Подмена героя (FanMade)

      Стояла глубокая ночь. Винфорд сидел в своём кабинете, раскинувшись в кресле, невидяще глядя в потолок. Свет в комнате был выключен, он был попросту не нужен — кот прекрасно видел в темноте. В голове сильно гудело от шума пережитого за весь день, а веки глаз сами закрывались от усталости. Этот день дался ему тяжело. Управление парламентом всегда было тяжкой задачей, тем более если ты являешься его основателем. Работая не жалея сил, Винфорд тратил почти всё своё свободное время на то, чтобы сохранять стабильное положение своей фракции в парламенте, не позволяя другим политическим партиям взять главенство в создании новых законов для Королевства Акорн.       Продолжая бездумно сидеть в своём кресле, пытаясь отойти от тяжёлого дня, кот и сам не заметил, как медленно погрузился в сон. Он бы так и просидел до самого утра, но из мира сновидений его вырвал тихий скрип открывшейся двери. Слух у семейства кошачьих всегда был острым, из-за чего все сны Винфорда зачастую были чуткими. Он мог проснуться из-за любого хруста или скрипа, что, к слову, не раз раздражало даже его самого.       Не став открывать глаза, мобианец навострил уши и стал прислушиваться. По едва слышному шелесту одежды и тихому сопению, он легко смог распознать, что в его комнату вошёл никто иной, как Генри. Но что он тут делает так поздно? В мысли сразу ударили не самые приятные варианты, например: может несмотря на то, что Винфорд никогда не скупился и платил каждому ровно столько, сколько тот заслуживал, волк всё же мог иногда подворовывать? Или он успел его когда-то обидеть, сказать что-то не то, переборщить с дисциплиной? Кот не хотел в это верить, но уставший разум без всяких проблем подхватывал и закреплял эти ничем необоснованные убеждения в голове, отчего на душе становилось тошно. А может, это и вовсе не Генри, а кто-то другой? Может, он настолько устал, что даже слух начал его подводить?       Винфорд никогда не хранил ничего важного на видном месте, для этого предназначался тщательно скрытый сейф, о наличии которого сложно было догадаться, смотря на довольно простой интерьер, большую часть которого занимали письменный стол и шкаф, выполняющие роль мини-библиотеки. Ключ был в единственном экземпляре и тот всегда был в кармане кота, поэтому Винфорд никогда не переживал за секретные документы или важные для него вещи, которые не предназначались для показа ненужным лицам. Именно поэтому в кабинет мог входить любой из его подчинённых, за исключением тех дней, когда кот был поглощён работой. В такие дни он не пускал к себе даже родных, мог забыть поесть или даже уснуть за столом в стопках бумаг.       — Генри? — кот с некой надеждой приоткрыл один глаз, дабы точно убедиться и развеять сомнения. Но когда в темноте он заметил знакомый силуэт, Винфорд тут же помрачнел, произнеся со строгостью: — Уже поздно, что ты здесь делаешь?       Со стороны двери послышалось копошение, после которого последовало сбивчивое дыхание. Кот заметил, как уши мобианца прижались к голове, а сам силуэт чуть сгорбился, будто бы воришка, которого поймали с поличным прямо на месте преступления. Секунды шли, а силуэт продолжал стоять, замерев на месте. Но когда Винфорд уже было хотел переспросить, голова волка повернулась прямо к нему, после чего послышался тихий виноватый голос:       — Винфорд? П-почему вы здесь?       — У меня к тебе точно такой же вопрос, — белый кот прочистил горло и попытался снизить строгость своего голоса: — Так что ты делаешь здесь так поздно? Все уже давно спят.       — Я… Кхм, — Генри замялся, и сложил руки в замок. — Можно включить свет?       — Да, — коротко кивнул Винфорд и смог наблюдать, как волк неловко зашаркал рукой по стене, нащупывая заветный выключатель.       К счастью, долго искать не пришлось. Всего несколько секунд, как комната озарилась тёплым светом, который на мгновение заставил двух мобианцев зажмурится. Даже несмотря на странную обстановку, Генри всё равно чувствовал спокойствие и неспроста — Винфорд отдавал предпочтения более тёплым цветам, так как в холодные периоды даже обычный свет дарил ему ощущение домашнего уюта.       Кот сидел в своём роскошном кресле с кожаной обивкой, оставаясь верен привычному строгому образу, который запомнила практически вся прислуга особняка: белая рубашка, поверх которой был одет чёрный пиджак, облегающий тело мобианца, подчёркивая красоту стройного тела. На шее красовалась бабочка, а сбоку лежали несколько недостающих элементов — перчатки, которые кот решил снять, как только вошёл в кабинет, и цилиндр, который большую часть времени венчал голову мобианца, за исключением тех моментов, когда он заходил в помещение.       Генри сглотнул, когда увидел, как Винфорд смотрел на него. Взгляд кота был тяжёлым, с долей недоверия и даже, как ему показалось, таил в себе разочарование. Но Генри поспешил исправить положение, хоть и не понимал причины такого взгляда.       — Мне сегодня было не по себе, — начал Генри, продолжая смотреть в глаза кота, разные цвета которых заставляли переводить внимание то на один, то на другой. — Поэтому мне пришлось практически весь день пролежать в своей комнате под присмотром врача. Он сказал, что у меня сильный жар, и велел отлёживаться в кровати, а утром снова придёт меня проверить. Но через несколько часов, как я принял лекарства, мне стало лучше, поэтому я приступил к своим обязанностям. Правда… я не успел убрать только вашу комнату…       Переведя взгляд, всякие опасения в миг развеялись, ведь кот и правда увидел стоящие у двери веник, совок, швабру и ведро с водой, на краю которого были аккуратно положены перчатки и тряпка для пыли. Кот выдохнул. Теперь его взгляд стал более расслабленным, а раннее подозрение в нём сменилось сочувствием.       — Вот как… — кот ещё раз вздохнул и посмотрел на Генри, который всё ещё стоял у двери. — Ничего страшного, ты можешь идти.       — Спасибо, но… я не могу. Это входит в мои обязанности. Вы очень помогли мне стать таким, какой я есть. Вытащили из нищеты. Дали кров и одежду, — Генри на мгновение замялся, но почти сразу продолжил: — Поэтому, пожалуйста, позвольте доделать то, что я не успел.       Слова Генри заставили сердце Винфорда дрогнуть. Он никогда не думал, что волк был настолько предан ему. Впервые за долгое время кот широко раскрыл свои жёлто-голубые глаза от удивления.       — Ладно… — неуверенно вышло из уст Винфорда. — Можешь приступать.       Немедля, Генри взял в руку веник, принявшись за свои обязанности. А Винфорд, продолжая сидеть в своём кресле, всё ещё не мог отойти от услышанных слов. Он с удивлённым взглядом смотрел на серого мобианца, который прохаживался по комнате, тщательно вычищая углы, в которых скопилась пыль. Винфорд и сам не заметил, как прошли добрые семь минут. Да он бы и не заметил, если бы мельком не взглянул на часы, которые зацепили его взгляд, когда Генри в очередной раз прошёл возле его стола. Далее волк взял стоявшую возле ведра швабру с уже заранее смоченной тряпкой и стал подходить к столу, как вдруг…       — Хочешь чаю? — внезапно спросил Винфорд, отчего Генри даже немного вздрогнул, ведь привык к образовавшейся в комнате тишине.       Подняв голову, серый мобианец некоторое время молчал, ведь не знал, что ответить. Чтобы сам владелец особняка предложил прислуге выпить с ним чай? Быть того не может! И тут Генри захотел хлопнуть себя по лбу, раз смел предположить такое. Скорее всего Винфорд просто устал, поэтому оговорился. Ведь так? Волк мысленно перефразировал сказанные слова и выдал заученную фразу:       — Какой чай предпочтёте сегодня?       Секунда и осознание сказанного заставило Генри захотеть провалиться сквозь пол. Он не понимал, что говорил. На часах было уже за полночь, а он сказал фразу, которую обычно произносил утром. Волк попятился, чувствуя себя самым настоящим дураком. Но быстро собрав себя в руки, он прочистил горло и поправился:       — Я имел ввиду, какой чай вы бы предпочли?       Вопрос прозвучал почти точно также, но на душе стало немного легче, хоть и оставалась частичка смущения. Винфорда немного позабавила такая реакция, но он не подал виду, сохраняя привычное уверенное выражение лица.       — Я спросил не это, — кот позволил себе лёгкую улыбку. — Ты бы хотел выпить со мной чаю?       Генри пару раз удивлённо хлопнул глазами и задумался. Ему не послышалось. Но как себя вести? Что отвечать? Это какая-то проверка? Лихорадочные мысли роились в голове волка, и это подметил Винфорд, который медленно встал со своего кресла и продолжил говорить:       — Если ты не возражаешь, я был бы рад угостить тебя своим фирменным чаем, — произнёс кот, направляясь к выходу. Голос его звучал спокойно, почти задумчиво: — Я сам собираю травы в дальнем саду за особняком, тщательно отбирая каждый лист. Увы, многие бездумно портят вкус, подслащивая напиток. Сахар лишь заглушает истинный вкус настоя. А ведь некоторые даже никогда не пробовали настоящий чай, предпочитая дешёвые аналоги…       — Что? — до Генри только сейчас дошёл смысл услышанного. Он тут же попятился, выставив перед собой руки, тщетно пытаясь остановить хозяина особняка. — Я… Вам не обязательно. Я могу принести.       — Можешь продолжать, я скоро вернусь, — сказал кот, улыбка которого теперь показалась Генри тёплой и успокаивающей.       Обогнув волка и подойдя к двери, кот без лишних слов покинул пределы своего кабинета. Послышались отдаляющиеся шаги, которые отбивали в такт ударов сердца серого мобианца. А Генри всё продолжал стоять не понимая, что сейчас вообще произошло. Но долго стоять и раздумывать над этим Генри позволить себе не мог, так как теперь он хотел успеть убраться к приходу Винфорда, поэтому немедленно принялся за уборку.       Минута за минутой, пылинка за пылинкой, и прошло ещё добрых десять минут. Генри начисто убрал весь кабинет так, что даже остался доволен, а это было очень редко, так как порой он переставал замечать результат проделанной работы, которая стала для него рутиной. Под конец, как это обычно делал Генри после уборки, комната обрызгивалась приятным парфюмом. Это было лично его, если так можно выразиться, фишкой. Так волк проводил финальный штрих к идеальному порядку.       Генри успел уложиться вовремя, ведь примерно через две минуты за дверью послышались едва различимые шаги, которые звучали неприлично тихо на фоне образовавшейся в особняке тишины. Стук в дверь заставил волка дёрнуть ухом и обернуться: в двери показался Винфорд, держа в руках круглой формы поднос, на котором стояли две фарфоровые чашки с ароматным чаем, сам заварочный чайник, на случай если во время чаепития заведётся разговор и маленькое блюдце, на котором красовалась свежая выпечка в виде песочного печенья.       Не успев сделать и шагу, Винфорд почувствовал уже знакомый ему приятный аромат, который означал, что комната была убрана. Кот улыбнулся… но вместе с этим его ноздри защекотал тонкий, сладковатый шлейф. Тот самый, узнаваемый. Он не раз ощущал его раньше — едва уловимый и такой дурманящий…       Кот кинул хитрый, чуть прищуренный взгляд на волка и направился к столу, куда поставил поднос. Генри смысла такого взгляда не понял, как и в общем не понимал всего того, что сейчас происходило, поэтому любая новая странность просто дополняла предыдущую, ещё больше убеждая его в том, что сегодня точно должно произойти что-то необычное.       — Прошу, — сказал Винфорд, лёгким движением руки приглашая Генри подойти и отведать его фирменного чая, сладкий аромат которого уже заполнил комнату, словно зазывая к себе.       Немного поколебавшись, волк так и сделал. Аккуратно подняв чашку пальцами за маленькую ручку, Генри поднёс её ближе к носу, принюхиваясь. Одного вдоха хватило, чтобы почувствовать разницу между настоящим чаем и дешёвыми аналогами. Перелив трав образовывали невероятный аромат, вызывая эйфорию, будто лёгкий туман уводил сознание в мир грёз и тишины.       Наконец Генри сделал первый глоток. А затем ещё и ещё. Чай без сахара был непривычно вкуснее, чем с ним. Только сейчас серый мобианец осознал весь смысл слов любителей разных сортов, разговоры которых он ненароком подслушивал во время официальных встреч Винфорда с мобианцами из его парламента.       Продолжая делать небольшие глотки, Генри подмечал, что кот всё это время смотрел на него, не отводя взгляда, будто оценивал. Из-за этого он немного нервничал, но пытался не подавать вида. Правда, когда столь долгое молчание под пристальным наблюдением, как ему показалось, слегка затянулось, он всё же не выдержал:       — Что-то не так? Я неправильно держу чашку? — поняв, что кот продолжал безмолвно смотреть на него, Генри чуть склонил голову, обратившись к нему ещё раз: — Винфорд? Всё в порядке?       — Оу, да-да, прошу прощение, — усмехнулся кот, и, проморгавшись, ненадолго замолк. Постучав пальцем по краю стола, Винфорд прочистил горло, после чего неожиданно спросил: — Прошу прощения за столь личный вопрос, но разреши поинтересоваться: ты уже нашёл себе даму сердца?       Генри чуть не подавился отпитым чаем, но смог сдержать вырывающейся наружу кашель. Теперь он точно был уверен, что сегодня не сможет уснуть. Слишком много нового и неожиданного произошло всего за битый час.       — Нет, — коротко ответил волк, склонив голову. — У меня нет времени на личную жизнь.       — Времени или материальных благ? — решил уточнить кот, хотя был уверен, что платил своей прислуге довольно прилично.       — Времени. Моей зарплаты хватает, чтобы практически ни в чём себе не отказывать.       — Рад слышать. И всё же личную жизнь нужно строить. Если хочешь, можешь выбрать для себя удобный график.       — Нет, — тут же отрезал Генри. — Мне нравится моя работа, а всё остальное… Я со временем решу сам…       — А ты изменился, — с ухмылкой заметил Винфорд, наклонив голову в бок, а потом опустил взгляд вниз: — Но я не хочу, чтобы ты чувствовал себя здесь рабом.       Быть слугой означает не что иное, как оказывать поддержку господину, вверяя ему все свои чаяния и отрекаясь от личной выгоды. Но Винфорд презирал такой подход. Он никогда не считал своих слуг рабами и не превозносил себя выше них из-за своего статуса. Относился ко всем с уважением и всячески пытался помогать, если того требовала ситуация. Только так можно было добиться уважения, доверия, и, что не мало важно, преданности своих подчинённых.       — Всё в порядке, — продолжал уверять волк, — Если бы не вы, мне бы ещё долго пришлось выживать среди улиц. И неизвестно чем бы все закончилось, если бы вы мне не дали тогда шанс…       Винфорд кивнул. Ему было приятно слышать столь тёплые и искренние слова. Кот верил, что каждый может измениться в лучшую сторону, если тот, конечно, сам этого захочет. Генри был не первый, кому довелось почувствовать доброту со стороны незнакомца, незнакомца, который дал им всё то, чего по каким-то причинам у них не было в прошлом. Он помог им посмотреть на их жизнь под другим углом и сделать правильный выбор. За что они были безмерно ему за это благодарны.       — Что ж, раз сегодняшний день начался с таких откровений, то могу ли я задать ещё один вопрос? Он будет слишком личным, я бы даже сказал бестактным с моей стороны… Я не хочу никоим образом задеть тебя, поэтому если тебе не захочется отвечать, то ничего страшного.       — Я попытаюсь ответить максимально честно, — кивнул Генри, и посмотрел прямо в глаза белого кота.       — Какая… Кхм… Какая у тебя ориентация? Ещё раз прошу прощение, если лезу не в своё дело.       — Я… Ну… — столь прямой вопрос выбил волка из колеи. Ему было немного стыдно признаваться, хоть на Мобиусе к меньшинствам относились по большей части нейтрально. — Думаю, меня одинаково привлекают как мобианки, так и мобианцы. А почему вы спросили? — подозрения уже начали закрадываться в его голове, но Генри всячески пытался отталкивать такие мысли.       — Я ни раз ловил твой взгляд на моём хвосте, — честно ответил Винфорд, делая очередной глоток при этом внимательно следя за реакцией собеседника. — Я не злюсь, просто стало интересно, вот и решил спросить. Если я был чересчур назойлив, прошу прощения.       Худшие опасения подтвердились. Генри окончательно завис. Его поймали с поличным. Отрицать и отнекиваться не выйдет. Щёки серого мобианца покраснели, но, к его счастью, этого не было видно из-за шерсти. Тело обдало жаром. Сердце бешено начало колотиться, отчего у волка поднялось давление, отдаваясь болью в висках.       — Вы… видели?.. — прижал уши серый мобианец, наконец найдя силы выдавить из себя хоть что-то.       — И не только это… Но не переживай, всё останется строго между нами. Даю слово, — Винфорд склонился к волку, кладя свою руку на его грудь, на что тот нервно сглотнул и перевёл свой взгляд с руки на лицо кота.       Поведение Винфорда заметно изменилось. И Генри понял это после первого озвученного котом вопроса. Правда, в голове волка всё ещё тлел интерес: знал ли хозяин особняка об истинной причине столь резкой смены эмоциональной палитры? Или всё происходящее действительно казалось ему естественным?       Утолять своё любопытство, разумеется, Генри не собирался. Он лишь молча наблюдал — и с нарастающим нетерпением ждал, когда ситуация начнёт набирать новые, более интересные обороты. Вернее, ждал до тех пор, пока Винфорд не застал того врасплох… Теперь Генри молча смотрел в пол не зная, что ему делать.       — Знаешь, Генри, с твоей стороны это было крайне… — Винфорд помотал кистью, подбирая подходящее слово. — Смело. Поначалу я отказывался в это верить, но потом, когда убедился в своих догадках, был крайне удивлён. Скажи, ты сам до этого додумался?       Генри удивлённо моргнул, пытаясь сопоставить вопрос со своими догадками и вдруг заметно напрягся. Он уже понял, к чему вёл Винфорд, но пытался максимально держать свои эмоции под контролем. Правда, глаза всё выдавали с лихвой. И к несчастью серого мобианца, Винфорд научился подмечать даже такие мелочи.       При личных встречах кота было не обмануть, взгляд собеседника всегда выдавал истинные намеренья. Ещё с детства, когда тот был котёнком, будущий основатель партии с неимоверной лёгкостью читал всё по глазам, не обращая внимания на натянутую улыбку, за которой порой скрывалось нечто пугающее… К счастью, Генри ответил так, как отвечает большая часть мобианцев, не понимающие, с кем имеют дело:       — Если честно, то я не совсем понимаю о чём вы, — нейтральным голосом ответил волк, чуть отводя взгляд.       Кот улыбнулся. Он знал, что Генри врёт, но зла за это на мобианца не держал. Винфорд всегда уважал тех, кто пытался сделать невозможное, тех, кто упорно плыл против течения, держа в голове точное представление, куда им нужно. Это говорило о многом. Про таких мобианцев можно было с уверенностью сказать, что те рано или поздно добьются своего, несмотря ни на что. И Генри был одним из таких. Правда ситуация с ним была другой, немного нестандартной…       Дерзость Генри и его скрытые амбиции прогрессировали по мере взросления. Не сказать, что Винфорда это как-то раздражало. Нет. Он знал, что это отчасти подростковое, поэтому просто наблюдал со стороны. Правда, он и представить не мог, что вскоре всё приведёт к такому…       Кот долго ломал голову, почему иногда ни с того ни с сего ему становилось легко на душе. Даже после плохих дней, когда, казалось бы, единственным верным решением, которое поможет снять стресс — лечь спать, после прибывания в чистом кабинете повышало ему настроение. У него открывалось второе дыхание, он начинал заниматься тем, до чего обычно месяцами не доходили руки. Так однажды, пожертвовав тремя часами сна, он успел внести новые правки для недавно принятых законов, хотя обычно лишь на их прочтение уходило больше шести часов. И когда кот понял, в чём была причина его эмоциональных качель, мобианец был не просто удивлён, он был ошарашен!       Расслабившись, Винфорд окинул взглядом Генри, который изо всех сил пытался держать эмоции под контролем. Мысленно хохотнув, кот посмотрел на себя в отражении чашки, после чего спокойно произнёс:       — Я о твоём парфюме, что ты постоянно используешь после уборки комнат, — Винфорд снова отпил чай, но перед этим невзначай спросил: — В них же содержится кошачья мята, верно?       Генри стиснул зубы. План раскрыт. Страх медленно пробирался сквозь выставленный барьер, заставляя зрачки расшириться, а руки затрястись. В голове сразу же начали всплывать мысли о том, что Винфорд выставит его за ворота особняка. Он вернётся к своей старой никчёмной жизни и будет до конца своих дней пытаться выжить, питаясь помоями. Но беспокойства серого мобианца тут же прервал спокойный голос:       — Не переживай насчёт этого, отчасти я тебе даже благодарен. Но, боюсь, ты опрыскивал комнаты в которых я часто бывал явно не для того, чтобы вызвать у меня хорошее настроение, вернее, не только поэтому.       — Я… Я… П-простите… Мне жаль.       Слова Генри были искренние. По одному взгляду можно было понять, что он сожалел и корил себя за саму мысль, что ему может что-то перепасть. Волк слишком высоко замахнулся, отчего теперь был готов понести наказание.       — Ты правда этого хочешь? — неожиданно спросил Винфорд, приблизившись к серому мобианцу.       Этот вопрос был добивающим. Теперь Генри понял, что полностью потерял контроль над собой. На его лице одновременно читались удивление, радость и лёгкий скепсис — словно он не до конца верил в происходящее, но уже позволил себе раствориться в собственных представлениях о том, что здесь, возможно, скоро произойдёт.       Смотря на кота, Генри и не заметил, как невольно кивнул, видимо, где-то в глубине он понимал, что не хотел, чтобы его старания вот так просто пропали. Да, это изначально было рискованно, да, отчасти безрассудно, но зачем уже скрывать свои желания, если он был как на ладони?       — Хорошо, — одобрительно кивнул кот и приблизился чуть ли не вплотную. — Но у меня будет одно условие: я хочу быть доминирующим.       Генри задумался. Само понимание того, что Винфорд не вышвырнул его за дверь уже радовало, но теперь появилась другая проблема… Он никогда не представлял себя в такой роли. Мысли смешивались от подступающих желаний и противоречий. С одной стороны Генри не хотел быть партнёром, который то и дело будет подчиняться прихотям второго, даже если этот кто-то — хозяин целого особняка, который повысил твой уровень жизни. А с другой, когда ещё появится такая возможность?       — Л-ладно… — помешкавшись, ответил Генри и отвёл взгляд в сторону. Но спустя секунду всё же решил спросить: — А можно потом поменя-       Губы мобианцев соединились в страстном поцелуе. Руки кота нежно обвили шею Генри, а языки стали переплетаться, кружась в едином танце. Винфорд знал, что после этого пути назад не будет. Возможно, именно эта мысль сделала шаг вперёд ещё слаще. От столь неожиданного действия со стороны Винфорда, у волка даже стал заканчиваться воздух, и, почувствовав это, кот нехотя, но всё же разъединил поцелуй, немного отстраняясь. Тёплое дыхание кота опаляло губы Генри, возбуждая ещё больше, а его горячий взгляд был полон решимости, давая понять, что одним поцелуем точно всё не закончится.       Ещё мгновение, как руки кота стали медленно опускаться ниже, ложась уже на плечи серого мобианца, а после чуть надавили на них. Генри сразу понял, чего от него хотели, поэтому медленно стал опускаться вниз, вставая на колени. Волк почувствовал, как ладони кота становятся горячими, словно пульс передаётся сквозь кожу. Его тело будто отзывалось на каждое касание, подчиняясь без слов. В этот момент он уже не думал о страхе, статусе или долге — только о нём.       Винфорд провёл пальцами по разгоревшимся от возбуждения щекам волка, а после поднялись выше. Вороша шерсть по всей макушке, изредка массируя кончики ушей, кот стал прижимать голову серого мобианца к своему паху. Генри же не сопротивлялся, напротив, поддавался своим потаённым желаниям.       Для волка это был первый опыт. Обычно на месте кота находился он, но сегодня день с самого начала начался со странностей, поэтому оставалось принимать всё происходящее. Для Винфорда это также было в новинку. Он и представить не мог, что однажды позволит себе подобное прямо в своём кабинете, который обычно ассоциировался для него с рабочим местом, где он днями и ночами мог выстраивать в голове стратегии для победы своей партии. Но в эти столь приятные для него мгновения мозг перестал думать, поддаваясь желаниям. Руки сами отстёгивали ремень, расстёгивали ширинку, приспуская штаны.       Ещё секунда, как перед лицом Генри показалась возбуждённая плоть, которая начала тереться об его щеку. Серый мобианец закрыл глаза и слегка приоткрыл рот в предвкушении. И долго ждать не пришлось. Полностью возбудившись, Винфорд отстранился, а Генри же напротив подался вперёд, вбирая в себя всё желание кота.       Положив руки на колени, Генри медленно стал двигать головой вперёд-назад, наблюдая за реакцией. Секундой позже в дело вступил и язык, который заставил Винфорда заурчать и двинуться вперёд, но Генри не обратил на это внимания, продолжая обволакивать возбуждённый член. Волк чувствовал, как плоть во рту пульсировала и изредка подёргивалась, заставляя его немного вздрагивать, но ни в коем случае не останавливаться, медленно приближая момент удовольствия.       Минуты шли, кот уже едва держался. И вот момент настал. Положив руку на голову волка, Винфорд прижал её к себе. Уши Генри пригнулись, а движения тотчас прекратились, когда во рту он почувствовал солоноватый привкус. Семя кота медленно растекалось по языку и ниже, заставляя волка громко сглатывать.       Вопросительно посмотрев снизу вверх, серый мобианец ещё раз провёл своим языком по основанию члена кота и стал подниматься, придерживаясь одной рукой за стол. Дыхание у обоих было слегка сбивчивым, но останавливаться на достигнутом не хотелось. Простояв так ещё немного, Генри начал разворачиваться, снимая штаны. Для полного погружения и получения новых ощущений этого было достаточно, поэтому свою белую рубашку с одетым поверх неё красным жилетом он решил оставить.       Реакция Винфорда не заставила себя долго ждать. Приблизившись почти вплотную, кот начал медленно входить, как вдруг почувствовал первую проблему. Процесс шёл туго, отчего ему пришлось почти сразу остановиться. Из первой проблемы сразу вытекла и вторая: никакого флакончика со смазкой под рукой не оказалось, а отлучиться, дабы сходить за ним ему не хотелось.       — Расслабься, — нежным голосом попросил Винфорд, сделав ещё одно движение вперёд, будто просясь впустить.       — Не могу… — натужно выдал Генри, вцепившись в край стола. На уголках глаз даже выступили слезинки — настолько ему было непривычно.       Винфорд вздохнул, ему не хотелось прерывать процесс на такой ноте. И опустив взгляд вниз, на спину волка, разноглазый мобианец нашёл решение проблемы. Наклонившись чуть вперёд, Винфорд принялся обводить руками изгибы боков Генри, медленно переходя к ягодицам. А когда пальцы дошли и до них, кот с пылким пристрастием начал разминать их округлости, отчего его партнёр шумно задышал и даже послышался тихий скулёж. Волк смог наконец расслабиться, после чего Винфорд подался вперёд и небольшими толчками полностью вошёл в него.       Дав привыкнуть к себе, Винфорд начал медленно двигаться. Послышались первые стоны со стороны Генри, которые заставляли кота постепенно наращивать темп. Было сложно сдерживаться, барьер был преодолён. Теперь они были одним целым.       Их движения постепенно стали ритмичными, будто два тела говорили друг с другом без слов — только кожей, дыханием, пульсом. Винфорд то сжимал бока волка, то чуть касался пальцами его талии, будто проверяя, действительно ли это сейчас происходит. Но тихий скулёж, что доносился из уст волка, с каждой секундой отбрасывал сомнения. Винфорд чувствовал, как Генри поддаётся с каждым толчком всё легче, что заставляло его постепенно наращивать темп.       Звуки вожделения заполнили комнату. Волк больше не пытался контролировать себя — позволял телу реагировать, как оно хотело. Пальцы скользили по столешнице, когти раз за разом царапали её поверхность, будто хотели зацепиться за реальность, не дать себе окончательно обезумить, растворяясь в столь приятных ощущениях.       Счёт времени перестал для них существовать — оба полностью отдавались страсти и желаниям. Винфорд продолжал двигаться, не задумываясь, дабы хоть немного сбавить темп, поэтому и не заметил, как спустя время волк сдался первым… Лёгкий ток прошёлся приятными ощущениями по всему телу, останавливаясь в паховой области. Генри тихо простонал, поддаваясь всем телом вперёд.       Вот только наслаждение прервалось пониманием того, что белая эмоция была выпущена прямо на письменный стол, сбоку которого в несколько стопок лежали какие-то документы. Это заметил и Винфорд, выглядывая из-за плеча волка. Кот томно вздохнул, ведь сейчас семя Генри растекалось прямо по составленным договорам с другими государствами, на большей части из которых уже были поставлены печати. Он банально не успел спрятать их в свой сейф, и теперь ему снова придётся обращаться к далеко не самым приятным личностям с просьбой о встрече.       — А ты, как я погляжу, любитель добавлять свои корректировки…       Винфорд отступил назад, не выпуская из рук ягодицы серого мобианца. Генри невольно подался за ним. Теперь волк стоял под углом выгнувшись в спине, расставив ноги на ширине плеч. Хвост его игриво повиливал, иногда подрагиваясь во время очередного прикосновения с телом партнёра. А когда Винфорд не удержался и провёл по нему рукой, тот начал пушиться.       Ненадолго прерванный процесс возобновился, как и постанывания волка, которые были для Винфорда сродни симфонии, будоража сознание. Руки кота то и дело блуждали по спине серого мобианца, то гладя, то слегка надавливая, будто дирижируя этим неравномерным, но прекрасным ритмом.       Теперь их движения были плавными и размеренными. Генри наконец смог привыкнуть к новым ощущениям, и, полностью расслабившись, наконец получал непередаваемое удовольствие от процесса.       Минуты шли, движения продолжались. Но, к сожалению, всё хорошее рано или поздно кончается. Винфорд больше не мог сдерживать подступающий пик удовольствия, хотя до этого ни раз замедлял темп, дабы продержаться как можно дольше. Ещё несколько секунд — и последовал небольшой толчок, после которого Генри почувствовал, как внутри него разливается приятное тепло, заставив выдать протяжный стон, медленно перерастающий в прерывистый скулёж. Два мобианца замерли в одной позе, не желая разъединяться.       — Ну вот, опять убирать, — опустив голову, вздохнул Генри, завидев белые капли с прозрачной прослойкой у ножек стола.       — У тебя сегодня выходной, — сказал Винфорд, а поймав на себе недовольный взгляд, с улыбкой добавил: — И это не обсуждается.       В подтверждение своих слов кот потянулся к блюдцу, взял печенье и ловко сунул то в пасть Генри. Волк промычал что-то неразборчивое, но, судя по начавшемуся жеванию, такой вкусный аргумент оспаривать не стал.