Эрмитаж - путь к себе

      – Ты все поняла?       Аня держит в руках кипу бумаг и бесконечно озирается по сторонам: она представляла начало практики в Эрмитаже иначе. Затем она спешно кивает женщине, заметив, что от нее ждут ответа.       – Ну хорошо, – отзывается та и оставляет Аню одну.       Так получилось, что за годы учебы в Петербурге Аня ни разу не посещала Эрмитаж, но знала про него все. Теперь же она стоит в небольшом подсобном помещении, совершенно потерянная, а тяжелый рюкзак оттягивает плечо. Она примчалась сюда прямиком с вокзала, опоздав на день. Поэтому на инструктаж для распределенных на отработку в Эрмитаж Аня не попала, но одна из работниц кратко провела ей его лично.       Погруженная в тревожные мысли, Аня отстегнула с брюк цепочку и принялась крутить ее в руках. Она, почти что дипломированный культуролог, грезила отработкой именно здесь, в Эрмитаже, но уже сегодня ее настигла проблема.       – Несколько человек из вашей группы отобрали для проведения экскурсий, – сказала женщина, проводя ее по залам Зимнего Дворца. – Сейчас лето, туристический пик, поэтому основному штату сотрудников нужна помощь. Большинство из вас отсидится в архиве, но тебе повезло – будешь водить экскурсии под присмотром опытного работника.       Аня и планировала отсидеться в архиве. Социальные взаимодействия – не то, с чем она хорошо справляется. Женщина, чье имя Аня не запомнила, выдала ей с десяток памяток и руководств. Сейчас нужно добраться до общежития, вечером их изучить, а завтра утром приступить к работе. Первые дни наблюдать, организовывать туристов, заполнять документы, а потом проводить экскурсии самостоятельно.       Проще простого. Дернув цепочку особенно сильно, Аня цепляет ее обратно на брюки. Проще простого, если ты не склонен переживать обо всем до подгибающихся коленей, слишком накручивая себя.       Петербург не вызывает в Аниной душе привычного волнения, не вдохновляет в десятый раз перечитать «Преступление и наказание». Она потерянно шагает в сторону метро, смешиваясь с толпой и прижимая к себе бумаги. А ведь год ее практики особенный – государственный Эрмитаж празднует свое 260-летие.       Ничто никогда не являлось настоящим препятствием для Ани. Она любила искусство с самого детства, а будучи подростком твердо решила стать культурологом.       «Какой из тебя культуролог? – вздыхала ее учительница истории, поправляя очки. – Не пойми меня неправильно, но ты слишком…»       В старших классах Ани даже приходилось посещать психолога из-за того, что тревога не позволяла ей сосредоточиться на экзаменах. Однажды она упала в обморок от страха оплошать во время публичного выступления. И как столь неполноценный человек, как она, может провести хотя бы одну экскурсию?       Шум метро доставляет Ане дискомфорт. Она надевает наушники и снова тянется к цепочке – простому способу обретения душевного равновесия в моменты тревоги.       Она научилась быть как все, не показывать, насколько сложно ей делать обычные вещи. Но быть и являться – вещи совершенно разные.       В своей комнате она никак не может сосредоточиться на выданных бумагах. Текст перед глазами расплывается. Внезапно на телефон приходит сообщение. Аня берет мобильник в руки и читает: «Анна Леонидовна, здравствуйте! Екатерина Валерьевна попала в больницу и завтра не сможет работать, поэтому уповаю на Вашу помощь. Утром нужно провести экскурсию для учеников младших классов, основная задача – заинтересовать их…»       Сообщение довольно большое, но дальше Аня не читает, откладывая телефон. Она ведь все испортит, даже зная программу на зубок! Тем более, программы у нее нет.       «Ваша успеваемость в университете в числе самых высоких в потоке. Если что, сможете сымпровизировать…»       Аня мечтает очутиться в Зимнем Дворце одна. Подняться по Иорданской лестнице, рассмотреть все экспонаты, пусть на это и уйдет десять лет без сна и отдыха, как было написано в энциклопедии, прочитанной ей в детстве.       Она желает прикоснуться к вековой истории России, ощутить то единство с народом, которого так не хватает ей в жизни. Эрмитаж представляется ей отдельной страной, живущей по особенным законам и правилам. Не зря его название переводится как «место для уединения».       Чехов писал, что «Эрмитаж – страна, где камень говорит». Аня согласна с этим, но взрослая жизнь любит разбивать ее мечты вдребезги.       К ночи Аня понимает, что все прочитанные руководства и планы не помогут ей. Она попросту не может запомнить ни строчки, сколько бы ни читала. Когда время переваливает за полночь, соседка гонит ее спать и Аня осознает – кошмар превратился в реальность. Если она провалится в самом начале, успеха в дальнейшем ей не видать.       Утром она спешно добирается до Зимнего Дворца и мало-мальски успокаивается только войдя в большой парадный двор Эрмитажа. К ней тут же подбегает молодой сотрудник.       – Анна Леонидовна? – осведомляется он и Аня кивает. – Группа прибудет через десять минут. В папке маршрут, по которому нужно провести детей.       Он вручает ей файл с бумагами.              – Вот Ваш бейдж. Если что, обращайтесь к музейным смотрителям. Удачи!       Молодой человек уходит, а Аня цепляет бейдж к блузке и теребит цепочку, сегодня свисающую с пояса юбки. В папке – сложная схема Эрмитажа и опорные точки для проведения экскурсии.       Когда вокруг неё полукругом становятся дети, Аня готова бросить все и убежать.       – Добро пожаловать на территорию Эрмитажа! Меня зовут Анна Леонидовна. Эрмитаж – один из крупнейших музеев в мире…       Школьники рассредоточено смотрят по сторонам и перешептываются.       – Скучное начало, не так ли? А что, если я скажу вам, что в Эрмитаже живут коты?       Аня отходит в сторону: прямо за ней невысокий треугольный знак «Осторожно, кошки!», который мигом приковывает к себе детское внимание.       – Эрмитажные коты носят звание «охранников картинных галерей» неспроста. Как вы думаете, почему так получилось?       Дети тут же выдвигают предположения, стараясь перекричать друг друга, но Аня успокаивает их и спрашивает всех по очереди. Завладев их интересом, она очень старается его не упустить, незаметно вытирая вспотевшие ладони об юбку.       – На самом деле все просто – коты охотятся за крысами, ведь крысы – настоящая угроза для музея! Они прячутся в подвалах, а по ночам уничтожают экспонаты, поедая их. Поэтому еще две сотни лет назад в Эрмитаж завезли множество упитанных котов, которые наравне с людьми стали полноценными сотрудниками музея.       Аня проводит маленьких экскурсантов и их родителей внутрь. Она не останавливается ни в вестибюле, переполненном людьми, ни в длинной галерее с арочным потолком.       – Коты – удивительные животные, – говорит она, преодолев с группой первый пролет Иорданской лестницы. – Люди считают их несмышлеными, но коты всегда знают, что им нужно. Например, могут найти в огромном Эрмитаже маленьких крыс. Разве люди так умеют?       Дети хором отвечают: «Нет!»       – В Санкт-Петербурге проживает очень много людей – почти шесть миллионов человек. Представьте себе: на каждых двух жителей нашего города приходится один экспонат в Эрмитаже! А это значит, что музей, – она взмахивает рукой, – невероятно огромен. Подумайте и скажите, как, по-вашему, его воспринимают коты?       Пока школьники размышляют, Аня разворачивает схему музея. На ней намечен типичный маршрут: итальянская и французская живопись, Отечественная война 1812 года… Всё это решительно не подходит для детей.       – Извините, тетя Аня, – тянет ее за юбку девочка. – Мне кажется, что для котов Эрмитаж как для нас Россия. Мы знаем, что живем в самой большой стране, а представить насколько она велика не можем.       Аня еще раз смотрит на схему. В ее голове рождается идея.       – Отличный ответ! – восклицает она и ведет детей за собой.       Они почти не останавливаются в залах, лавируя в толпе. Родители следят за экскурсантами, пока те восторженно озираются по сторонам, а Аня делает незначительные комментарии. Картины, иконы – это интересно ей, а не детям.       Наконец-то группа оказывается в Павильонном зале. Аня хочет остановиться и рассмотреть каждую деталь: многочисленные витые люстры, лепнину над мраморными колоннами... Она с трудом вспоминает, зачем сюда пришла.       – Сейчас мы находимся в зале, название которого часто произносят неправильно и вместо «Павильонный» говорят «Павлиний». Давайте поиграем?       Ребята активно кивают.       – Вы должны выяснить, почему возникает подобная путаница.              Дети тут же разбредаются в разные стороны небольшими группами под контролем родителей. Аня сжимает цепочку и выдыхает: все идет просто отлично! Никто даже не догадается, что она здесь впервые и взволнована не меньше детей.       – Анна Леонидовна, я нашел!       К Ане подбегает мальчик и кивает на огороженную часть зала, где уже стоят остальные.       – Какие вы молодцы! Часы «Павлин» и вправду причина путаницы. Они исправно работают с восемнадцатого века, приводимые в движение сложным механизмом.       Аня подходит к ним и указывает на экран рядом с ограждением.       – Посмотрите, как это интересно! Часы обладают не только сложным механизмом, но и удивительной красотой. Павлин восседает на дубе, на нем же висит клетка с совой, а рядом, на пеньке, громоздится петух. Композиция не ограничивается лишь животными – мелкие детали вроде годичных колец на срубе ствола, желудей на ветках и даже пробегающей белки дополняют ее, делают цельной, превращают в истинное произведение искусства.       Аня рассказывает об этом детям, говорит о том, что видит сама. Собственная речь уносит её! Рассказывать о своей сфере интересов одна из тех вещей, которые ей удаются.       – Согласитесь, что мы с вами чем-то похожи на котов? Находим во всем великолепии Эрмитажа нужное нам.       – Интересное нам! – дополняет девочка.       Аня соглашается и ведет их дальше, больше не переживая. Школьники увлеченно выполняют ее задания и получают в качестве поощрения увлекательные рассказы. Превратив экскурсию в игру, Аня вкладывает в молодые умы понимание важности истории и культуры родной страны.       Увлеченная экскурсией, Аня вновь выводит группу к Иорданской лестнице с чувством исполненного долга перед собой и миром. Она предлагает детям выбрать что-то на память в сувенирной лавке и отходит в сторону.       Скоро к ней подходит одна из мам, сопровождающих детей.       – Вы педагог? – спрашивает она.       – Нет, - отвечает Аня. – Всего лишь культуролог.       – Знаете, – женщина улыбается ей. – Я состою в родительском комитете, а потому класс сына знаю отлично. Эти дети шумные, практически неуправляемые, а Вас слушали, даже не думая шалить. Да что там, я сама заслушалась! Наверное, у Вас есть какой-то опыт работы с детьми?       Аня улыбается и отрицательно качает головой.       После экскурсии Аня еще немного поболтала с детьми. Их искренний восторг исцелил ее душу, заставил забыть, что раньше в таких ситуациях ее охватывала паника. Она с удовольствием отвечала на многочисленные вопросы, отдавшись воле нового «Я»: «Зачем на крыше Эрмитажа нужны статуи?» или «Как удалось сохранить величие музея во время войны?»       Вечером, покидая Эрмитаж, она задерживается на Дворцовой площади и долго смотрит на изумрудные стены здания. Вокруг то и дело снуют люди: смеются, общаются, фотографируются на память.       Теперь Аня знает, что нельзя жить под властью деструктивных чувств. Любовь к искусству и упорный труд помогли ей очутиться здесь, а одно лишь случайное событие заставило впервые преодолеть себя. Раньше девушка редко пользовалась предоставленными ей возможностями, поддавалась навязчивому голосу тревоги: брось это, ты провалишься! Сегодня же все переменилось.       Жизненный путь никогда не бывает легок. Но не зря на протяжении многих лет Эрмитаж открывает двери для всех желающих прикоснуться к истории и отыскать себя.       Пока вокруг зажигаются фонари, Аня осознает, что мир открыт ей и отныне она не упустит ни единой возможности его познать.