Поляна из бумажных цветов.

- Я буду плакать о тебе, - вздохнул Лис. - Ты сам виноват, - сказал Маленький принц. - Я ведь не хотел, чтобы тебе было больно, ты сам пожелал, чтобы я тебя приручил… - Да, конечно, - сказал Лис. - Но ты будешь плакать! - Да, конечно. - Значит, тебе от этого плохо. - Нет, - возразил Лис... Антуан де Сент-Экзюпери "Маленький принц". Не замечая ничего вокруг, море мельчайших частиц суетливо бурлило в сложном, специфическом танце. Как некий организм или мышца, пронизанные изнутри электрическими импульсами, оно то сжималось в одном месте, то расслаблялось в другом. По нему сплетней переходила информация. Она передавалась от частицы к частице, как единственная ценность, растекалась над живой массой тонким покрывалом, впитывалась внутрь и увеличивала объём. И вот поверхность моря немного расступилась. К её плотному краю от радости нетерпеливому приближалась она. Частицы подталкивали её из глубины массы, разрывая тонкую связь. В их последних прикосновениях чувствовались ободрение и поддержка. Она двигалась навстречу бескрайней пустоте, которая могла наполниться всем, чем угодно. Ей было страшно. Ей было любопытно. По её оболочке мурашками пробегало стремление действовать. Море осталось позади, и она, впервые пробуя силу, вспыхнула светом. Душа. Она сияла, как океан, переливаясь синим и зелёным. Она ощущала свою способность меняться, искрилась потенциалом... И стремительно летела вниз. *** Тело оказалось неудобным. Лёгкие пылали, горло саднило, голова раскалывалась, воздух жёг кожу своей странной осязаемостью, и было холодно... Первое слово, которое пришло на ум. О таком не предупреждали, и, если считалось, что всё это недостойно внимания, значит и пережить первый шок ничего не стоит. Особенно, когда у тебя есть цель. Особенно, когда для её выполнения необходимы руки и ноги, нужны пальцы, уши, и совершенно не обойтись без рта... И душа поспешила успокоиться. *** Расти было легко. Никаких особых стараний для этого не требовалось. Время шло, и тело из уязвимого сосуда превращалось для Души в напарника. О многих вещах оно заботилось само, в других случаях - помогало, (иногда, подводило), но в целом оправдывало своё приобретение. А вот мир вокруг... Сначала Душа окуналась в него без оглядки. Ведь возле неё было столько рук и улыбок других телесных оболочек, в которых жили такие же души, как она. Душа попала в Рай, её ничего не беспокоило... Пока она не начала учиться. Пока не поняла, что значит видеть, а не просто смотреть. За внешней и внутренней схожестью строений люди прятали плоскую тесную пустоту. Несмотря на доступ ко всей информации мира, они цеплялись за предрассудки и суеверия. В их головах жила в корне извращённая модель мира, которую они подкармливали через слепые глаза новыми глупостями, и, так как эта модель была их детищем, они неосознанно воплощали её в реальность. Стоило людям к чему-нибудь прикоснуться, как оно тут же становилось отравленным и начинало разлагаться. На них нельзя было опереться для того, чтобы вырасти и расцвести. Правила их мира были неписаны. Он действовал по каким-то тайным канонам, испорченным настолько, что бумага принимала на себя только отпечатки искалеченных системой. Оскал - основная эмоция. Недовольство - основной вид деятельности. А Душа, пытаясь сберечь себя от окружающих, стала сторониться их и получила клеймо странности. Она выстроила внутри себя собственную Вселенную, где жили другие существа. Более чуткие и умные, поддерживающие гармонию и равновесие. Но приобретённая нелюдимость стала не спасением, а пленом. Одиночество затягивалось вокруг Души хомутом, и Душа принималась верить, что это не с миром что-то не так, а действительно с ней. Что она сломанная и бракованная, что недостойна внимания и доброго обращения, что в высокой башне, заслонённой вытесанными из скал тучами, ей самое место. И если всё правда так, то вина за её страдания и неосуществлённые желания лежит только на Душе. И Душа возненавидела себя. Весь гнев и агрессия, пачкающие её свет, выплеснулись вулканом... Но не наружу, а внутрь. Душа терзала себя, вгрызалась в собственную оболочку и поражалась тому, сколько в ней накопилось тьмы. Океаны боли. Океаны чудовищ. И никого не было рядом чтобы спасти. *** Поезд метро скорым росчерком следовал от станции к станции. Поздний вечер. Свободные сидения в вагоне напоминали въевшиеся мешки под глазами. Душа сидела напротив входа, надев наушники, через которые в неё вливался надрывный голос другой души. Нужная остановка показалась в больших заляпанных окнах. Душа поднялась и подошла к вертикальному поручню. На скамейке по ту сторону стекла сидел человек. Когда сдвижные двери открылись, человек пошёл навстречу Душе. Душа шагнула на платформу, и на секунду их глаза встретились. И Душа увидела в них Другую Душу. Такую же, как она. Сине-зелёную. Человек прошёл мимо. Поезд уехал. А Душе показалось, что её выловили из омута и вытащили на воздух. Спине стало легко, как будто свежий бриз сдул с неё вековые наросты, усложняющие жизнь. Такая же, как она. Такая же, как она. Но это было за гранью фантазии. Как в мире может быть кто-то, настолько похожий на тебя? Как кто-то другой, живя в своей другой реальности, может иметь тот же опыт, что и ты? Это был мираж? На платформе никого не было? Ей показалось? Душа разволновалась, запуталась, собственными мыслями напугала себя... Это любовь? Ей надо быть рядом с ушедшей Другой Душой? Сплестись с ней в одно целое, срастись намертво? А если Душа ошиблась? Одиночество подтачивает нервы, вынуждая любой пустяк принимать близко к сердцу... Но она же видела?.. *** Следующие дни прошли для Души в смятении. Сон сбивался в ногах кровати, рассеянность стала второй натурой. Душа постоянно думала о Другой Душе. Она помнила её лицо, её фигуру такую устойчивую и идеально подходящую... Посадку головы, будто таранящую мир насквозь... И руки в карманах. *** Душа стала каждый день в одно и то же время ездить одним и тем же маршрутом метро, чтобы ещё раз увидеть Другую Душу. Но настойчивость не приносила результатов. *** Душа шла по улице. К осеннему небу, закрашенному яркой голубой краской, липли идеальные прямоугольни домов и горящие в лихорадке жёлтые верхушки редких деревьев. Тротуар стелился под ногами шарфом грубой вязки. Душа бесцельно смотрела по сторонам, немного напоминая себе туристку. Но ей было всё равно. Толпа, которая должна была вот-вот её поглотить, немного расступилась, и Душа увидела прямо перед собой Другую Душу. Она машинально остановилась, не зная, куда деть глаза и руки. Другая Душа удивлённо улыбнулась и, подойдя к Душе, мягко произнесла: - Привет. - Привет... - Почему ты так странно на меня смотришь? Душа не нашлась с ответом. Её вырывало из тела и тянуло к Другой Душе волной тёплого океана. Ей хотелось сказать так много, что слов не находилось. Ей хотелось единственным выдохом отдать себя в эти новые руки. - Мне кажется, мы раньше встречались, - сказала Другая Душа, пытаясь разрушить оцепенение. - Может быть, - согласилась Душа. Глаза Другой Души смотрели искренне и спокойно. Зелёные, тёмные, как наполненная отражениями водная гладь. Они будто распространяли вокруг своё личное пространство безопасное и комфортное, и никто, кроме Души, это пространство не видел. - Здесь неподалеку есть кафе, - произнесла Другая Душа. - Правда? - откликнулась Душа раньше, чем адресованные ей интонации сложились в предложение. - Правда, - мягкая улыбка снова тронула губы Другой Души, - Не думаю, что оно успело куда-то исчезнуть или провалиться сквозь время. Пойдём, я тебе его покажу? Душа кивнула. Пристроившись друг к дружке, две души оставили текущую по улице толпу позади и, не решаясь взяться за руки, просто шли вместе. *Поляна из бумажных цветов* - строчка из песни Evanescence "Imaginary".