Кровавое табу

В небольшой хижине посреди леса сидел на вид молодой юноша, которого от человека почти было невозможно отличить, кроме кроваво-красных глаз, бледного лица и острых клыков, но парень бы добавил, что он намного обаятельнее и красивее чем какие-то люди. Высокомерия у него не отнять. Этим парнем был Джон, а точнее, Джон Дейви Харрис. Чистокровный вампир, гений и обольститель. Он стоял высоко в вампирской иерархии, так что силы и власти у него было предостаточно, как и прекрасных качеств, которые перечислять он мог долго. А вот сидел он здесь уже прилично, в пальцах перебирая конец своего оранжевого шарфа, зависая где-то в мыслях. Вот, прошло ещё немного времени, послышалась приближающаяся причина, почему такой интеллигентный вампир находится посреди леса в обветшалом домике, в котором ремонт толком делали только при его постройке. Первым в двери показалось прелестное, как бы назвал его Джон, личико, а за ними и длинные серые ушки, что, как всегда, непроизвольно двигались в стороны, прислушиваясь к окружению. Оборотень, как обычно, сначала осмотрел территорию, но как только он встретился с чужим взглядом, полностью вошёл в «дом», виновато усаживаясь за небольшой деревянный столик, за которым сидел и вампир.       — Лололошка, ты опоздал, - сказал Джон, рассматривая явно запыхавшегося оборотня, оставляя свой взгляд на шее, с которой спал шарф, оголяя загорелую кожу и изящную гортань.       — Джон, было сложно посреди ночи улизнуть на нейтральную территорию. Ты же знаешь, что наши встречи опасны, особенно если кто-то про это разнюхает, — уши Лололошки встрепенулись, а хвост ударил по деревянному стулу в явном недовольстве. Его тело разбалтывало о нём больше, чем эмоции на лице, за это Джон часто и критиковал оборотней, ведь их эмоции легко можно читать, а Ло всегда закатывал глаза на эти слова. Хотя признать честно, в этом была своя прелесть. Им не впервой нарушать многовековое соглашение о непересекании их видов, встречаясь в этой хижине. Именно они и привели это ветхое здание в порядок, прибрались и вполне мило обустроили его, но с того времени прошло слишком много лет. Когда-то, будучи детьми, они встретились в этом лесу и, несмотря на вражду народов, подружились. Может, это было из-за возраста или любопытства, а может, так было предначертано им судьбой, и они сладили, даже игнорируя слишком сильную разницу в воспитании, так и в мировоззрении.       — Ты по делу позвал или поболтать? - спросил напрямую Лололошка. Хоть он и рад видеться со своим старым другом, но их встречи явно зачастились. Он не прям против, но соклановцы что-то подозревают, хотя, предполагает Ло, они это списывают на привычную для Ло-шки гиперактивность и замкнутость, ведь для него пропасть в лесу на несколько дней было в пределах нормы, лазая по забытым заброшенным местам. В таких местах, кстати, они часто бывали вместе с Джоном. Вампира интересовали старинные книги и артефакты, а Ло — веселье и бои, так что в небольших экспедициях им было интереснее быть вдвоём.       — Ну-ну, красотка, а как же поговорить, обсудить дела насущные? - не услышав ответа со стороны оборотня, вампир продолжил, откладывая из рук свой бедный шарф, что был парным с Ло-шкой: — Ладно. Тогда перейдем ближе к делу, раз так хочешь. Вот мне интересно, что у вас говорят о том, если вас укусит вампир и попробует вашу кровь?       — Э… Ну… Разное, говорят например, что место укуса покроется язвами и будешь гнить заживо, больше на байки для детей похоже о заразности. А тебе зачем? - с сомнением посмотрел на Джона Ло. Не нравится ему, что парень начал издалека, да ещё и эту тему, на которую у обоих видов было наложено табу. Всем оборотням вбивали мысль, что столкновением с вампиром приведет к смерти, запугивая и настраивая против, выставляя тех как ужасных монстров. Еще с детства мелким щенкам говорили о том, что вампиры — это их враги, прокажённые, грязные и хитрые, демоны в человеческом обличии. Лололошка меньше всего подвергся подобному влиянию. С детства его интересовали все существа и со всеми он стремился сдружиться, а с теми, с кем не получалось, он дрался и даже так после дружил. Он не знал, что такое страх, а обучить ему этим было некому, отчего в первую же встречу с Джоном он произнёс: «Дружи со мной или дерись!». Это было так по-детски наивно, что любое упоминанье этого, и на лице Лололошки сгущались краски, губы приобретали тонкую от напряжения линию, уши же прижимались к пушистым волосам. Это смущало слишком сильно.       — Хм… Странно это, конечно, но даже в наших книжках информация разнится, - Джон поднялся со своего места, снимая с себя белые перчатки, что часто носил из-за своей брезгливости, и начал ходить из стороны в сторону, жестикулирую руками. — Где-то говорят, что клыки отпадут, — бредни, а где-то, что кровь оборотней настолько мерзкая, что больше вкуса крови и не почувствуешь… Про язвы у нас так же упоминалось. Этому вампиров не учили — а констатировали как факт. Многие преподаватели Джона говорили, что питаться оборотнями — это то же самое, что есть падаль или крыс, а некоторые приводили «реальные» случаи, когда вампиры просто сходили с ума, испробовав крови оборотня. Джон же верил в это слабо, ведь верить только слухам — бред. Он всегда был из тех, кто доверяет только практике и обоснованным и доказанным теориям. И такое не проверить он просто не мог… Джон подошёл к спине Ло, опуская свои длинные пальцы на чужие, напряжённые от постоянной работы плечи, массируя их. Лололошка сильнее напрягся, понимая, куда клонит вампир, но всё же спросил:       — К чему ты это завел?       — Ах, ну, Лололошка, почему ты такой тугодум, - Джон убрал свои руки с чужих плеч, резко разворачивая оборотня к себе лицом. Взяв бедного Ло за подбородок, Харрис приблизился своим лицом к чужому, тихо произнеся: — Я хочу произвести небольшой эксперимент. Разве тебе самому неинтересно, что будет, если я попробую твоей крови?       — Нет. От твоих экспериментов я только и делаю, что постоянно получаю проблемы, - Лололошка взял в свою руку чужую кисть, убирая её от своего лица. Однажды случилось такое, что из-за научных интересов Джона они попали в западню к охотникам, чуть не пристрелившим их. Джону понадобились их книги и фолианты, так что тот уговорил Ло-шку на то, что бы пробраться на базу охотников ночью и они это сделали, только вот слишком нашумели, от чего все логово проснулось и им пришлось убегать, еле оставшись при своих жизнях.       — Ну, красотка, чего ты? Я на восемьдесят девять целых и три десятых процента уверен, что всё безопасно. А после я обязательно тебе помогу и отплачу, чем хочешь. Ну пожалуйста, разве это не будет фурором? Лололошка долго молчал, пока Харрис в нетерпении ходил рядом, даже пару раз сделав сальто, чуть ли не ударившись о стол, места было тут маловато.       — Ну ладно, но немного, - Лололошка смущённо отвернулся, явно понимая, что потом пожалеет о том, что согласился, но несмотря на характер Джона, он ему доверял, ведь знал, что он явно просчитал всё, что мог… Ну или Ло на это надеялся.       — Ура-ура, тогда присаживайся на постель, - Джон отошёл подальше от Ло, пока тот не пересел на узкую кровать, что больше напоминала широкую скамейку. Её сделал Ло специально, чтобы порой кто-нибудь из этих двоих мог полежать на ней, но почти всегда это делал сам Ло, ведь Джон брезговал, объясняя это тем, что вся постель пропахла псиной.       — И… Где ты будешь кусать?       — Думаю, удобнее будет в шею, так что снимай шарфик, - Джон присел на край «постели», склоняясь над оборотнем, что сейчас был в полусидящем положении и неловко стянул шарф, оголяя крепкую шею. Вампир широко улыбнулся, сам предвкушая то, что произойдёт. Он резко оттянул воротник чужой рубахи, открывая загорелое плечо и выпирающие ключицы, облизывая свои губы. Прикоснувшись к шее сначала губами, Джон незамедлительно вцепился в неё, прокусывая крепкую кожу острыми клыками, сжимая челюсти до появления на губах красной жидкости. Из свежей ранки полилась сладкая кровь, отчего зрачки вампира увеличились, а пальцы на руках задрожали, сильнее сжимая ткань одежды. Это была не просто кровь, она была на вкус прекраснее любой, что он мог пробовать ранее. Божественный нектар, распаляющий горло своей терпкость и сладостью. Он мыча глотал горячую кровь, еле еле отцепляя клыки от раны, языком вылизывая струйки крови, что хлынули из укуса. Джон явно не предполагал, что кровь оборотня настолько сладка и вкусна. Джон не ожидал подобного. Думается ему, если бы на его месте был вампир слабее, тот бы явно сошёл с ума от столь дурманящего вкуса. Хотелось ещё, но вот ранить Лололошку ему не хотелось. Сначала нужно понять его состояние. Нехотя отодвинувшись от чужой шеи, Джон посмотрел на лицо оборотня, удивляясь чужой реакции. Всё лицо Лололошки горело ярко-красным, дыхание было сбито, а глаза широко распахнуты, зрачки были, как и у вампира, расширенные. Лололошка закусил губу, помутнённым взглядом смотря на Джона, словно умоляя его. Его уши были прижаты к голове, и только хвост мельтешил в стороны. Парень был возбуждён от простого укуса, но, похоже, не у одного него была такая странная реакция организма. Сам Джон осознал, что в штанах было предательски тесно, а желание попробовать этот прекрасный нектар вновь возрастало. Сжав в руках бедную рубаху, Джон впился в чужие губы, покусывая их в поцелуе, углубляя его. Его длинный язык по-хозяйски расположился в чужом рту, оглаживая волчьи клыки и смешивая слюну с кровью оборотня, заставляя попробовать себя же. Лололошка мычал, хватаясь своими когтистыми руками за тонкие плечи, поддаваясь напору и отвечая на горячий поцелуй, сплетая свой язык с чужим. Оба не отдавали себе отчёта, срывая уже мешавшую одежду друг с друга, раскидывая её по небольшому помещению. Джон кусал открытую шею, ключицы, плечи и грудь, почти с одержимостью слизывая кровь с новых ран, покрывая всё поцелуями и шепча странные комплименты, смешанные с пошлым бредом. Лололошка не сопротивлялся, постанывая под чужим напором и выгибаясь навстречу горячему языку. Казалось, что его голова гудела, а в глазах темнело от лёгкой боли, но он уже не обращал на это внимание. Их тела прижимались друг к другу. Оборотня пробивало судорогой холодная кожа напротив, что соприкасалась с его горячей, казавшийся огнем для вампира. Лололошка глухо стонет, приподымаясь к Джону и прижимаясь к нему пахом, что бы упереться своим возбуждением о его, сильнее распаляя вампира, что еле держался. Вот и штаны с волчонка были сняты, а Джон опустился ниже, расположившись меж крепких раздвинутых ног. Хвост бесяще мешался, из-за чего вампир убрал его, грубо оттолкнув в сторону и прижав к покрывалу, пока сам припал зубами к чистой коже бёдер, оставляя очередной укус, на который сверху послышался новый более громкий стон. Лололошка уже пылал, словно находился под магией инкуба или суккуба. А Джон не останавливался и с тем же наслаждением оставил ещё парочку укусов, только после этого он перевернул бедного оборотня, ставя на колени, вновь с силой сжимая чужой хвост и оттягивая его в сторону, открывая себе ещё неосвоенную территорию чужого зада. Теперь Ло смущённо стоял в колено-локтевой позе, постанывая от гибких пальцев внутри себя, пока Джон помечал его спину, рыча, прокусывал бедную кожу, явно намереваясь съесть бедного оборотня без остатка, пока тот скулил под ним, тихо прося двигаться быстрее. Когда внутри Ло уже свободно умещались три пальца, Джон оторвался от расписывания чужой спины укусами и потянулся к своему поясу, наконец стягивая мешающие штаны с нижним бельём, освобождая уже твёрдый член. Как бы Лололошку раньше не волновал вопрос, как у вампиров вообще стоит, сейчас он был предельно рад, что это происходит, ведь член его дорогого «друга» с напором входит в него, раздвигая девственные стенки. Джон мычит, ругаясь и постанывая. Насколько же чужое тело было горячим, в отличии от его. Чужая узость так и манила начать двигаться быстрее уже сейчас, но он подождал момента, пока сам оборотень не начал двигаться навстречу, желая продолжения. Вампир обхватил руками крепкую талию, впиваясь в кожу коготками, и начал двигаться сразу же с быстрого темпа, вбивая крепкую волчью тушку в «постель», которая ужасно скрипела, давая намёк, что может развалиться в совершенно любой момент, но это не останавливало этих двоих, с головой нырнувших в пучину похоти и наслаждения. Лололошка вновь выстанывал чужое имя, почти всегда не в силах произнести его полностью от столь быстрых толчков, что устремлялись прямиком в простату. Сам Джон был не лучше, впившись в чужую шею, лишь бы заглушить собственные стоны, он оглаживал мокрые бока его Лололошки, порой спускаясь к его паху, оглаживая напряжённые мышцы, но не трогая член, лишь дразня возбужденный орган. Было ужасно горячо, и даже прохлада ночи этим двоим не помогала. Их не останавливал и тот факт, что в этом лесу водятся охотники на нечисть, что в любой момент могли, патрулируя, застать их сливающихся в страсти. Им до этого не было дела. Сделав короткую передышку, Джон вышел из податливого нутра, переворачивая запыхавшегося Ло к себе лицом. Парень был этому не особо рад, ведь так хотя бы немного можно было заглушить стоны, что невольно вырывались с его губ, но теперь это не позволит вампир, с похотливой улыбкой рассматривающий смущение оборотня и его мягкие ушки, шерсть на которых была полностью мокрой. Джон закинул на свою талию его ноги, вновь проникая внутрь, сразу входя под таким углом, чтобы при каждом толчке стимулировать простату. Лололошка выгнулся, хватаясь за чужие плечи и царапая их до красных линий, что быстро пропадали с бледной кожи, но даже это не остановило Джона, лишь раззадоривая.Фрикции все так же были быстрыми, ведь Джон с неподдельным упоением вглядывался в раскрасневшееся лицо оборотня, что, как рыба на суше, открывал рот, пытаясь вобрать в лёгкие воздух, сразу же выбивающийся оттуда в очередном громком стоне. Перед глазами двоих вспыхнули огни, когда они пришли к разрядке. Не успев вытащить, Джон закончил внутрь, а Ло — на живот. Истощённый и измотанный оборотень только и смог тихо что-то прошептать, с нежностью смотря в чужие глаза и тяжело вздыхая. Джон же сожмурил глаза, когда по его телу прошлась дурманящая истома, и он наконец почувствовал легкую усталость, что обычно была несвойственна ему. Смотря на чужое расслабленное лицо, Джону и самому хотелось улыбнуться и сказать что-то нежное, но он не стал. Лишь вышел из растянутого сфинктера и быстренько магией всё убрал, напоследок одевая спящего оборотня в потрепанную от резких действий одежду. Бросать измотанного «друга» одного в лесу ему не хотелось, и поэтому он остался дожидаться, пока тот проснётся, тихо сидя подле него и поглаживая вихри спутавшихся от страсти волос, порой оглаживая и ушки, что даже во сне подрагивали, не даваясь в чужие руки. Внутри вампира все чувства смешались. Как бы он не оправдывал то, что всё случилось из-за чужой дурманящей крови, он понимал, что где-то внутри он давно думал об этом, засматриваясь на аппетитные формы своего друга. Чувствуя, что тот вот-вот проснётся, Джон нагнулся над парнем, оставляя на его лбу лёгкий поцелуй и обернувшись летучей мышью, ушёл. Ему всё ещё нужно переварить произошедшее и сделать пару записей об их «исследовании».