденные очки, однако Юки ловким движением выкинула их куда-то в угол комнаты, зажав парня между ног, чтобы он не смог дёрнуться. — Ну не глупи… Нагнувшись к нему, опаляя губы горячим дыханием, она ответила: — Я хочу обладать всем, Сатору… Хочу, чтобы каждая клеточка твоего тела была моей и только моей… Он с лёгким волнением смотрел в её блистающие жарким синим огнём глаза, видя в них непомерную силу и страсть, словно мотылёк желая сгореть в этом пламени. Она очаровывала его, колдовала, словно могущественная чаровница, оставляя безоружным. И всё это без какого-либо вмешательства сил. Юки сама по себе обладала столь невероятным влиянием, такой мощной аурой, что Годжо терялся, забывая о своём безграничии. Словно путеводная звезда, она вела его сквозь дебри тьмы, не позволяя сойти с пути, хоть он так норовил это сделать. Юки заземляла его, не давала улететь ввысь, поддавшись могуществу, каждый раз напоминая, что его дом здесь, в её объятиях. — Ты мой, Сатору… — прошептала она, прикоснувшись к тёплым, немного дрожащим губам, опалив их страстным поцелуем, словно печать, закрепляющим их договор. «А я на веки твоя…»

Ранним утром следующего дня. Комната Юки

      Она не любила рано вставать, предпочитая дремать до обеда, а уже после покидать тёплую постель в угоду очередного заказа. И каждый раз он будил её нежным поцелуем, напоминая, что пора открывать глаза и идти навстречу новому дню. Однако сегодня Сатору не спешил этого делать, задумчиво смотря в одну точку, явно вороша в голове серьёзную мысль. А она лежала рядом, тихо посапывая на его плече, не позволяя сердцу вырваться из груди от страха перед неизведанным. Прежде он никогда не боялся смерти. Просто не понимал, что это такое. Он с детства был силён. Сильней всех тех, кто называл себя магами, поэтому в нём взрастилась неугодная поспешность. Кидаясь на врага он, будто кот с девятью жизнями, не боялся оставить в схватке жизнь, уверенный в своей победе. И так продолжалось довольно долго, пока в его жизнь неожиданно не ворвалась она. «Давно же это было…» — подумал Годжо, поглаживая любимую по оголённой спине, вызывая тихое фырчание с её стороны. Он прикрыл глаза, вспоминая тот день. Руководство отправило его на миссию по зачистке, предупредив, что возможно ему придётся убить несколько одержимых, из-за чего на задание парень шёл с неохотой. Было пасмурно, но дождь всё не начинался, удерживая Токио в неприятной серой дымке. Всё вокруг было неприятным и пустым, впрочем, как и сам Сатору. Довольно быстро он дошёл до оцеплённого полицией детского сада, окутанного скверной, а после быстро разговора с представителями власти бесстрашно направился внутрь, не задумываясь о безопасности или каком-либо плане. — Эм… Сэр… — окликнул его один из офицеров, вынудив остановиться. — Чего? — Там… Не так давно туда забежала какая-то девушка… — он явно был напуган, дрожа от непонимания происходящего. — Да-да… Спасу и её… — взлохматив волосы он направился в здание. Здесь было довольно темно, несмотря на пробивающийся сквозь окна свет. «Как много скверны…» — подумал Годжо, и тут же услышал приближающегося демона, в которого, судя по всему, превратился местный ребёнок. «Быстрый». Он только хотел использовать нужное заклинание, чтобы высвободить малыша, но не успел. Из-за поворота появился яркий, ослепляющий белый свет, привлёкший внимание демона. Оставив Сатору, он помчался к врагу, однако Годжо ринулся за ним, решив, что это самый лучший момент для атаки. Однако маг не успел, увидев падающего на руки незнакомой девушке ребёнка, от которого плотными сгустками отлетает скверна, растворяясь в воздухе. «Чего…?!» — Вот так… — прошептала незнакомка, укладывая малыша на шлейф показавшихся из пола лилий, превративших коридор в настоящую цветущую полянку. — Отдохни… Она будто и вовсе не замечала озадаченного Годжо, поправляя короткие смоляные волосы, колыхающиеся от лёгкого ветерка. — Хэй! Ты из какой школы? — спросил Сатору, подбежав к странной девчушке. Судя по невысокому ростику она была младше него, однако школьной формы на ней не было. Обычная повседневная одежда любой горожанки, что не бросается в глаза, однако внешность… Цепляет взгляд, словно броская реклама. — Я не школьница, — хмыкнула брюнетка, подмечая странную форму парня. — Прошу прощения. С этими словами она направилась вглубь садика, понимая, что впереди притаилось достаточно осквернённых. Годжо последовал за ней, не понимая, почему та так бесстрашна и храбра в ситуации, когда любая человеческая жизнь стоит под угрозой. — Хэй, погоди, выход в той стороне… — он нагнал её, схватив за запястье, однако только сейчас заметил, что цветочный шлейф продолжает стремиться за ней, будто ковровая дорожка. — Это ещё что…? — Чего ты пристал? — фыркнула брюнетка, высвободив руку. — Я помогаю малышам, не видишь? — Так ты всё же на кого-то работаешь? Кто тебя прислал? — Храм, — вздохнул немного посмурневшая девушка, направившись дальше. — Храм…? Так ты жрица? Оттого у тебя силы? Из какого ты храма? — Годжо повеселел, прежде никогда не встречаясь с жрицами. В их мире они выполняли работу, схожую с магами, однако подчинялись иной инстанции и обладали отличными от остальных силами. Сатору всегда твердили, что встретить жрицу могут лишь высшие чины, и для любого это несказанная удача, а он смог встретить одну такую по чистой случайности. — Какой говорливый, — фыркнула Теруми, заметив небольшую свору одержимых, что неслись на них словно стая диких собак. Она приготовилась выпустить очередную волну чистой энергии, дабы освободить малышей, однако незнакомец оказался быстрей. Странным образом сложив пальцы, он заставил пространство вокруг них исказиться, буквально выбив из одержимых скверну, которую быстро сжёг в алом пламене. — Просто ты очень занятная особа, — хохотнул маг, пропустив её вперёд, готовый прикрыть тыл, пока она осматривает детей. — Теруми… — раздалось в тишине коридора, заставив Годжо встрепенуться. — М? — Моё имя Юки Теруми, я из Храма богини Цукуёми, — окутанная светящимися в полумраке коридора лилиями её стан приобретал какие-то божественные черты, присущие лишь избранным. От неё самой лился приятный белый свет, словно от Луны, с которой этот храм и ассоциировался. Странно, но внутри Сатору что-то неожиданно кольнуло, а после по телу прошлись мурашки, отрепетировав военный марш. — Годжо Сатору, маг. — Что ж, — она поднялась, убедившись в том, что с детишками всё в порядке. — Давай побыстрей закончим со всем здесь, Сатору? — Ага.       С тех пор Сатору часто навещал токийских храм, только бы вновь встретится с жрицей, оберегающей местные просторы от скверны и грехопадения. В тех стенах он стал благодарным гостем, однако далеко не всегда мог встретиться с возлюбленной, вынужденный покорно ждать, пока её первосвященство освободится. И он ждал, подстёганный странным окрылённым чувством, отдающимся теплом внизу живот. Сатору искренне желал их встреч, разговоров, свиданий. Открывая глаза, он первым вспоминал именно её красивый лик, а приходя в храм, приносил пышные букеты лилий, которые девушка так любила. Достаточно долго он ухаживал за ней, ругался с начальством, которому претила их любовная история, однако не сдавался, зная, что именно она та самая, что сможет уберечь его от тьмы собственного сердца. И он добился своего. Вот она, лежит рядом с ним, словно законная жена, не зная бед и тягостей. Но сердце всё равно было не на месте, чувствуя приближающуюся угрозу. — Тору-у… — протянула сонная Юки, немного поёжившись от прохлады, отразившейся пупырышками на коже. — Пора вставать? — С добрым утром, цветочек, — чмокнув её в лобик, он улыбнулся, прекрасно скрывая тягость на сердце, не желая её беспокоить. Он понимал, расскажи ей о предстоящих бедах, она отправится вслед за ним, усложнив тем самым работу. — Пора вставать. И вновь милые перебранки в кровати, из-за нежелания девушки покидать тёплый кров, а после совместный поход в ванную, где парочка чистит зубы и умывается. Горячий завтрак, обласканный ароматом свежесваренного кофе и приятный запах свежих цветов. Каким-то образом Годжо умудрялся каждое утро менять букет, не позволяя тому завянуть на глазах любимой. Он вечно цвёл, как и их любовь. Однако, любому цветку суждено завять. — Миссия…? — забеспокоилась Юки, услышав о новом, весьма непростом задании. — Тору… Но как же твои ученики? — Они отправятся со мной. — Тогда, и мне стоит вмешаться. — Нет, — строго высказался блондин, понурив голову. — Я не хочу, чтобы ты в это вмешивалась. Ты должна остаться в храме, под защитой служителей. — Но именно я должна их защищать, Годжо, — всполошилась Теруми, понимая, что дело опасное. — Однако я должен защищать тебя, — сказав это он просиял голубым взглядом, погрузив девушку в глубокий сон. Ловко подхватив её на руки, не позволяя упасть на пол, он понёс её в кровать, надеясь, что сможет предотвратить худшее. — Я умру за тебя, Юки, — прошептал он, последний раз поцеловав свою любовь.

Неизвестное время спустя. Квартира Юки Теруми

— Тору-у… — прошептала просыпающаяся девушка, подя рукой по холодному покрывалу. — Тору…? Сознание начало возвращаться, позволяя девушке понять, что любимого нет в постели. Она вскочила, начав быстро оглядываться по сторонам, в надежде найти любимого, однако так и не почувствовала характерной для него ауры. — Сатору…? — откинув одеяло, на слегка вялых ногах, она заковыляла на кухню. — Сатору! Несколько минут она блуждала по квартире, словно маленький котёнок в поисках хозяина, громко плача от того, что его нигде нет. — Чё-ё-ёрт…! — шикнула та, побежав в комнату переодеваться.

Некоторое время спустя. Лаборатория Сёко

— Иэйри! — воскликнула ворвавшаяся в помещение Теруми, схватившая ошарашенную подругу за плечи. — Где Сатору?! — Ю? — испугалась одарённая, прежде гадая, куда же та запропастилась. — Что ты тут делаешь? — Где Годжо Сатору?! — повторила более строгим голосом Юки, источая такую мощную волну силы, что стёкла в шкафах полопались, а мензурки разлетелись на куски, словно хлопушки. Сёко задрожала в руках Теруми, чувствуя, как от давящей ауры подкашиваются ноги. — Он отправился на битву с Сукуной… — Что?! — зарычала Юки, оставляя на плечах подруги синеватые следы. — Юки, больно! — она попыталась высвободиться, но ничего не вышло. — Отпусти… Та всё же опомнилась, ослабив хватку, позволив Сёко отойти от неё на пару шагов. — Как давно? — Несколько часов назад. — Где он? — Синдзюку…

***

— И это всё, на что ты способен, Годжо Сатору…? — хохотал окровавленный демон, устояв после решающей атаки мага. Сатору валялся вдали от него, на полуразрушенном полу неизвестного здания, не издавая и звука. — Твоё сердце…! — ликовал демон, оголяя клыки. — Оно не бьётся…! Но радость его быстро сменилась волнением, стоило почувствовать мощную волну светлой энергии. Послышались шаги, после чего в просвете разрушенной стены появился еле различимый силуэт. — Хм…? — нахмурился Сукуна, не спеша вставать с земли. — Что, пришла запоздалая подмога? — Твоя смерть, — прошептала Юки, однако в тишине развалин её голос отчётливо донёсся до демона. Его услышанное позабавило, что тот аж расхохотался, позволив крови течь через открывшиеся раны, будто и вовсе этого не замечая. Тем временем Теруми медленно подошла к лежащему бездыханным телом Годжо, чувствуя, как обливается сердце кровью. — Не трать время, девчонка, — хмыкнул демон, смотря как та склоняется перед усопшим. — Твой дорогой Годжо мёртв! Я убила его! По зданию разлетелся пугающий свист, после чего Сукуна увидел в груди белоснежный кинжал, торчащий из окровавленной груди. Источая белый свет он медленно, словно яд, отравлял демоническую кровь, вызывая ещё более мощные кровопотери. — Он будет жить… — прошептала Юки, склонившись к любимому, еле сдерживая слёзы. — Ведь мы обещали друг другу… Сказав это, их окутал яркий, испепеляющий свет, вынудивший оцепеневшего Сукуну зажмуриться, укрыв лицо руками. «Я никогда тебя не оставлю, Сатору… И всегда защищу, чтобы то мне это не стоило…» В одночасье свет сжался в небольшой белоснежный шарик, ярким мотыльком снижающийся к телу погибшего героя. — Ты обещал мне, Сатору… — прошептала Юки, протолкнув упрямый огонёк в грудь возлюбленного, погружая здание в пугающий полумрак. Настала давящая тишина, предвещающая нечто опасное для демона, вот только он этого не понимал. — Ха…! — хохотнул он, насильно вытащив из кровоточащей груди кинжал, лишь немного морщась. — Дура, никто не может вернуть душу с того света… Ты же не божество… Однако он резко осёкся, наконец учуяв странную ауру незнакомки. Она изменилась, став мощней, светлей и опасней, что даже у него затряслись поджилки. — Кто ты…? — прошипел тот, сжав от недовольства кулаки. — Жрица храма Луны, — фыркнула Юки, почувствовав, как теплее в её руках тело Годжо. — Моя будущая жена… — хриплым, еле слышным голосом протянул Сатору, открыв голубые глаза. — Годжо! — Юки склонилась к его лицу, не веря, что у неё получилось. Она больше не могла сдерживать слёзы, прижимаясь к окровавленному телу, на котором быстро заживали некогда полученные раны. А Годжо всё улыбался, стирая с щеки возлюбленной горячие капли, напоминая о том, что он жив, и ей не стоит так горько его оплакивать. — Да ты брешешь… — прошипел Сукуна, еле поднявшись на ноги, готовый отправить в парочку последнее, самое мощное заклинание из своего арсенала, только утащить их в Преисподнюю. — Вы не имеет права жить…! «Это мы ещё посмотрим!» Раздался мощный взрыв, огласивший всей Японии о том, что битва с королём демонов окончательно завершена и народ может спать спокойно.