Встреча на озере
4 декабря 2024 г., 12:27
Большая часть дня прошла, хотя солнце продолжало быть в самом разгаре, а порочная гниль распространилась по землям ранее процветающего королевства, и принцесса не желала оставаться у всех на виду. Солнечные пятна света пробивались сквозь лесные густые ветви. Заросли то касались головы принцессы, то находились в достаточной близости, чтобы просто прикоснуться к «чувствам» природы. Гермиона шла по лесу, скрываясь от своих собственных чувств. То, что она сделала с Нором, омрачало каждый её шаг, сгущало и так тёмные краски её разбушевавшегося сознания. В душе не осталось никаких чувств. Ничего. Только что-то неуверенное. Что-то, что ей не нравилось. Что-то, о чём она не хотела думать. В голове возник образ маленького мальчика. Всё его лицо было подбито, синяки растеклись с одной и с другой стороны. Грейнджер представила, как сейчас Нейт улыбается, как он счастлив. Мальчик заулыбался сразу, как увидел сестру, ждущую его в приюте на Утёсах Печали. Улыбка, которая заразила радостью всех остальных. Тот момент счастья, который Гер ни за что не променяет. Это могло вытеснить все остальные печальные воспоминания, даже потрясённые глаза их отца, которого она убила одним ударом. Тогда по пути в приют она смотрела в окно экипажа и не мучила себя мыслями об отсутствии раскаяния. Во всяком случае, старалась.
Гермиона прошла чуть дальше, ей повстречались красивые полевые цветы, что густо пахнут мускусом, они разрослись под вязами. Выглядело красиво, но в то же время весьма противоречиво. Желудок принцессы снова резко скрутило. «Что с тобой не так?» — повторяла она снова и снова про себя. Ведь что-то не так, верно? Ладони взмокли. Она осторожно перешагнула через упавшие ветки, острые камни, что скрылись под листвой — скрытые так же, как и шлейф смерти, который она оставляет за собой.
«Нечто прекрасное и могущественное». «То, что ты умеешь, — это дар, удивительный дар, часть тебя самой, — говорил он, опустившись на колени, чтобы глаза находились на одном уровне. — Но он может стать для тебя опасным, если люди узнают, что ты, вероятно, сможешь вернуть их близких. Если ты будешь решать, кого возвращать к жизни, а кого — нет, это может прогневить богов и Первозданных. Это дар от короля богов, который нужно держать при себе и использовать только тогда, когда ты будешь готова стать тем, кем тебе предназначено быть. А до тех пор ты не Первозданная. Будешь действовать как они — и Первозданные решат, что ты одна из них».
Закрыв глаза, опустив руки на колени, грудь затопило опьяняющее тепло. Ей уже приходилось чувствовать его раньше, когда принцесса применяла дар. Хотя она не часто это делала. Всего пару раз: на бродячей собаке, сбитой экипажем, и раненом кролике. Но не на таких крупных животных, как волк кийу. Тепло, хлынувшее в кровь, в этот раз было сильнее. Ощущение, как от глотка виски, который расцветает теплом в груди, а потом стекает в живот. Напряжение в плечах и шее ослабло. Странно знать, что всего за несколько часов она смогла забрать одну жизнь и вернуть другую.
Она не представляла, сколько просидела, на лес уже опустилась ночь. Из размышлений её вырвал далекий заунывный вой призрака. По коже побежали мурашки. Вглядевшись в густые тени между деревьями, она поняла, что звук раздался не со стороны озера.
Грейнджер поднялась со своего места, пока духи её не трогали, ей стоило скорее добраться до озера. Волк давно скрылся в лесной чаще и больше её не беспокоил. Вероятность того, что он окажется рядом ещё раз, очень мала.
Углубившись в лес, вытащив из волос все шпильки и полностью распустив косу, позволив тяжёлым прядям упасть на плечи и спину, она наконец выдохнула, когда между столпами блеснула поверхность озера. Ночью чистая вода словно ловила звёзды и отражала их свет. Осторожно пробираясь через покрытые мхом булыжники, Гер миновала вязы и тихо вздохнула, когда трава под ногами сменилась глиной и перед ней раскинулось озеро.
Его питали ручьи, зарождающиеся в Райских Пиках. Слева, в полдюжине футов, вода мощным потоком срывалась с утёса, там было слишком глубоко для неё.
Сейчас она представляла себя ещё более живой, чем когда-либо раньше.
Её длинные волосы коснулись талии и упали на грудь, когда она поднялась из воды. Требовалось давно подрезать волосы. Больно распутывать пряди, стоит только подуть ветру. Убрав с лица волосы, она медленно пробиралась по плоскому дну блестящего водоёма. Вода мерно плескала по икрам и расходилась маленькими волнами ряби, которые уносило слабое течение. У принцессы перехватило дыхание, когда вода касалась бёдер, а потом ещё раз — когда поцеловала более деликатную кожу, пробежав быстрой волной.
Медленно переведя дух, она продолжала идти, пока тело с каждым шагом привыкало к температуре. Время от времени вода щекотала соски её грудей, напряжение начало покидать мышцы. Набрав побольше воздуха, она нырнула снова. Холодная вода омыла разгорячённое лицо. Крепко зажмурившись, потерла руки, а потом щёки и наконец выскочила на поверхность. Опять окунулась и задержалась подольше, чтобы вода смыла неприятный запах и пот. Вынырнула, только когда лёгкие начали гореть. Убирая прилипшие к щекам волосы, избранная осторожно побрела дальше.
Здесь вода доходила чуть выше пояса, но словно из ниоткуда попадались ямы, которые казались бездонными, так что приходилось идти осторожно. Её высочество не боялась воды, но плавать не умела и не знала, какой глубины озеро на середине или вблизи водопада. Сердце бешено просило исследовать это озеро, но стоило отойти лишь на десять футов — и вода поднималась выше головы.
Со вздохом запрокинув голову, позволив глазам закрыться снова и расслабиться, пока маленькие волны в озере плескались о тело, принцесса постаралась выкинуть все дурные мысли из головы. Не думать о гнили и сколько ещё голодных может появиться в ближайшее время. Не думать о человеке, с чьей жизнью она расправилась сегодня ночью и освободила двух маленьких детей от тирана. О том, что случилось с сестрой и братом Казин, что случилось с Андреа… Не строила предположений, что будет, когда Корнон взойдёт на престол. Не вспоминала о проклятом боге с серебряными глазами и холодной кожей, от прикосновения к которой становилось тепло в груди. Просто существовала в холодной воде: ни здесь, ни там, нигде, и это казалось… избавлением. Свободой.
Гермиона резко открыла глаза. По коже побежали мурашки. Она погрузилась в воду по плечи и потянулась к кинжалу, но пальцы коснулись голой кожи. Проклятье. Леди оставила его на камне, и это было очень неудачно, потому что теперь она поняла, что это за ощущение. Вполне узнаваемое, даже если это трудно объяснить. Резко участился пульс. Она не одна. За ней наблюдали.
***
— Я знаю, что ты здесь! — крикнула она. Крик этот был таким громким и требовательным. Наверное, мог бы легко разбудить добрую часть леса. — Покажись. Ответом был лишь плеск воды. Она не слышала ни переклички ночных птиц, ни неумолчного гудения насекомых. Не слышала с тех пор, как вошла в лес. Всё похолодело, к горлу подступил ком. — Сейчас же покажись! Тишина. Взгляд её скользнул по водопаду, белому в лунном свете, и остановился. За водопадом притаилась тяжёлая тень, которая казалась чужой здесь. Высокая фигура двинулась вперёд, проходя сквозь воду. У принцессы оборвалось сердце, как бывает, когда пускаешь лошадь в галоп. Из водопада донёсся глубокий ровный голос. — Ну раз уж ты так мило просишь. Этот голос… Фигура чётко обозначилась в лунном свете. Широкие плечи разбили воду, и он встал перед водопадом. Грейнджер прекратила дышать. Кажется, её сердце перестало биться. Бог. В нем ничто не казалось реальным. Он стоял, а позади него вода падала на камни. Гермиона потрясённо уставилась на него, и по коже побежали мурашки. — Это я, — сказал он. — Что теперь? Его вопрос вывел её из ошеломлённого состояния. — Что вы здесь делаете? Он вошел в озеро, потревожив воду. Его мокрые волосы были убраны назад. На резко очерченные линии груди падали брызги. Принцесса быстро перевела взгляд на его лицо. Он, похоже, изучал в ответ. — А на что похоже? — спросил он. Его невозмутимый ответ задел безрассудную струну. Неважно, что притворный поцелуй в туннеле превратился в настоящий, или что он не бросился в ответ, когда избранная ударила его в грудь кинжалом — что многих на его месте разъярило бы. Неважно, что он могущественный бог, который после их первой встречи постоянно прокрадывался в мысли девушки. Он наблюдал. Приходил, когда принцесса находилась в самом уязвимом положении. — Похоже на то, что вас тут быть не должно. Он слегка наклонил голову, и по твердой линии его челюсти скользнул тёмный локон. — И почему же мне нельзя здесь быть? — Потому что это частная собственность. Почему мне кажется, что мы это уже поняли? — Неужели? — в его голос прокралось веселье. — Не знал, что есть земли, где богам ходить воспрещено. — Полагаю, есть много территорий, которые недоступны никому, в том числе богам. — А если я скажу тебе, что нет? Сердце Гермионы пропустило удар. — Было бы очень неприятно это слышать. Он негромко рассмеялся. — Такая бесстрашная. Здравый смысл напоминал, что она должна испытывать некоторый страх, но, наоборот, принцесса чувствовала только гнев. — Вы так и не ответили, что здесь делаете. — Пожалуй, да, не ответил, — он поднял руку — ту, на которую был надет серебряный обруч, — и убрал прядь волос, упавшую на лицо. — Был поблизости, а поскольку очень жарко, решил поплавать и охладиться. Гнев не оставил места ни страху, ни здравомыслию. — И поохотиться на девушек? — Поохотиться на девушек? — в его тоне прозвучала лёгкая недоверчивость. — И на каких девушек я сегодня охочусь? — На ту, что стоит перед вами. — На голую девушку, которая стоит передо мной? — она и не заметила, как почти полностью показалась из воды, как, не стесняясь, стояла всё это время перед ним, а прекрасные волосы цвета плавленого золота еле прикрывали набухшие от холодной воды соски. — Спасибо за лишнее напоминание. Но да, за которой вы последовали в озеро. — Последовал? Прошу прощения… — В вашем тоне нет и намёка на извинение, — огрызнулась Гермиона. Он мягко, едва слышно усмехнулся. — Я перефразирую. Не знаю, как последовал за тобой в это озеро, охотясь на тебя, когда пришёл сюда первым. Поверь… — Да ни за что. На луну набежало облачко, и на лицо бога упала тень. Он опустил подбородок. — Поверь, я не ожидал, что ты сюда придёшь. Где-то в глубине, где ещё существовал здравый смысл, она понимала, что он говорит правду. К тому же, она пробыла под водой недостаточно долго, чтобы бог разделся и незаметно для неё прошёл за водопад. Должно быть, он явился сюда первым. Но, если честно, ей было всё равно. «Это моё озеро». — Я занимался своими делами. Урвал несколько минут, чтобы насладиться прекрасным вечером. — В озере, которое вам не принадлежит, — проворчала Гермиона. Здравый смысл потерял любые точки соприкосновения с разумом, когда она подумала, что ей плевать, если для богов нет недоступных территорий. — Я плавал под водой и выплыл за водопадом. Кстати, тут очень красиво, — продолжал он без малейшего раскаяния. — Можешь хоть на миг представить моё удивление, когда из темноты вдруг выходит юная и очень требовательная смертная и начинает раздеваться? Что я должен был сделать? Лицо принцессы вспыхнуло. — Не смотреть на меня? — Я не смотрел, — он помолчал. — По крайней мере, у меня не было намерений. — Не было намерений? — недоверчиво переспросила Гермиона. — Как будто это делает всё приличнее. На его лицо вернулась полуусмешка. Вся эта ситуация явно забавляла его, так что первозданный получал немалое удовольствие от процесса. — В твоём замечании есть смысл, но поскольку всё случилось неумышленно, то позволительно, чем если бы было умышленно. — Нет, — она покачала головой. — Ничуть. — Впрочем… — при этом он так высоко выгнул брови, что впечатлил бы этим даже её маму. — Я был потрясен, так как не ожидал этого. — Потрясены или нет, вы могли объявить о себе, — не верилось, что ей нужно это объяснять. — Не знаю, как у вас в Илизиуме, но здесь поступить так было бы вежливо и честно. — Правда, но всё произошло так быстро. С того момента, как ты появилась и, к сожалению, очень ненадолго показала много неупоминаемых мест, и до того, как решила искупаться. Считанные секунды. Но я рад, что мы сошлись на том, что мои действия не так неприличны. Я буду сегодня спать лучше. — Что? Мы не сошлись. Я… Погодите. «К сожалению, очень ненадолго показала неупоминаемые места»? — Гер прищурилась. — Вы всё равно могли что-нибудь сказать, чтобы я не стояла тут… — Как богиня, сотканная из серебра и лунных лучей, поднявшаяся из глубин самого тёмного озера? — закончил он. Принцесса остановилась. Замерла с потерянным взглядом. Как… богиня? Сотканная из серебра и лунных лучей? Это звучало… Она не знала, как это звучит и почему всё внутри оборвалось. Его слова были нелепы, потому что он знаком с настоящими богинями. — Я подумывал объявить о своём присутствии, просто чтобы ты знала, особенно после прошлой ночи. Судьбы знают, я не хочу, чтобы меня опять ударили кинжалом, — Первозданный сделал паузу. — Но потом подумал, что это лишь приведёт к ненужному конфузу для обеих сторон, — продолжил он, выдёргивая принцессу из ступора. — Я решил, что будет разумнее предоставить тебя самой себе и оставить в неведении. Эта неловкая, хотя и очень интересная встреча так бы и не состоялась. Я не думал, что ты обнаружишь моё присутствие. — Каковы бы ни были ваши намерения, вам следовало что-нибудь сказать, — её высочество начала вставать, но вспомнила, что это не лучшая идея. — Не хочу обидеть тем, что собираюсь сказать… — Уверен, ты не собираешься оскорблять меня, — промурлыкал он. — Так же, как не собиралась оскорбить, когда ударила кинжалом. Избранная проигнорировала усмешку в его голосе и напоминание о том, что сделала. — Но вам следует уйти. — Ну вот видишь, ты такая требовательная. А между тем игнорируешь то, что я от тебя требую, — он откинул голову назад, и лунный луч поцеловал его щёки. — Огромная разница. У Гер участился пульс. — Что? Смертная, которая не пресмыкается перед вами, умоляя о милости? — Некоторые умоляют о чуть большем, чем милость, — в его голосе звучала дымная, тёмная ласка. И этот голос пробуждал то странное ощущение тепла и узнавания. — Но ты не из тех, кто пресмыкается. И вряд ли из тех, кто умоляет. Поскольку ты так любезно потребовала, чтобы я ушёл, мне придётся идти. У Грейнджер заныли челюсти от того, как крепко она их стиснула. — А разве вы не можете идти в сторону любого другого берега? — Боюсь, в тех местах слишком глубоко. И один из берегов обрывистый. — Вы бог. Разве вы не можете сделать что-нибудь… божественное? — выпалила принцесса, почти не задумываясь. — Например, выбраться из озера усилием воли? — Выбраться из озера усилием воли? — медленно повторил он, и на его лице опять появилась полуусмешка. — Это так не работает. Луна выбралась из-за облаков и залила его жемчужным светом. — Так мне остаться или уйти? Она сердито взглянула на него. — Уйти. — Как пожелаете, моя леди. Он слегка склонил голову и продолжил пробираться вперед. Её высочеству ничего не оставалось, кроме как лицезреть картину перед собой. Конечно, она могла бы не смотреть, ведь это так неприлично и неприемлемо, любоваться чужими частями тела, что не стоит упоминать. Гермиона присмотрелась, вода опустилась ниже его груди, открыв тугие мышцы живота. Знала ведь, что должна была отвернуться. Сейчас же в груди полыхало любопытство и страсть. Пожар чувств, вызванных богом и его прекрасным видом, становился всё сильнее. Продолжать пялиться — значит, самой вести себя неприлично, но его тело… такое интересное, любопытство брало верх. Да и на другие быстро пробежавшие мысли не нашлось веской причины, кроме как пялиться. Она знала, как он силён, поэтому никаких сюрпризов, как эта сила выражена в его теле, не стало. Несмотря на холод воды, по коже принцессы неуловимо расползалось тепло по мере того, как становились видны… толстые линии у его боков, глубокая чернота в углублениях, идущих вниз к его… — О боги! — вскрикнула её высочество. — Стойте! — он задержался за одно дыхание до того, как вода открыла слишком много. — Вы голый, — сообщила её высочество, ничего не постеснявшись. Минуло мгновение тишины. — Ты это только сейчас поняла? Тогда ты должна понять, что я буду голым, пока не заберу свою одежду, которую ты, видимо, не заметила, торопясь раздеться, — дыхание обожгло лёгкие. — Если тебе неудобно, можешь закрыть глаза или держать их подальше от моих неупоминаемых мест, — он помолчал. — Или предпочтёшь, чтобы я остался? — Я не хочу, чтобы вы оставались. — Почему мне кажется, что это ложь? — Это не ложь. — Ещё одна ложь. Принцесса поёжилась от чарующих нот в его голосе и, когда он пошёл дальше, смогла держать глаза на его лице. Вроде того. Взгляд опять опустился, но только до тех странных чёрных линий. Бог подошёл достаточно близко, чтобы можно было разглядеть, как они вьются по его боку. Они были не сплошные: вдоль линий тянулись мелкие отметины и фигуры. Продолжаются ли они и на спине? В ней вспыхнуло любопытство. Что это за узоры? Не спрашивай. Держи рот на замке. Не спрашивай. Не… — Это чернила? — выпалила Гермиона, ненавидя себя за то, что спросила и продолжала говорить: — Из тех, что накалывают на коже иголками? Он остановился. — Да… что-то вроде того. Она не знала, отличается ли процесс татуировки у богов и Первозданных. — Это больно? — Только пока делается. Гер подняла взгляд. Его губы чуть-чуть изогнулись — легчайший намёк на улыбку. Но, как и прежде, это произвело изумительный эффект, согрев его холодные черты. — Ты знакома с татуировками? Кивок. — Видела у некоторых моряков. В основном на спинах и руках. Прядь волос упала ему на щёку. — Ты видела голые спины многих моряков? Не многих, но это не его дело. — А если и видела? — Вот как? — лёгкая улыбка застыла. — Это делает всё гораздо… интереснее. Напряжение в теле почти ощущалось болью. — Не понимаю, как. — Я могу объяснить. — Нет необходимости, — её раздражение постоянно только забавляло его. Бог никак отрицательно не реагировал на него, только если это ему самому не приносило должного дискомфорта в ответ. От прошедшего дня, произошедших событий, встречи с ним в озере, от всего хотелось умыться и избавиться. Всё случившееся только усиливало раздражение принцессы. — Не приближайтесь ко мне. Иначе вам не понравится то, что будет. Бог неподвижно застыл — на мгновение показалось, что он не дышит. И вода… рябь вокруг него прекратилась. — Не понравится? — негромко переспросил он. Волоски на всём её теле встали дыбом. — Нет. — И что ты сделаешь, моя леди? — он склонил набок голову, и лунный свет поцеловал его скулу. — У тебя нет кинжала из тенекамня, чтобы угрожать мне. — Мне не нужен кинжал, — высказалась её высочество тонким голосом. — И я не леди вам. Он выпрямился. — Да, полагаю, не нужен, поскольку ты сидишь в озере голая, с незнакомым мужчиной, чью губу ты прикусила при встрече. При этом ты ещё и повидала голые спины многих моряков. Я только стараюсь быть вежливым. Гермиона скривила губы, выслушав скрытое оскорбление в свою сторону. Следовало всё оставить без ответа, держать рот на замке, но ведь это не в её духе. Последние три года сильно изменили её, полная неспособность сдерживаться росла и расцветала, превратившись в неизлечимую болезнь. Так, что в любой момент может спровоцировать опасное безрассудство. Она сидит голая в озере с незнакомым мужчиной, да, она повидала голые спины многих мужчин, но совершенно не в этом плане. — Потому что я — принцесса, которая сидит голая в озере с незнакомым мужчиной и которая повидала голые спины многих мужчин, — заявила Гермиона, озвучив свои мысли вслух на этот раз. — А вы с каждым мгновением приближаетесь к тому, чтобы потерять возможность когда-нибудь ещё увидеть чужие неупоминаемые места. Он смотрел в ответ с непроницаемым выражением. Сердце начало колотиться от тревоги… Бог рассмеялся. Запрокинул голову и расхохотался. И его смех… Это был приятный звук. Глубокий и хриплый. А также невероятно взбесивший Гер. — Не знаю, что тут смешного, — выпалила её высочество. — Ты, — ответил он сквозь смех. — Да, ты, — он опустил голову. — Ты меня веселишь. Если внутри принцессы и был какой-то переключатель, управляющий её гневом и импульсивными реакциями, он снова и снова находил его с раздражающей точностью. И нажимал на него, когда их пути пересекались. Она была много кем, но никак не источником веселья. Даже для бога. В её крови вскипела ярость. Гермиона выпрямилась во весь рост. — Вряд ли вы найдёте меня такой смешной, когда будете испускать последний вздох. Он замер, и… боги богов, вода, стекающая по его груди, замёрзла. Капли больше не падали. — Я уже задыхаюсь, — прошептал он. Его голос стал грубее и глубже. Смятение погасило ярость. Неужели у него какая-то дыхательная болезнь? Могут у богов быть проблемы со здоровьем? Если так, вряд ли эта холодная вода полезна для его лёгких. Не то чтобы сейчас стоило беспокоиться о его лёгких. Не представлялось, почему вообще она задумалась об их состоянии. Тёплый ветер поднял пряди волос, скользнул по озябшим плечам и… О! Вода была ей только по пояс. — Если тебе интересно… — его голос показался поцелуем на её коже. — Сейчас я пялюсь умышленно. Принцесса начала опускаться, ища укрытия в воде, но остановилась. Она не будет съёживаться, прячась от кого-то или чего-то. — Извращенец. Будете пялиться дальше, — прорычала избранная, — и я, если понадобится, выцарапаю эти глаза. Он издал короткий смешок, в котором прозвенело удивление. — Всё ещё не боитесь, ваша милость? Гер ощетинилась: он произнёс королевский титул так, словно это что-то глупое и несущественное. Вдобавок раздражало, что он, возможно, первый, кто так к ней обратился. — Я по-прежнему вас не боюсь, — ответила она, окинув себя быстрым взглядом. К счастью, несколько прядей прилипли к груди. Они не очень много прятали, но это лучше, чем ничего. — Ну, а я тебя немного боюсь. Он оказался ближе, хотя вроде бы не двигался. Теперь бога и принцессу разделяло меньше фута, и исходящий от него ледяной жар ударил по ней. Его близость сделала кожу особенно чувствительной. — Ты же хочешь выцарапать мне глаза. В его устах такая угроза звучала нелепо. — Что ж, если вас беспокоит вероятность, что я попробую это сделать, то следите, куда направлен ваш взгляд. — Я буду крайне осторожен, хотя это трудно, по причине… сильнейшего соблазна быть менее осторожным. — Уверена, вы говорите это всем леди, к которым пристаёте. — Только тем, которым я бы позволил попробовать выцарапать мне глаза. — Это… абсурдно. Часто дыша, прикрывая рукой грудь и отступая назад, она смотрела ему в глаза. Он смотрел в ответ, но совсем не так, как Нор. В его взгляде сквозило любопытство. — Изумительно это наблюдать. Эти моменты, когда ты вдруг вспоминаешь, кто я. Ещё одна попытка прислушаться к здравому смыслу? Она слегка подняла подбородок. — К несчастью, не слишком успешная. — Не слишком. Он лишь усмехнулся. Её высочеству это не понравилось, потому что захотелось услышать его смех снова — глупая потребность. — Почему ты решила, что тебе сейчас нужно оставаться рассудительной? Она бросила взгляд на берег. — Я бы наверняка сказала что-нибудь такое, что заставило вас позабыть о своей порядочности. Он прикусил нижнюю губу, и по какой-то идиотской причине именно на этом моменте она сосредоточила всё свое внимание. — Вряд ли тебе стоит беспокоиться о том, чтобы привести меня в такое настроение. — В какое?.. — она осеклась, когда смысл его слов дошёл до неё. Внизу живота возникло странное чувство — что это ей не понравилось по множеству причин. — Знаю. Это было… неуместно с моей стороны. — Очень, — вымолвила принцесса, думая, что, учитывая все обстоятельства, её ответ был так же неуместен. — Ты неожиданно прямолинейна. — Не понимаю, как вы можете чего-то ожидать, если мы не знаем друг друга. — Думаю, я знаю достаточно. — Мне даже имя ваше неизвестно, — заметила она между прочим. — Некоторые называют меня Дао. Но зови меня Драко. — Дао? — повторила Гермиона, и он кивнул. На какое-то мгновение ей почудилось в этом имени что-то знакомое. — Это сокращение от чего-то? — Это сокращение от многого. Но не важно, — вдруг он резко повернул голову к берегу. Прошло мгновение. — Кстати, я думал, ты извлекла урок из нашей последней встречи. У меня нет привычки наказывать смертных за то, что они высказываются откровенно, — он бросил на неё взгляд. — В основном. И я к тебе не приставал. Меня много как можно назвать… — с этими словами он шагнул вперёд. — Но я не из таких. Она было хотела открыть рот, но потеряла дар речи, пока он шёл по мелководью. Гермиона, не стесняясь, пялилась. Помогите ей все возможные боги, она не могла отвести глаз, пока он поднимался по земляным ступеням. Всё внимание привлек не его зад, хотя она видела и его. Не следовало смотреть, надо было сразу отвернуться. Сама себе принцесса в высшей степени максимально лицемерно и неприемлемо приказывала мысленно отвернуться. Но не смогла этого сделать. Его задница была великолепна, как и всё остальное, что ей не следовало видеть абсолютно. От татуировок, протянувшихся по спине от верхней части ягодиц до шеи, невозможно было оторвать взгляд. В центре спины находилось изображение спирали. Она разрасталась, от неё отходили толстые завитки, которые обвивали талию и перетекали на внутреннюю сторону бёдер. Из-за слабого освещения она не смогла определить, чем это было сделано, но подобные татуировки никто не видел, и она в том числе. Даже у моряков. В принцессе снова проснулось любопытство. — Что это за татуировка? — Из тех, что наносят на кожу чернилами, — он начал поворачиваться, однако остановился, принцесса быстро отвела глаза. — Тебе нужно одеться. Я не буду смотреть. Обещаю. Бросив быстрый взгляд на него, леди развернулась к нему спиной, оказавшись в лучах лунного света в озере. Бог держал в руках штаны, стоя спиной к озеру, которые принцесса не увидела, когда пришла. Рядом лежала груда её одежды, которую она настолько с себя быстро скинула, что невозможно было определить, где и что. Вечность стоять в воде ей не пришлось, к тому же было достаточно холодно, если не двигаться. Принцесса успела закидать себя вопросами, а бог уже почти был готов. Негромкое покашливание оповестило её о том, что она тоже может одеться и вернуться на берег. Гермиона скользнула взглядом по его плечам, на которых была накинута рубаха, рукава её свисали на грудь, не полностью прикрывая прекрасное тело. Выбравшись из воды, лёгким движением принцесса подцепила своё нижнее одеяние и бельё. Нижняя рубаха скрывала всего один-два дюйма, но это был самый неплохой вариант в данный момент. Меньше всего ей хотелось продолжать светить своими прелестями в присутствии бога, а также втискивать свою грудь в корсаж платья. Принцесса подобрала клинок в ножнах и пару раз подбросила его. — Очень надеюсь, что ты не задумала какой-нибудь глупости с этим клинком. Гер повернулась слишком резко. В груди плясало раздражение, как же легко она заводилась от подобных колких комментариев. Бог стоял спиной к ней, его, видимо, совсем не беспокоило, что она может сделать, какие трюки провернуть. Однако, стоит отметить, Первозданный отлично чувствовал ситуацию. Ему нечего было бояться. — Поскольку угрозами сыпал не я, надеюсь, что всё же нет. Он повернулся в ответ лицом, и на его прекрасно очерченных губах застыла ухмылка. Он стоял в незастёгнутых штанах и без рубашки. Хотя она была уверена, что он уже оделся. Его пальцы возились с пуговицами на штанах. — Вытащи клинок из ножен. Гер подняла брови от такой неожиданной просьбы. — Хотите, чтобы я вас ещё и этим ударила? Он рассмеялся. — Ты всегда такая неистовая? — Нет. — Я бы не стал такое утверждать. Но нет. Не хочу, чтобы ты ударила им меня. Мы не одни. Ветви деревьев затряслись от неожиданного порыва ветра. Принцесса крепче сжала кинжал и посмотрела вверх. Всё замерло, но из глубины леса донёсся низкий стон. Дао наклонился и подобрал ножны. Схватив серебряную рукоятку, вытащил короткий меч, который она у него уже видела. Этот меч заставил её вспомнить, что она подумала, когда он им воспользовался в прошлый раз. — Зачем вы носите меч? Он окинул её взглядом. — А почему бы нет? — Вы бог. Неужели вам нужен меч? Дао пристально посмотрел на неё. — Я много чего могу, — его взгляд и то, как он произнёс эти слова, заставили её кожу потеплеть. — Уверен, мои умения ты найдёшь не менее интересными, чем я — твою смелость, — резкий вздох сорвался с её губ. Его слова заставили вспомнить те проклятые книги в Атенеуме. С иллюстрациями. — Но одно то, что я что-то могу, не означает, что должен это делать, — закончил он. Она перевела взгляд на тёмную линию деревьев, а потом снова посмотрела на него. Бог, имеющий ограничения? Интересно. — Сейчас к нам заявится компания, — сказал он, и принцесса моргнула. — Не думаю, что ты найдёшь их такими же занимательными, каким наверняка нашла меня. — Я не нашла вас занимательным, — пробормотала Гер в ответ, и это была такая глупая ложь, что бог даже не стал её опровергать. Да и кто бы не был впечатлён богом или Первозданным, даже таким раздражающим, как этот? — В этих лесах бродят духи. Должно быть, это их мы слышали. — Ты уверена? — Да. Они любят стонать и издавать противные звуки, — принцесса бросила на него хмурый взгляд. — Если вы из Страны теней, то как можете не знать? Дао всматривался в лес. — Это не духи. — В этот лес никто не ходит, — рассуждала её высочество. — Это должен быть дух. — Ну я же вошёл в этот лес. — Но вы же бог. — А почему ты думаешь, что существа, которые к нам приближаются, из царства смертных? Она замерла, внутри образовалась пустота. — У меня вопрос. Твои духи, что бродят в этих лесах, они из плоти и костей? Принцесса подняла взгляд и увидела только темноту между вязов. — Нет, — она полностью повернулась к нему. — Конечно же нет. Дао указал мечом на деревья. — Тогда как ты назовёшь этих существ? — Каких существ? Она подалась вперёд и прищурилась. Сначала видела лишь тени, но потом различила, как что-то выплывает из мрака между вязами — фигура в чёрном плаще, словно вышедшая из ночного кошмара.
