Шарф для него

      Карма и Микки — оба от одного отца. Настоящая мать Микки когда-то работала фельдшером в скорой помощи, живя с бизнесменом-мужем и пожилой матерью. Отчим Микки умер от рака печени спустя шесть лет брака, поэтому пришлось продать роскошную квартиру и обменять её на общежитие. Бабушка Микки хоть и оставила за собой немалое наследство, Ёкота Рика, мать Микки, всё же признала себя малоимущей и отдала дочь своей старой любви. Акабане Юка не могла отойти не то чтобы от такой громкой измены мужа, нет. Юка начала принимать валерьянку и закрашивать седины, когда Рика уехала жить в Италию. Акабане Ясухиро начал пить не только успокоительные, горько наблюдая за рыдающей Микки, сидящей за ноутбуком женой и смотрящим ему в глаза Кармой.       Карма и Микки адаптировались друг к другу через два дня. Сказать даже сложно, что было бы, отправь их по разным детским садам: даже на улице Карма отдавал предпочтение рисовать на асфальте или земле, а Микки уже на всём готовом играла и толкала брата играть с ней тоже. Других друзей у Микки не было. Да и странно было бы, если бы они были: Карма мог избить и дёргать за волосы любую девчонку их возраста, после чего хватать за косичку Микки и идти с ней домой. Если Микки открыто обижалась и кричала на Карму за это, он мог испортить её любимые игрушки и мужественно принять любое родительское наказание. После любого наказания Карма шёл как ни в чём не бывало к сестре, чтобы откупиться своей шоколадкой или своими конфетами, а потом играл новыми игрушками для неё — старые и попорченные им самим же он не принимал, желая обладать самым лучшим.       — Карусель, карусель! — Микки расправила руки в стороны и закружилась по часовой стрелке, наблюдая за покачивающимся миром, — А вот если бы ты делал также, ты бы понял насколько это здорово!       Карма промолчал, побледнев.       Им по семь лет, а он уже стал грозой всех улиц и местной ненавистью для всех матерей Японии. К Микки тянутся горы потенциальных подруг, убегая с испорченными ножницами волосами и синяками на конечностях. Микки же боялась бить Карму сама, когда от попытки он ей чуть-чуть «подравнял» кончики волос. Пока она и родители спали.       — А вот сейчас мир покачнулся вправо, — хихикнула Микки, пикнув от падения оземь. Распластавшись по земле, она обняла склонившегося над ней Карму за шею и слегка «похлопала» его ниже затылка, — да в порядке я! Вот.       Она выдохнула ему на лицо. Карма кивнул, почувствовав аромат нежной мяты.       — Вон какое у меня горячее дыхание. А ты всё своих зомби втихую смотришь, любуешься взрослыми женщинами и втихую конфеты от меня ешь! — обиделась Микки, надув щёку. Но взяв протянутую руку Кармы, она послушно встала на ноги и отряхнула своё нежно-розовое платье с белыми кружевами.       — Тебе пора взрослеть. Мне с тобой уже играть неуютно, когда ты так бесишься, — Карма слегка поднял брови, не отпуская руки Микки.       — Подожди. В смысле? Так же все дети нашего возраста делают… — не поняла она.       — Мы, не они. Если мы хотим быть гордостью наших родителей, мы должны повзрослеть раньше времени, — Карма раздражённо сжал ладонь Микки.       — И что нам для этого надо сделать? — Микки чуть не потеряла связь с реальностью, когда Карма повернулся к ней спиной и потащил её за собой, — Эй! Мы куда?!       — Домой. Меня раздражают дети, — нахмурился Карма, заметно побелев в лице.       Микки послушно проследовала за ним, не понимая что стало происходить с её братом. Возможно, ему не стоило смотреть так много ужастиков и философских программ, как думала Микки и их родители. А может, всё дело в купленной отцом книжке «Энциклопедия настоящего мужчины», которую он зачем-то иногда читает в уборной или в ванне. Карма, значит, не промах — а Микки всё думала, почему в книге две закладки.       — Но мы сами дети! — на всякий напомнила Микки, сдвигая брови от такой наглости.       — Мы лишь маленькие взрослые, которым всё учить и заучивать. Если будем вести себя как эти дикари, нашим отцу и матери будет очень стыдно рассказывать о нас другим… Особенно про тебя, балбесина, — остановившись от шлепка по руке, Карма округлил пустые глаза, — ты же обещала мне, что ты не будешь меня бить.       — Карма! Перестань! Ты выглядишь и ведёшь себя очень страшно! Папа и мама давно хотят тебя сдать в другую семью, а тебе все равно что случится со мной, если ты куда-то однажды исчезнешь?! — воинственно визжала Микки, схватив почерневшего во взгляде Карму за плечи, — Ты и сам обещал мне, что ты перестанешь вести себя странно!       Несколько минут Карма выглядел недоумённо и запутанно. Но тут, как будто ему пришло резкое осознание, он сузил зрачки и больно схватил Микки за чёлку. Она боялась даже пикнуть в его присутствии, разглядывая его покрасневшие глазные белки и нервозный оскал.       — Не понял. В какой момент я вёл себя странно, со дня данного мне обещания? — преспокойным и вкрадчивым голосом спросил Карма, отпустив чёлку и скрутив ухо заоравшей Микки, — Я разве виноват, что ты у меня такая дура?       — Карма, ну отпусти меня! Я твоя сестра, ты должен слушаться меня! — Микки схватила Карму за запястье, — Мы же семья! Почему ты так со мной поступаешь?!       — Я лишь стараюсь тебе донести, что я не хочу выставлять нас посмешищем. Тебе хочется тешить этих старпёров, показывая насколько ты мала и глупа в сравнению с ними? — Карма приблизился к Микки, посмотрев заплаканной ей в глаза, — В отличии от тебя, я занимаюсь боксом и карате. А ты? То и дело, что выпрашиваешь у мамы новые игрушки и рисуешь на планшете.       Отпустив Микки, Карма грубо ухватил её за запястье и направился домой, не взирая на всхлипы и едва слышные скулежи младшей. ***       Карма и Микки поступили в младшую школу, являющейся одной из самых дорогих и элитных в городе. Карма уже на пороге остановился и посмотрел назад, пока подошедшая к нему Микки не взяла его за ткань рукава и не потянула за собой в здание.       — Всё будет в порядке. Твоё имя необычное, но красивое, — добродушно улыбнулась Микки, стряхнув пылинки с тёмно-фиолетовой футболки брата, — просто будь дружелюбен и ласков с другими мальчишками, чтобы они подружились с тобой.       — Не думаю. Если мы понарошку силой померимся, они тут же побегут всё рассказывать учителям и медсестре, — он внимательно пронаблюдал за движениями её руки, не сопротивляясь.       Стряхнув пылинки со спины Кармы, Микки поспешила на всякий случай отряхнуться самой — на случай, если что-то от его футболки попало ей на кремового цвета платье до колен. Лишь закончив, она заметила непонятную и очень глубокую обиду в его глазах. Промолчав, Микки на всякий случай мягко обняла Карму и легонько похлопала его по спине. Так они простояли какое-то время оба, пока она сама не отстранилась от него и не поцеловала в левую щёку.       — Всё наладится, — она взяла его за запястье и утащила к главному коридору, игнорируя любопытные шушуканья и красные лица учеников.       Персиковые цвета волосы были забраны в два хвостика по бокам, и Карма понял насколько хочет очутиться в цветочном саду. Даже пахнущий лесными ягодами крем на ней не смог сравниться с её глазами, чей цвет напоминал садовую малину — внешне он и она схожи вырезом глаз. На Карме — дорого пахнущие твёрдые духи с ароматом арабского сандала, которые хотелось смыть с себя здесь и сейчас. Лишь бы зарыться носом в распущенные волосы Микки, пахнущие ванилью и цветущей магнолией.       Под его нижним веками образовались складочки. Все дети, мальчики и девочки, работники школы с отвращением и боязнью глядели только на Карму: словно он вот-вот должен был ударить или ещё как-то обидеть Микки, что стало бы причиной вмешаться. Карма был в своём, непонятном даже для него самого, мире, видя вместо лиц оголённые от мяса и мышц черепа. Эти черепа верещали как обезьяны. И когда рука Микки сжала его запястье, Карма не понял почему его пробило на слёзы.

Они отберут у меня то, чем я дорожу.

      — Карма, ты чего? Скоро же урок начнётся… — подняла брови Микки, остановившись от его объятий со спины, — Тебе плохо? Можем чуть-чуть опоздать и выйти на улицу.       Карма стал бледнее обычного, уткнувшись лицом в макушку растерянной сестры. Некоторые мальчики пытались смеяться, осекаясь с обиженных лиц девочек. Две остановившиеся учительницы закрыли свои рты ладонями, чтобы скрыть свою красноту на щеках.       Отстранившись от макушки ожидающей Микки, Карма увидел свой мир в тёмно-серых оттенках — люди что-то говорили, учителя казались очень большими и непобедимыми. Школьников было слишком много. Слишком.

Вдвоём всегда тесно, но не горько.

      — Карма, может, ты домой пойдёшь? Если плохо себя чувствуешь?.. — не знала что и сказать Микки, неуверенно посмотрев на брата.       — Не надо. Я в полном порядке, — Карма потер рукой свой затылок, встав слева от перепуганной сестры, — пошли уже.       По пути над ними смеялась вся школа, — все школьницы особенно, — но не трогала их. Чем темнее казались краски мира в такие моменты, тем плотнее Микки вжималась в бок старшего брата. Словно он был единственным, кто мог её защитить взаправду: родители все равно скажут «равняйтесь на социум».       — Карма. Тебе страшно? — очень тихо спросила Микки, словно им двоим навредят при услышанном вопросе.       — Ни капли. Толпу раздолбаев разгонят учителя, потому что мы из богатой семьи, — Карма был уверен в им сказанном, позволяя Микки обнимать его за руку, — держись увереннее.       — Хорошо… Но всё же. Ты не волнуешься? Это не детский сад, где можно спать когда хочешь. Здесь очень важна дисциплина… А ты даже из детского садика пытался много раз бежать. Кстати, ты так и не сказал зачем, — шептала Микки, ладонями взяв его ладонь, — расскажешь об этом как-нибудь?       — Нет. Это не твоё дело, — Карма смотрел только вперёд, подняв брови.       — Ладно… Надеюсь, однажды расскажешь, — расстроилась Микки, но ладони не отпустила, — если хочешь, давай сбежим из нашего общего нелюбимого урока. Только ты и я.       — Нет. Если ты сделаешь это, тебя сдадут в детский дом, — Карма проигнорировал дрожь Микки, сдержавшую недоумённый вскрик, — повзрослей уже.