your eyes only

                    

***

                    — Что значит, ты у Сонхуна на выходные, Чонвон?! — Сону почти скулит в трубку, сворачиваясь пополам в туалете университета.       — Прости? Я совсем забыл тебе сказать, что уезжаю сегодня. Но твоя течка ведь должна была начаться через неделю? Как так вышло?       — Я не знаю, Чонвон, — Сону с трудом вдыхает, обхватывая рукой живот, и жмурится от тянущей боли. — Мне с утра было хреново, думал, что кимпаб по дороге схватил некачественный.       — Ты каждый раз эти симптомы путаешь, — цыкает языком Чонвон. — Таблетку выпил?       — Выпил, но мне кажется, нужно выпить две пачки, чтобы болеть перестало.       — Постарайся добраться до комнаты в общежитии, как можно скорее, — вздыхает Чонвон. — Мы в Тэгу на дне рождения мамы Сонхуна, Сону, я никак не смогу приехать. Прости.       — Моя комната мне всё равно ничего не даст. Ты же знаешь, что мне нужны твои вещи, — воет Сону. Он чувствует, как по вискам начинает течь пот.       — У тебя разве не остались мои толстовки?       — На них не осталось запаха, Чонвон.       — Чёрт…просто держись, ладно? Мы постараемся приехать завтра. Но не могу обещать.       — Моя смерть будет на ваших совестях, альфы! — пищит Сону, сбрасывая звонок и падая затылком о кабинку. Каждый месяц один и тот же ритуал. У него начинается течка, он приезжает на квартиру к Чонвону и Сонхуну, запирается в отдельной комнате с их вещами и упаковками сладостей, и умирает четыре дня в поту, слезах и приятном мускусном запахе пары связанных альф. Казалось бы, лучше друзей не придумать. Его не трогают, ему под дверь подкладывают еду и совершенно им не интересуются, как доступной омегой, потому что их обоих привлекают альфы. И вот уже два года как они в серьёзных отношениях. Сонхун порой даже шутит, что они будто усыновляют Сону раз в месяц, чтобы потренироваться перед реальным ребёнком. Но шутки кончились в этом месяце, когда Чонвон забыл сказать Сону, что они уезжают, а Сону буквально некуда пойти, кроме его комнаты, в которой альфой не пахло вообще никогда. Разве что мимолётно, когда парни приходили к нему в гости. Толстовки Чонвона, которые он не случайно утащил в прошлый раз — все потеряли запах и тоже пропахли цветочными духами Сону. И спасения — не существовало. А запах друзей Сону хоть как-то да успокаивал и помогал не лезть на стены или чей-то член. Сону вообще на члены не хотел. Он хранил себя для одного единственного, любимого и важного будущего альфы. Старые традиции, которые ему внезапно так запали в душу в школе, что он даже не встречался толком ни с кем за свои двадцать лет. Все были не те. Он с трудом выползает из университета, стараясь прижиматься к стенкам от проходящих мимо альф, ведущих носом в его сторону, и ныряет в заказанное такси, сворачиваясь в клубок на заднем сидении.       — Течка началась? — сочувственно уточняет водитель.       — Да, — скулит Сону слабо. — Внезапно.       — Значит, мимо тебя мог пройти твой истинный. Никого нового не встречал?       — Глупости, — хнычет Сону. — Я, конечно, крайне романтичный человек, но не настолько, чтобы верить в истинность.       — Я так своего мужа и встретил, — улыбается мужчина, плавно поворачивая на дороге, чтобы Сону не сильно трясло. — Тоже говорил, что истинность — чушь. А потом мы просто увиделись в кафешке, и меня накрыло. Хотя до течки было ещё две недели и со здоровьем всё в порядке.       — Всё равно. Я учусь в университете, где каждый день до черта новых людей. Тут не поймёшь, даже, если встретишь.       — Но ты встретил. Присмотрись потом как-нибудь. И Сону кивает рассеянно, прикрывая глаза. Присмотреться — сложное занятие. Он вечно в погоне от кабинета к кабинету, от кабинета к шкафчикам, от шкафчиков обратно к кабинетам. На обеде он либо с Чонвоном, либо носом в учебниках. Он даже своих-то однокурсников не вспомнит, покажи ему фото, а тут кто-то новый. Но мысли сбиваются в кашу с каждой минутой, что течка накрывает его, и Сону боится, что не сможет даже дойти до комнаты. Так и упадёт в коридоре, его найдут голодные альфы…и пиши пропало. Статей за использование омег альфами ещё не придумали. Существует только одна, которая осуждает бедных омег, не уследивших за циклом. Сону фырчит этим мыслям и открывает глаза, когда машина тормозит.       — Приехали. Сам дойдёшь? — спрашивает водитель.       — Доползу, — бурчит Сону, приподнимаясь на сидении и глядя мутным взглядом в окно. — Спасибо.       — Будь осторожен. И удачи встретить любовь. Сону ничего не отвечает, кое-как выбираясь на прохладную улицу и прижимая ладонь к животу. Таблетка, которую он выпил сорок минут назад, похоже, потерялась в его ноющем организме и так и не смогла помочь, а тем временем в глазах темнело всё сильнее, голову больше вело, а конечности мёрзли и дрожали. Сону оставалось преодолеть два этажа лестницы. Но Сону потерял силы в самом начале второго, потому что в нос неожиданно с такой силой ударил альфий запах, что аж цветные искры запестрели перед глазами. Ведомый дурманящим и резким запахом сандалового дерева, Сону буквально ввалился в чужую комнату. И пропал.              

***

                    Проснулся он уже тогда, когда вокруг было глубоко темно, и ему на какой-то миг даже показалось, что он ослеп. Испуганно подскочил на кровати, но режущая боль внизу живота напомнила о том, из-за чего он потерял сознание, а зрение постепенно восстанавливалось, улавливая очертания комнаты общежития. Совершенно не его. Сону испуганно и тяжело дышит, но это оказывается не лучшей идеей, потому что в нос снова забивается этот божественный чужой запах, который ещё и оказывается так близко, так сильно… Сону промаргивается, привыкая к темноте, и замечает, что сидит на кровати в окружении кучи чьих-то вещей. От которых и исходит этот восхитительно опасный запах. Он закрывает ладошками рот, охая, но тут же убирает их от лица, потому что они, вероятно всё это время сжимавшие пропахшую ткань, тоже теперь жутко пахли незнакомым альфой. Сону скулит бепомощно, чувствуя, как снова начинает кружиться голова, и достаёт дрожащими пальцами телефон из кармана джинсов. Не с первого раза набирает номер Чонвона.       — Чонвон! Ситуация сос!       — Что стряслось?! Сону, боже, мы не могли до тебя дозвониться! Где ты?! — встревоженно кричит альфа в трубку.       — Я…я не знаю, — выдыхает Сону, снова осматриваясь. В углу комнаты стоит электро-гитара, открытый шкаф зияет пустыми полками, а на столе напротив кровати куча учебников и какие-то статуэтки.       — Как это…что значит, ты не знаешь?! Сону, тебя украли?! Ты в порядке?!       — Да? Он решает пошариться свободной ладонью по телу, но находит себя во всё той же одежде, правда влажноватой из-за обилия вышедшего пота. Ёрзает для убедительности задницей по кровати, но никаких посторонних ощущений, кроме начинающей понемногу выделяться смазки — нет.       — Да, я в порядке, — подытоживает он. — А ещё, я в общаге. Но я не знаю, чья это комната.       — Сону…       — Точнее, знаю. Ну… — он кусает нервно губы, стараясь не вдыхать сандаловый запах слишком глубоко. — Это определённо комната какого-то альфы. Но его тут нет. Но он был. Но я в порядке.       — Господи боже, Сону… — Чонвон шикает, на фоне слышится какая-то возня, а затем, Сону даже дёргается, в трубке слышится суровый голос Сонхуна:       — Какой это этаж?       — Наш второй.       — Как далеко от твоей комнаты?       — Почти возле лестницы.       — Что есть в комнате?       — Гитара, фигурки, учебники. Темнота?       — Гитара электро, чёрно-белая и странной формы?       — Да?       — Чонвон, — зовёт Сонхун, отклоняясь от телефона. — Можешь выдохнуть, Сону у Джея.       — Что значит выдохнуть?! — вскидывается Сону, но его же крик больно отдаёт ему в голову, и он жмурится, падая обратно на кровать. — Кто этот Джей? Где я? У меня совсем нет сил выбраться, я… Он поворачивает голову и невольно зарывается носом в какую-то мягкую кофту, так вкусно и успокаивающе пахнущую. Его глаза закрываются, а по телу разливается приятное тепло, словно он покачивается на каком-то облаке…       — Джей — это мой одногруппник. Перевёлся месяц назад, в начале года. Много не общались, но он весь в своей гитаре, книгах и комиксах. Безобидный, спокойный альфа. От омег правда шарахается, как от огня… — усмехается Сонхун. — Так что, возможно, его интересуют альфы. А тебе он просто помог. Если он вернётся, просто попроси его довести тебя до твоей комнаты.       — Но…       — И пару его шмоток.       — Спасибо, — бормочет Сону. — Ты очень хороший друг, Сонхун.       — В тебе говорят гормоны. Через три дня я снова буду самым засранистым альфой из тебе известных. А пока, попробуй снова уснуть.       — Самые спокойные и тихие гики вечно оказываются серийными маньяками в фильмах, — хмыкает на фоне Чонвон. Сону кривится и хмурится. Он не хочет думать о том, что кто-то пахнущий так невероятно может быть плохим.       — Да, поэтому однажды я узнаю, что ты кого-то грохнул, малыш, — прыскает смешком Сонхун. — Сону? Ты здесь?       — Мгм?       — Звони, если что-то случится, ладно? Сразу мне.       — Спасибо, Сонхун.       — Держись давай. Ты нам на свадьбе живым нужен. Блокируя телефон и роняя руку с ним на постель, Сону подгребает кучи одежды, в которой лежит, и слабо начинает урчать. Ему действительно несказанно повезло завалиться в комнату незнакомого альфы и не очутиться изнасилованным. Его заботливо закидали всей одеждой, оставили одного, а ещё…его нос улавливает странный травяной запах, и, приподнимая голову и открывая осоловевшие глаза, Сону находит на тумбочке заварник с чаем и пустую кружку.       — О… Но он не успевает порадоваться или умилиться, потому что новый спазм скручивает его, бросая в пот и заставляя свернуться в клубок среди кучи альфьих шмоток. Он зарывается в них лицом, обнимает ком непонятно из чего и, крепко зажмуриваясь, в самом деле проваливается в очередной сон-забытие.              

***

                    Однако, следующее пробуждение не оказывается таким же внезапным, милым и болезненно-уютным. Сону вскрикивает и вжимается спиной в стенку, когда, открыв глаза, видит перед собой альфу, сидящего на стуле и тихонько бренчащего на гитаре. Он слышит, как просыпается Сону, и поднимает голову, глядя на него блестящими миндальными глазами. В которых Сону мгновенно пропадает, сам от себя такого не ожидая.       — Как ты? И окончательно теряя дар речи, слыша приятный голос.       — Какой у тебя день? Можешь показать пальцами, — просит Джей, откладывая гитару. Сону показывает дрогнувшей рукой цифру два и тут же сжимает этой же рукой вещи, прижимая их к себе, словно альфа вот-вот их заберёт. Тот слабо улыбается от этого действия, и слабеет сердце Сону.       — Я заварил тебе новый чай, — кивает Джей головой на тумбочку. — Отец всегда делает его папе, когда у него тяжёлые течки. Он помогает ослабить спазм и в целом успокаивает. Он ещё тёплый. Налить тебе? Сону кивает коротко, пугливо наблюдая за тем, как плавно альфа поднимается со стула, подходя к тумбочке и наливая чай в кружку. Как под его золотистой кожей виднеются несильно вены, а на запястье болтается тонкий серебряный браслет. Он отдаёт Сону кружку, стараясь не касаться его пальцев, и сразу отходит обратно к стулу, едва только Сону забирает чай, тут же припадая к керамическому краю губами.       — Меня зовут Джей. А тебя?       — Сону, — бормочет он, причмокивая и распознавая в чае нотки гвоздики и мяты. — Вкусно.       — Я рад, — улыбается чуть шире Джей. — И приятно познакомиться, Сону.       — Наверное, взаимно. Как я…как ты…почему? — в итоге выдыхает Сону.       — Я пришёл после пар и увидел тебя на своей кровати. Учитывая, что вся комната насквозь пропахла твоим запахом, сразу понял, что у тебя течка и… — Джей взмахивает рукой — Просто обложил тебя своей одеждой и ушёл ночевать к другу.       — Вау…спасибо. Правда.       — Ты не пьёшь блокаторы.       — Не пью, — шепчет Сону, пряча нос в кружке с чаем и краснея.       — У тебя ещё…       — Нет.       — Ого, — брови Джея приподнимаются в удивлении. — Не думал, что есть ещё такие же психи, как и я.       — Я не псих, — цыкает Сону, чувствуя, как сильнее розовеют щёки. — Я просто берегу себя для нужного альфы. А вот ты — псих. Ты же альфа. И старше.       — А кто сказал, что альфа не может беречь себя для нужного омеги? — усмехается Джей. Сону вспоминает вдруг слова Сонхуна о том, что Джей шарахается от омег. Он хмурится.       — И тебе не нравятся альфы?       — Почему должны?       — Ну…перед тобой буквально омега в разгар течки. Оба без блокаторов. А ты такой спокойный.       — Я спокойный, потому что воспитанный. И потому, что мой гон прошёл только вчера. Сону вскидывает голову и хмуро смотрит на Джея. Его гон кончился вчера. Течка Сону внезапно началась вчера. И, если они умудрились пересечься где-то в университете, а та дурацкая теория водителя такси верна…       — Ты ведь знаешь правила, да? — бубнит Сону. — Нельзя выходить на улицу, пока гон или течка полностью не завершат цикл.       — Знаю, — вздыхает Джей, потирая заднюю сторону шеи. — Но мне край нужно было появиться вчера, потому что мой однокурсник, с которым мы делали совместную работу, уехал из города до понедельника. А сдать работу было нужно. Вот и я…пошёл.       — Сонхун?       — Да. Откуда знаешь? — на этот раз хмурится Джей.       — Он парень моего лучшего друга. Я… — Сону прикусывает губу, замолкая.       — М?       — Ничего. Сону делает ещё один глоток чая и замечает совершенно незнакомые странности в организме. Его не кидает в жар, не лихорадит, а голову не ведёт. Конечно, он всё ещё чувствует, как смазка время от времени пропитывает его джинсы (и, вот чёрт, ему бы их поменять и сходить в душ!), но он больше не чувствует удушливой духоты и жутких болей, какие преследуют его всё время, что он переживает течки в доме друга. Его взгляд, вероятно, слишком потерянный и суровый, потому что Джей обеспокоенно спрашивает:              — Тебе нехорошо?       — Наоборот, — мотает головой Сону. — Что это за чай? Ощущение, будто у меня почти прошла течка.       — Вообще-то, он помогает только от болезненных спазмов, — задумчиво произносит Джей. — Как себя в целом чувствуешь?       — Нормально? Ну, кроме… — Сону немного ёрзает на месте. — Кроме того, что тебе придётся сменить матрас и постельное. Извини.       — Не беда. Куда как важнее, что ты оказался в моей комнате, а не у кого-то из испорченных альф.       — Да уж…просто везение какое-то. Затихая, Сону в тишине допивает чай, пока Джей следит за ним задумчиво. Как только кружка оказывается пуста, они вдруг одновременно произносят:       — Останешься здесь?       — Поможешь мне дойти? Сону прикусывает нижнюю губу, а Джей выглядит очень растерянным и, кажется, расстроенным.       — И…дашь мне свои вещи? — чуть тише спрашивает Сону, опуская смущённо взгляд. — Я потом постираю и верну их.       — Конечно. Губы Джея расплываются в облегчённой улыбке. И Сону, к его удивлению, так от неё тепло и приятно. Прямо как в тот момент, когда он засыпал, окружённый кучей вкусно пахнущих вещей. Сону убирает кружку на тумбочку и осторожно потягивается, но боли и ломоты в теле нет, как и неприятных резей внизу живота, что были ещё вечером. Состояние странное, непонятное, но так желаемое, чтобы было постоянно… Джей, поднявшись со стула, оказывается в неловкой паузе, протягивая к Сону руки, но замирая неуверенно.       — Сможешь дойти? Или…       — Наверное? — Сону смотрит на его ладони. Невольно задумывается о том, какого это: взяться за них? И почему вдруг сделать это так сильно хочется. Потому, что не было ещё альф в его жизни, кроме друзей, чьи руки действительно приятно и безопасно было держать в своих. Но вот он Джей, которого за руки взять неожиданно хочется. И Сону хватается за них прежде, чем осознаёт, что делает, не успевая исправить ситуацию, потому что ладони Джея крепко держат его в ответ.       — Я помогу встать, — бубнит Джей, и также как и Сону, отводит взгляд, притягивая ослабшее тело к себе. Ловя его в тот момент, когда Сону понимает, что ноги его слишком слабые после почти суток сна на чужой кровати и подводят его, едва только он встаёт ими на прохладный пол. Он взвизгивает, хватаясь за широкие плечи, а горячие ладони оказываются под его лопатками, надёжно подхватывая и удерживая. Прижимая грудью к груди и заставляя их испуганные взгляды встретиться на расстоянии всего нескольких сантиметров.       — Прости, — выдыхает Сону, не отводя глаз от чужих.       — Поймал, — чуть слышно шепчет Джей в ответ. И это неловко. Но никто из них не торопится отпустить или отстраниться. И это неловко вдвойне. Но Сону разглядывает каждую вкрапинку в миндальных глазах, искусанные губы и ровный нос, которого может коснуться, если потянется вперёд ещё чуть-чуть. И понимает, что никогда ещё, ни с одним альфой, с которым пытался хоть сколько-нибудь встречаться, он подобного не испытывал. Такого жуткого желания смотреть в глаза часами, находиться в руках и не делать ничего больше, вдыхать сандаловый запах с золотистой кожи и тонуть в нём, чувствуя покой и лёгкое головокружение.       — Я чувствую себя… — он облизывает нервно губы, пытаясь собраться с мыслями. — Странно.       — Живот болит? Тошнит? — встревоженно спрашивает Джей.       — Нет. Просто мы… Сону окидывает их взглядом, наконец, разрывая зрительный контакт, и тогда-то Джей соскальзывает ладонями с его спины на талию, придерживая её лишь кончиками пальцев.       — Извини, Сону. Я…       — Наверное, это всё течка. Всё-таки инстинкты не обманешь, — неловко улыбается Сону, убирая руки с плеч Джея.       — Давай я отведу тебя и принесу все вещи?       — Было бы здорово. Гнездо из вещей чужого альфы совсем скоро образуется на кровати Сону среди плюшевых игрушек и белоснежных простыней. На тумбочке остаётся свеже заваренный чай, а после душа, Сону никак не может перестать думать о Джее, закрывая глаза и пытаясь уснуть.              

***

                    Третий день его течки Сонхун и Чонвон официально признали самым жутким. В этот день Сону самый капризный, крикливый и плачущий. Отказывающийся от еды, воды, сна и покоя, он лишь плакал, смотрел один и тот же мультфильм по несколько раз подряд и психовал, если вещи альф лежали не так, как ему было нужно, перекапывая из раза в раз гнездо заново. Впервые за долгое время, в этот самый тяжёлый день Сону остался один. А боли к утру вернулись. Чай не помогал, его вкус раздражал. Вся одежда неприятно липла к телу, но без неё ему тоже было неуютно. Он перекапывал весь свой гардероб, пока не начал плакать, осев на полу и не пришёл к выводу о том, что вся его одежда — ужасна, носить ему нечего и вообще он брошенный всеми одинокий омега, который даже ради здоровья себе альфу найти не может из-за дурацких принципов. Одетый в одну только чёрную толстовку Джея, что единственная оказалась не колючей, не шуршащей и не бесящей, он плакал навзрыд, сидя в ворохе своих и чужих вещей, из которых сделал гнездо прямо на полу. Примерно в самый разгар его плачущей истерики, в дверь вдруг раздался стук. Сону замер, шмыгнув носом и прислушавшись. Ну, вот, дожил, теперь его выселят за шум ранним утром.       — Сону? — но его взгляд проясняется, когда за дверью слышится голос Джея. — Сону, я могу войти? Бегло оглядывая комнату, Сону признаёт, что выглядит она, как большая свалка закрывающейся комиссионки, но один только яркий сандаловый запах заставляет его забыть обо всём и думать только о горячих ладонях и миндальных глазах, от которых вчера было так хорошо…       — Привет? — Джей прыскает смешком, опуская глаза вниз и видя Сону, что так и подполз по полу до двери, повернув ключ в замке.       — Привет, — он вновь шмыгает носом и заползает обратно в гнездо.       — Я подумал, что ты одним чаем сыт не будешь. И принёс тебе поесть, — Джей проходит в комнату и садится прямо на пол, неподалёку от Сону, ставя между ними пакет с едой.       — Что там?       — Жареный рис.       — Не хочу, — морщит нос в отвращении Сону.       — Пулькгокки.       — Тоже не хочу, — хмурится он сильнее.       — Мятное мороженое и манговый моти, — усмехается Джей. — И большой стакан карамельного айс латте. Сону подозрительно сужает глаза, глядя на Джея, что повесил локти на согнутые колени и смотрел на него так, будто не он принёс разнообразный набор еды, среди которой оказалась самая для Сону любимая, в любом его состоянии.       — А если и это не захочу? — ворчит он.       — Тогда мне придётся идти на кухню и, пока никого нет, жарить там свежее мясо, которое я купил перед тем, как заглянуть к тебе, — хмыкает Джей.       — У меня белая горячка из-за течки и ты мне снишься, да? Джей не сдерживается и смеётся, прикрывая глаза. Сону зависает взглядом на глубоких ямочках на его щеках, образовавшихся от смеха. Ему нравится…       — Я с детства рос, глядя на то, как отец заботится о папе во время каждой течки. Сидел с ним на кухне, пока он учил меня тому, как мне делать это в будущем со своим омегой. Я просто неплохо знаю теорию, но ещё никогда не использовал её на практике.       — Мятное мороженое, — тычет пальцем на пакет Сону. — Об этом откуда узнал?       — Сдаюсь, — фырчит Джей, приподнимая ладони. — Ночью пришлось списаться с Сонхуном и объяснить всю ситуацию. Он дал пару подсказок тоже.              — Предатель, — шикает Сону, закатывая глаза.       — Очень хороший друг, я бы сказал. Даже слишком. Мало какая пара альф позволила бы течной омеге жить с ними каждый месяц.       — Сонхун всегда шутил, что я их с Чонвоном сын на эти дни. Они никогда не жаловались.       — Тебе повезло с ними.       — С тобой, как я погляжу, тоже, — брякает Сону, подтягивая к себе пакет. И тут же краснея, когда до него доходит смысл сказанных им же слов. — Я не…       — Всё в порядке, — улыбается Джей. — Мне приятно, если ты правда так думаешь. А Сону вовсе не знает, как думать. Потому, что это его первая течка, когда о нём заботится кто-то, кроме его друзей. Первая течка, которую он проводит с чужим альфой, а тот не пытается залезть к нему в трусы. Первая такая спокойная течка, в которую он сам не лезет на стены и не воет от жутких болей. Хотя этим утром он даже не успел допить чай.       — Тебе разве не нужно в университет? — Сону открывает крышку с мороженого и с удовольствием вдыхает запах любимого десерта, тут же погружая в него ложку.       — Нужно, — поводит плечами Джей, доставая из пакета коробку риса. — Но я не могу туда пойти.       — С чего вдруг? — бубнит с набитым ртом Сону.       — У тебя течка. В университете полно других омег, с которыми мне так или иначе придётся столкнуться. Как и в автобусе. А я забочусь о тебе. И, поверь, если ты почуешь на мне чужой запах сейчас… — качая головой, Джей не договаривает и открывает коробку. А у Сону мороженое встаёт поперёк горла.       — Мы ведь не пара, — лепечет он. — Мне будет всё равно.       — Твоей омеге будет не всё равно. Ты сам вчера говорил, помнишь? Инстинкты не обманешь. Тебе не понравится, ты будешь нервничать.       — Но ты пропускаешь учёбу, Джей.       — Нагоню. Как ты себя чувствуешь? Сону не успевает ответить, потому что его телефон раздаётся вибрацией где-то в куче вещей и, отставив в сторону мороженое, ему приходится перекопать своё гнездо, чтобы найти мобильный и принять звонок от Чонвона.       — Привет, — в голосе друга слышится улыбка. — Как делишки?       — Хорошо. А у вас как? — настороженно отвечает Сону, бросая взгляд на Джея, уплетающего рис.       — Замечательно. Вернёмся в понедельник вечером с кучей новостей.       — Что…как это в понедельник вечером?! Разве вы не должны были вернуться утром и…       — Сонхун сказал, что о тебе там неплохо заботятся, — фырчит Чонвон. — Так что, мы решили немного продлить свой отдых и доделать кое-какие дела.       — Ты…       — Предатель, засранец, ага. Скажешь мне это, когда я вернусь. И ещё, может, что-нибудь интересное расскажешь. Джей у тебя, да?       — Откуда ты знаешь? — щурится Сону.       — Чуйка, — хмыкает Чонвон. — Я слышу у тебя вполне живой голос, надеюсь, что Джей не облажался с едой. Так что, не буду мешать и наберу вечером. Хорошего денька! Сону хватает ртом воздух, но отвечать злобно ему уже некому. Чонвон сбросил звонок первым.       — И ещё друг называется, — пыхтит он, откидывая телефон на кровать и хватая своё мороженое, набирая полную ложку.       — Что-то случилось? — Джей отрывается от еды, поднимая на Сону взгляд.       — Да. У них на свадьбе не будет свидетеля. Теперь.       — Что такого он тебе сказал?       — Забей, — вздыхает Сону, погружая ложку в рот и глядя прямо перед собой, насупившись.       — Не знал, что у них будет свадьба, — бубнит Джей.       — Только следующей весной. Но готовятся уже сейчас. Слишком много головной боли. Чонвон хочет торжество.       — Так по-омежьи, — усмехается он. Сону зеркалит его усмешку.       — Тоже думаешь об этом? А вот когда я так говорю Чонвону, он злится.       — Скажи ему, что на правду не обижаются.        Они смеются, доедая каждый своё. И всё же сталкиваются пальцами, когда Джей берётся за кофе, чтобы передать его Сону, а Сону и сам тянется за ним. Пальцы Джея тёплые, Сону не сразу притягивает к себе стаканчик, разрывая прикосновение.       — Мне сегодня немного не спалось, — вдруг говорит Джей, складывая мусор в другой пакет и стараясь не смотреть на Сону. — И я кое-что читал в интернете. Глупости, наверное, но…возможно, в этом есть доля правды.       — О чём ты? — Сону припадает к трубочке и с наслаждением втягивает карамельный латте, прикрывая глаза.       — Ты говорил, что чувствуешь себя странно. И что у тебя почти прошла течка, думая, что это от чая. Но я прочёл, что…знаешь, есть легенда о красной нити судьбы?       — Мгм. Но я не очень в это верю.       — Я тоже. Но точно такая же легенда есть и об истинности. Сону уставляется резко распахнувшимися глазами на Джея, вспоминая разговор с водителем такси. И сглатывая шумно.       — По каким-то там старинным поверьям, ходят легенды о том, что существуют истинные пары. И, когда у омеги течка, а рядом истинный альфа, то симптомы притупляются, появляется покой и…это глупо, я знаю, — посмеивается Джей, всё ещё не глядя на Сону. — Мы совсем друг друга не знаем, да и не существует этого. Но…читать было увлекательно. Сону вот не увлекательно совсем. Он всегда проводил течки с двумя альфами. своими друзьями. Однажды, к его несчастью, остался во время течки с альфой, с которым встречался, и едва успел сбежать от него, пока не случилось непоправимое. Но ещё ни с кем он не чувствовал себя в эти дни так…спокойно. Так правильно. И так, что ему хотелось бы остаться в этом состоянии примерно…навсегда.       — Легенды на то и легенды, — также нервно усмехается он. — Милая сказка для тех, кто верит.       — Да, ты прав.        Между ними повисает неловкая тишина. Сону вдруг чувствует лёгкое беспокойство, а ещё то, как слёзы подбираются к глазам. Списывает это всё на течку, гормональные скачки, но когда смотрит на Джея, понурившего голову и пытающегося сложить пустую коробку в пакете с мусором ровнее, неожиданно вспоминает кое-что ещё. А именно Сонхуна и Чонвона. То, как портится настроение у одного, если второй тоже чувствует себя плохо. То, как влияют они друг на друга эмоционально, потому что связаны. И на пробу тянется к рукам Джея, касаясь его пальцев своими. Горячая ладонь мгновенно обхватывает его полностью. А тяжесть из сердца и подступившие к глазам слёзы у Сону вдруг исчезают. Их взгляды снова встречаются и примагничиваются друг к другу.       — Тоже чувствуешь что-то странное, да? — бормочет Джей, перебирая его пальцы.       — Мгм. То, чего Сону никогда и ни с кем не хотелось. То, чего сейчас хочется больше всего на свете, что он даже отставляет стакан с недопитым латте в сторону. И тянет Джея к себе, не отрывая взгляда от его глаз.       — Сядешь поближе?       — Сону? — Джей неуверенно окликает его. — Ты зовёшь меня в своё гнездо.       — Я знаю, — кивает тот, медленно моргая. — Я хочу, чтобы ты был в моём гнезде, Джей. Опасливо оглядываясь, Джей возвращает взгляд просящим глазами Сону и, сжимая его руку крепче, переползает с пола в кучу вещей вокруг Сону, осторожно садясь рядом и не отпуская его ладони.       — Так?       — Наверное. Сону же неуютно ёрзает, пытаясь снова усесться удобнее, пока, наконец не сдаётся и не приваливается виском к плечу Джея. Следом за этим поворачивая голову и вжимаясь в него носом, вдыхая сандаловый запах, наполняющий лёгкие до опьянения. Его волос едва ощутимо касаются губы Джея, и Сону закрывает глаза, замирая вот так. За руку с Джеем посреди своего гнезда из их вещей. Успокоившимся, пригревшимся и до неприличия счастливым.              

***

                    Они расстались только ближе к вечеру. Когда Сону успел выспаться у Джея на коленях, а Джей пересчитал, кажется, каждый волосок на его голове, пока перебирал светлые прядки. Ночь перед последним днём у Сону прошла спокойнее, чем за последнее десятилетие. Ему снились приятные сны, он не просыпался и не ворочался, надёжно закутавшись в толстовку Джея и укрывшись их смешанными вещами. Воскресное утро тоже оказалось на редкость чудесным, как для четвёртого дня течки, так и для любого воскресенья Сону в целом.       — Доставка кофе в постель, — смеётся Джей, когда Сону выползает из кровати, чтобы открыть ему дверь.       — В такую-то рань, — зевает он, потирая глаза и отходя назад, чтобы пустить альфу в комнату.       — Ты можешь ещё поспать, я пока подготовлюсь к завтрашним парам. Я взял всё с собой. Джей скидывает с плеча рюкзак на стул и ставит стаканчики на стол. Сону же пытается проснуться. Его лицо слегка припухло, волосы спутанные спрятаны под широким капюшоном, а босые ноги неуютно ступают по прохладным половицам, пока Сону не забирается обратно в гнездо, вдыхая сандаловый запах альфы, перемешанный с кофе. И чем-то неприятным ещё. Сону морщит нос.       — В кофейне без других омег никак, извини, — поджимает губы Джей, садясь на стул напротив и отпивая кофе. — Поспишь?       — Теперь уже нет, — мотает Сону головой, так и кривя нос. — Не засну в этой вони.       — Ну, вот. Так хотелось порадовать тебя с утра… И, прежде, чем Сону успевает что-то сказать, Джей встаёт со стула. Сону дёргается вперёд, теряя остатки сна, чтобы остановить альфу и сказать, что он справится, а запах в итоге выветрится, но замирает с открытым ртом, потому, что Джей, берясь руками за края свой футболки, стягивает её вдруг через голову и швыряет на пол к двери, оставаясь в одних только джинсах.       — Оу… Он вытаскивает из гнезда наугад какую-то из своих вещей, что оказывается тонким кремовым свитером, и надевает на себя, падая обратно на стул и уставляясь на Сону так, будто он не сделал ничего удивительного.       — Так лучше? А Сону искренне теряется, не зная, как было лучше? До, пока Джей не оделся? Или теперь, когда от него пахнет ими двумя сразу. Но определённо знает омега внутри него, что удовлетворительно урчит не поддаваясь контролю Сону, тут же зажавшему рот ладонями. Джей ухмыляется довольно.       — Значит лучше, — кивает он, отпивая снова свой кофе и отдавая другой стакан Сону. Сону почти выдёргивает свой кофе и тянет его к груди, опуская голову и скрывая покрасневшие щёки.       — Завтра тебе ещё нельзя будет в университет, — говорит Джей, болтая лёд в стаканчике. — Попросить кого-нибудь из твоих однокурсников для тебя конспекты?       — Не стоит. Я возьму во вторник, когда выйду.       — Мне не сложно. К тому же, Чонвону они тоже понадобятся.        Сону грызёт трубочку, вздыхая. Потому, что эйфория улетучивается, а на её место приходят мысли о том, что течка заканчивается. А это значит, что Джей больше не будет приходить к нему, заберёт все свои вещи и…всё вернётся на свои места. Потому, что истинности не существует, они едва знакомы, а Джей…просто очень благородный альфа, который ему помог. И его будущему омеге обязательно повезёт с ним…       — Сону? Поднимая голову и шмыгая носом, Сону даже не замечает, как начинает плакать от своих мыслей, пока Джей, убрав стаканчик с кофе, не берёт его мокрое от слёз лицо в ладони, поглаживая щёки.       — Гормоны, — мямлит Сону, всхлипывая теперь уже от обиды. И прикосновения эти его ничуть не утешают, раззадоривают только. Он ведь потеряет их уже завтра. А Джей, как только найдёт своего омегу, будет утешать так уже его… Сону охает, распахивая глаза шокированно и уставляясь ими в тёплый миндаль, смотрящий на него. На солёных от слёз и горячих губах — чужие немного искусанные и бесконечно мягкие. Джей лишь слегка отстраняется, смешивая их дыхание и всё ещё глядя на Сону с этой невероятной нежностью и капелькой тревоги. Которой внутри себя Сону уже, как ни странно, не ощущает, будто не она душила его ещё пять секунд назад.       — Всё ещё бушуют? — тихо произносит Джей в его губы.       — Да, — выдыхает Сону, цепляясь свободной рукой за свитер Джея. — Только теперь иначе. И сталкивая их губы в ещё одном поцелуе, на этот раз закрывая глаза и целуя порывисто и крепко первым. Джею приходится отпустить его личико и упереться руками в кровать, склоняясь к Сону и целуя его в ответ, пока Сону, кажется, возносится к небесам от одних только их поцелуев и ощущения трепета в груди. Их запахи цветов и сандала смешиваются, словно закрывая их в плотном коконе и оседая на каждой клеточке тела. Окончательно прочно въедаясь, когда, разорвав поцелуй, Джей вдруг смещается ниже и вжимается носом в шею Сону, глубоко вдыхая его запах и заставляя тело дрогнуть. Стаканчик в руке Сону жалобно трещит, возвращая их обоих к реальности.       — Мне стоит извиниться? — загнанно шепчет Джей, отстраняясь от влажной шеи и припадая лбом ко лбу Сону.       — Да, если собираешься завтра исчезнуть, как будто не обнюхал меня только что, — хмыкает Сону, не открывая глаз и ловя каждый выдох Джея.        Но тот вдруг беззвучно смеётся сперва, а затем, подтягивается чуть выше, оказываясь своей пахучей железой аккурат напротив носа Сону.       — Разве мы не торопимся? — бормочет Сону, облизываясь и едва сдерживаясь от вдоха.       — Если поверим в легенду об истинных, то… Но вжимаясь крепко носом в золотистую шею и втягивая сандаловый запах до головокружения. Он чувствует, как смеётся Джей, потому что дрожат его плечи, но не слышит, оглушённый и опьянённый. Связанный первой ступенью отношений с альфой. Не впервые уже, но впервые ощущая это таким серьёзным и необходимым.       — Ты правда случайно попал в мою комнату в четверг? — слышит он, наконец, когда Джей перебирается на постель и кутает его в свои объятия, позволяя прильнуть боком к груди и всё ещё зарываться носом в тёплую шею.       — Правда. Я вообще тебя не знал до того вечера, — фырчит Сону, уютнее ёрзая и усаживаясь в крепких руках.       — Тогда точно судьба.       — Истинность?       — И она тоже. Они оба тихонько смеются и не отпускают друг друга до самого утра.