Больше не нужно

Дазай улыбается: - давно не виделись, Рюноске. Акутагаве видится горечь в призраке прошлого напротив. - не зови меня так. - отрезает он. Человек перед ним ему больше никто. Люди позади для него всё. Зрачок Дазая задрожал. "Почему?" Акутагаве не ясна причина этой боли в чужих глазах. Из рации донёсся голос Кенджи: - Рю-кун, где ты? - на крыше, встретил Человека в чёрном. Вмешался Куникида: - уходи оттуда! Ни за что не вступай в битву с ним! Дазай усмехается, щуря глаз: - вот как. - я понял, семпай. - и отключает рацию. Он пошёл исполнять просьбу человека, которому никогда не был нужен, который просто использовал его преданность - и умер, сброшенный с самой высокой точки города. Ночные огни яркой Йокогамы ослепляли, а шум жизни оглушал. В эти мгновения перед своей жалкой смертью Акутагава жалел о том, что никогда замечал необычный мир вокруг. Ведь есть что-то, помимо страданий. Есть что-то, помимо ненависти и зависти. Есть что-то, помимо вездесущей жестокости. В момент же, когда агенство бросилось ему на помощь ещё при первом столкновении с мафией, Акутагава понял, что в полном одиночестве ни умирать ни жить не будет. За его спиной - его семья, его друзья, его команда, его место, где он нужен и полезен. Пусть и понять и принять новую жизнь со старыми ранами-воспоминания было не просто. Теперь встречать как старого друга того, кто даже не смотрел на него, не то, что беспокоился, Акутагава не собирается. Хаа. Он хоть чуть-чуть печалился из-за его смерти? Хоть немного сожалел? Да вряд-ли. Предвидя (повторный) приход в мафию, Рюноске просто сбежал в тот день, сбежал от настигающего прошлого. "Не желаешь вступить в мафию?" Образ Дазая также опасен, как и в прошлом. "Да я лучше снова сдохну!" Рычал подобно псу. А затем эта мразь забрала его сестру, надеясь приманить. Хах. По итогу, он просто игрался с ним и оберегал Гин от внешних угроз. Вот только зачем? - Хигучи уходит со мной. - потому что сама хочет. Акутагава будет нести ответственность за тех, кто ему верен и доверен. В отличие от прошлого, теперь будет это ценить. Дазай видит угловатого юношу, уверено стоящего перед ним. Он больше не прячет руки. Носит бежевый плащ вместо черного. Мелькает образ разбитого тела. Он не хотел этого. Не хотел смерти. Раньше серо-стальные глаза теперь полны чернильного дёгтя с пурпуром в центре. Уверенность и жесткость никуда не делись. Улыбка трогает лицо. Неизменное нутро его ученика. - я жестоко ошибся, правда? Ценою стала твоя жизнь. - почему же сожаления не могут оставить? - я не жалею, Человек в чёрном, ведь милость и бедствие равны. То прошлое было моим бедствием, моей черной полосой. Теперь же... Решимость плескалась во взгляде. -...настала светлая. Лучи восходящего солнца окрасили бледное лицо золотистым и оранжевым, а пурпур заполнил всю радужку. Из оцепенения Дазая вывел оглушительный дикий рёв. Идёт секунда, три, десять. - ты не поможешь своему драгоценному ученику?! Почему? Почему? Почему? (Не) его учитель стоит на месте? Кривая улыбка на лице Дазая. - он должен справиться. - но он не справляется! Рюноске бросился в сторону бойни. - чёртов Джинко! Осаму видит, как его причина чувств, терзаний, презрения и привязанности бежит мимо, вдаль, разрывая нити прошлого.