райтобер 2024

Год прошёл. Брианна уже год не видела мужа и сына. Целый год одиночества, тревоги и опасений. Она устала просыпаться в холодном поту от кошмаров, в которых Роджер обязательно представал мёртвым, а Джемми говорил мертвецки-синими губами, лёжа на поверхности воды, что во всём виновата только она сама. Невольно Бри стала замечать, что даже будничные вопросы дочери вызывают у неё раздражение. “Мама, а что будет на завтрак? Мама, можно мне погулять? Мама, какой сегодня день?” И порой это раздражение Брианне не удавалось контролировать. Она выплёскивала негодование на дочь, забывая о том, что должна защищать малышку в это непростое для них обеих время. Боясь допустить разлад, Брианна часто отпрашивалась с работы пораньше, и вот тогда и без того царившая в коллективе сексистская атмосфера стала невыносимой. Приходя домой, она снова срывалась, снова рушила хрупкий мир с дочерью, но ничего не предпринимала. Когда ей на работе предложили уволиться и жить на пособия от государства, Брианна взорвалась. Она взяла со стола начальника стакан с водой и облила того. Осознание пришло к ней значительно позже. Уже после того, как этот уже немолодой человек крепко выругался, стряхивая капли воды. А после душещипательной матерной тирады босс “заботливо” сопроводил её, впавшую в истерику, в кабинет психолога. У неё тряслись руки, ноги не слушались её, и Брианна несколько раз споткнулась перед этим кабинетом. Сама ругнулась. Начальник лишь хмуро поглядел на неё. Он был крепким мужчиной — довел её до двери, ни разу не дав ей упасть, усадил в кресло, дал стакан воды и без лишних слов вышел, громыхнув дверью. Потянулись минуты ожидания. Сидя в пустом кабинете, Брианна уставилась в одну точку — сквозь жалюзи на окне едва проглядывали лучи заходящего солнца. Возможно, его белый свет и тишина вернули ей спокойствие. Брианна, обдумав извинения, приподнялась. Она уже устремилась было к двери, собираясь произнести тщательно отрепетированные в голове извинения, как ручка щёлкнула с другой стороны, и на пороге оказался... он. — Боже, — выдохнула Брианна, увидев его лицо. Ноги подкосились. Она оперлась руками о спинку кресла за собой и вгляделась в лицо стоявшего перед ней человека ещё раз. — Не может быть… — шепотом, почти не шевеля губами, произнесла Брианна. — Это… неправда… Его взгляд не выражал ни недовольства, ни удивления. Лишь тень жалости… ЖАЛОСТИ! Мелькнула в этих знакомых голубых глазах. Толкнув рукой дверь, он продвинулся глубже в кабинет, и Брианна дёрнулась от него, как от призрака. — Мэм, — наконец, сказал он, едва заметно кивнув головой. — Присядьте, пожалуйста. — Что ты здесь делаешь? — Брианна повернулась, когда он миновал её и уселся в свой мягкий стул, но осталась стоять поодаль. — Не думаю, что мы с вами могли где-нибудь пересечься, — совершенно будничным тоном произнёс он и пожал плечами. Не считая отсутствующего на лице, под левым глазом, шрама, коротко стриженных вьющихся волос и современной одежды, он был тем же. У Брианны холодок скользнул вдоль поясницы, заставив её вздрогнуть. Она не решалась сделать и шага навстречу человеку, который уже, хвала богу, очень давно не посещал её ни во снах, ни в памяти, который в один миг для неё перестал существовать, а теперь… так внезапно, так… не вовремя объявился. Живой, здоровый. — Прошу вас, присядьте, — слишком вежливо для такой скотины, как он, но Брианна на негнущихся ногах подошла к креслу и присела. В этот миг она заметила, с каким облегчением выдохнул он, расправил плечи. А ещё… он положил левую руку на стол и на безымянном пальце сверкнуло потёртое обручальное кольцо. Точно обручальное. Брианна несколько раз осмотрела его: простое, наверняка, самое дешёвое. Вряд ли он стырил это кольцо. Потому что он… это не тот подонок. — И так, миссис МакКензи, — он обратил на неё взгляд — отчего-то Брианне он показался опустошённым. — Меня зовут Эд Галлахер. Я психолог. Тут Бри не сдержала смешка. — Понимаю, вам сегодня пришлось нелегко, — невозмутимо продолжил Эд. И приходится нелегко до сих пор. Особенно, когда даже в современном мире, в мире, в котором она надеялась зажить спокойной жизнью, объявляется человек, один в один похожий на того, кто изнасиловал её в восемнадцатом веке. — Благодарю вас, — ответила Брианна. Она не верила, что в этом столетии ей пригодятся услуги психолога с лицом Стивена Боннета. — Я не нуждаюсь в вашем участии. — Я не говорил, что вы нуждаетесь в моём или чьём-либо участии, мэм. Обращение “мэм” напомнило ей что-то американское. — Напротив, я считаю, что вы проявляете поразительную выдержку как женщина… работающая на гидроэлектростанции. Брианна хмыкнула. “А вы проявляете не поразительный сексизм”, — подумала она. Хотя после этих слов мистера Галлахера-Боннета она уже не так сильно торопилась уходить. В ней проснулся странный интерес. — Выходит, не такую уж поразительную, раз сегодня я напала на своего начальника, — она скрестила на груди руки, глядя в глаза собеседнику. Ей казалось, что он должен смутиться. — И это совершенно нормально, — Эд кивнул и почти незаметно улыбнулся. Ответ её насторожил. — У каждого человека бывают моменты, когда хочется выплеснуть свои эмоции. Мы устаём… — Значит ничего криминального в том, чтобы изредка обливать начальников водой? “Спасибо, падре, что отпустили мне все грехи”, — про себя добавила она. Его речь звучала настолько наивно, что ей хотелось всё время только одного — смеяться. К чему этот фарс? Разговорами не избавишь её от проблем. Пустая трата времени. — Никакого криминала в усталости, миссис МакКензи, — теперь он стал слишком серьёзным. — Уже хорошо то, что вы понимаете, что поступили неверно. Контролировать чувства трудно. Порой, невозможно. Брианна ждала, когда он закончит болтать и даст ей чудодейственные таблетки, чтобы она смогла контролировать чувства. — Тем более женщинам… — добавил Эд-Стивен. — Это было не обязательное уточнение. — Я хотел сказать, что у женщин больше обязанностей, чем у мужчин. Вы наверняка, приходя с работы уставшей, стараетесь позаботиться о своей семье: накормить, почитать сказки детям, постирать… — он заметил кольцо на её безымянном пальце. — Мистер Галлахер, — оборвала его Брианна — разговор уже начал утомлять её. — Я не буду обсуждать с вами свою личную жизнь. Он откинулся на спинку кресла. Правой рукой вытащил из кармана брюк пачку сигарет. — Поймите, — сигарету он так и не взял, просто покрутил в руке пачку и положил на стол. — У меня нет цели вытягивать из вас личное. Я лишь стараюсь помочь. Расскажите только о том, что вы испытывали. Что вызвало в вас злость? Брианна поняла, что он не отвяжется, как бы она ни хотела, а это значило одно — надо самой отвязаться от него. И она рассказала. Сухо, лениво, как будто из неё тянули клещами. В конечном итоге, Эд “Боннет” сдался. Он отпустил её. Сегодня пришлось задержаться на работе. Она попросила соседку присмотреть за Амандой. Оставалось лишь надеяться на то, что удастся заскочить по пути в бакалею. Но из-за этой внеочередной беседы с новым психологом на станции все планы накрылись медным тазом. В машине она сидела в восемь. Небо потемнело. Стал накрапывать дождь. Она повернула ключ зажигания. Двигатель что-то пробурчал, но вдруг заглох. — Чёрт, — сквозь зубы прошипела она. Недавно начал барахлить радиатор. Бри всё порывалась съездить в авторемонт, но за заботами не успела. — Придётся ночевать здесь, — она вышла из авто и хлопнула дверцей. Тут в глаза врезался яркий свет и тут же погас. Мимо проехал чей-то форд. Он остановился в метрах пятидесяти. — Вам помочь?! — крикнул знакомый голос. Снова он. Недоверчиво оглядев Галлахера, Брианна сжала в руке ключ зажигания. — Вряд ли вам будет удобно, — сказала Бри. Холодные редкие капли неприятно падали на лицо, и она поморщилась. — Вам в какую сторону? — будто не услышав её возражения, спросил Эд. Помедлив с ответом, Брианна всё же назвала ему улицу. — Поехали, я живу недалеко оттуда, — он открыл дверцу переднего пассажирского. Брианна кинула последний взгляд на станцию и села в форд. Дверца за ней хлопнула. Эд завёл двигатель, больше не говоря ей ни слова. На лбу его проявились глубокие морщины — сейчас он особенно походил на Стивена Боннета, однако морозца по коже Бри не ощущала с момента их встречи. Никакого предчувствия неладного. Неужели интуиция начала подводить её? Поначалу они молчали. Тихо шуршал в пыльном салоне радиоприёмник. Машина выглядит внешне новой, но внутри в ней не помешало бы навести порядок. Неужели супруга Эда не в состоянии заняться этим? Уборки раз в месяц хватило бы. Наверняка, он женат на тех, кто сидит днями напролёт дома, вышивает, готовит, читает журналы и моет полы. — Я не знала, что на нашей станции есть психолог, — первой нарушила тишину Бри. — Я здесь недавно, — сухо промолвил Эд. — Переехал из Ирландии месяц назад, всё никак не мог устроиться. Не все работодатели видят необходимость в штатных психологах. Но моя основная специальность — военный хирург. Военный… Брианна вспомнила о матери. Она не хотела показаться бестактной по отношению к нему и просто кивнула, не спрашивая лишнего. — Психологом была моя жена, — он вдруг улыбнулся, не так, как при беседе с ней, а шире, но улыбка быстро погасла. — Была? — это слово смутило Брианну. — До тех пор, пока она не погибла на войне, — откровенность поразила её — она с сожалением посмотрела на Галлахера, у которого желваки заходили под скулой. — Простите, — тихо произнесла Бри. — Вы ни в чём не виноваты. Разве что в том, что облили сегодня руководителя водой. Она усмехнулась. — А вот я ничем не смог вам помочь. Видимо, количество прочитанных книг не даёт нам уверенности в практике. Когда он подвёз домой, когда открыл дверцу, когда помог ей выйти из авто, Брианна поняла, наконец, что от Стивена Боннета в Эде Галлахере нет абсолютно ничего. Увидев свет в окнах особняка, Эд задержал на нём внимание. Возможно, услышав, что подъехала машина, Аманда подбежала к окну, потом повернулась и позвала кого-то. На её зов пришла соседка. Миссис Пристли обняла Аманду и вышла из дома. — Ваша дочь? — поинтересовался Эд. — Да, — сказала Бри, уже толкая от себя дверцу машины. — Ради неё я каждый день отпрашиваюсь пораньше. — А что же ваш муж? — этот вопрос показался Брианне слишком личным. — Он… уехал по делам. — Горло охватил спазм. Брианна отвела взор и, не глядя на Эда, сказала: — Спасибо вам за помощь, всего хорошего. Она вышла из авто, чувствуя на себе пристальный взор соседки, щурившейся за толстыми линзами очков. Собственная бестактность бесила её. Конечно, раскланиваться перед Эдом не стоило — он сам предложил помощь, но хотя бы посмотреть ему в глаза при этом, не поворачиваться к нему задом. Лучше бы им не пересекаться больше… — Спасибо большое, миссис Пристли, — Брианна собрала всю волю в кулак и улыбнулась ей. — Приходите завтра к нам на чай с пирогом. Она уже полгода старалась заполнить пустоту в доме этой милой старушкой из старинного особняка недалеко от Лаллиброх. Миссис Пристли не возражала: сама приносила пироги, даже научила Брианну готовить лимонный тарт, сидела с Амандой во время отсутствия матери. Своих внуков у миссис Пристли не было, дети разъехались в другие страны, муж работал на гидроэлектростанции механиком, поэтому и она так скрашивала одиночество. — Кто этот славный молодой человек? — старушка приобняла Бри. Но вот подобные вопросы вызывали в Брианне чувство, словно эта пожилая женщина заглядывала в её нижнее бельё. И не просто заглядывала — копошилась в нём с азартом следака. — Просто коллега. Моя машина сломалась, он и помог мне, — бросила нехотя Брианна. Она пожалела, что пригласила Пристли в выходной день на чай. Но… можно было выйти с Амандой в бакалею, закупиться продуктами и таким образом отдохнуть от всех. Сегодня Брианна была рада увидеть Мэнди. Поужинав, она поиграла с ней в конструктор, нарисовала Джемми и Роджера (живыми, улыбающимися), а затем даже прочитала дочери сказку. — Мама, а ты знаешь, что папа и Джемми прибудут завтра? — выслушав её чтение, спросила дочь. Брианна громко захлопнула книгу, удивлённо взглянув на неё. Первым же порывом она ощупала лоб Аманды: холодный. Она не заболела. — Давай спать, уже поздно, — устало пробормотала она, ложась рядом с дочерью. Аманда стала бояться темноты и того, что в ней таилось. Если бы она только знала, что её матери тоже не по себе в последнее время от посторонних звуков: заунывного скрипа, шороха, глухого стука, неуёмного шёпота собственных дурных мыслей. — Завтра ты мне поверишь, мама, — Мэнди подвинулась ближе, закрыла глаза, и вскоре от неё послышалось только сопение. Брианна долго ворочалась. Сердце ныло, предчувствуя нечто ужасное. В конце концов, она спустилась вниз и решила налить себе виски — не так давно она узнала, что лучшего способа бороться с кошмарами ещё не придумали. Бутылка опустошалась за три недели. Бри цедила, смешав алкоголь со льдом. Затем она брала и перечитывала письма матери и Джейми. Но сегодня она взяла их не для чтения. Глядя в огонь камина, она в последний раз бегло осмотрела все распечатанные конверты. Каждое слово она знала наизусть. От того ли теперь ни одно из них не откликались в её сердце? Бри аккуратно сложила первое в самолётик. Он мгновенно взлетел. Его полёт был недолгим. Приземлившись на горящие дрова, он загорелся и мгновенно превратился в пепел. Остальные письма она просто закидывала в топку, не тратя время на складывание самолётиков и прочих фигур. Бокал постепенно пустел. Уверенность в том, что она делает, только крепла с каждым новым глотком. Теперь у неё не осталось ничего, кроме собственных рисунков семьи. Брианна вспомнила, что там хранился ещё один рисунок. Она заглянула в тот шкафчик. С бумажных листов на неё смотрел Роджер. У неё он всегда улыбался. Роджер с Джемми. Роджер с Амандой. Роджер… Роджер с ней. Роджер с мамой и папой. Не находя нужное изображение, Брианна нервничала. Она швыряла листы на пол. И вот в самом конце ящика, замятый, потёртый, появился тот самый рисунок. Бри ухватилась за него дрожащими пальцами. Вид этого страшного лица, изуродованного шрамом, вызвал отвращение, но она удержала рукой лист. Прихватив пустые листы, карандаши, ластик и точилку, Бри пришла в ту же комнату, где трещали в камине дрова. Как в тумане двигались её пальцы по белому полотну. Она словно боялась не успеть на поезд. Линии наброска выходили из рук вон плохо. Ещё пара штрихов… портрет был готов. С первого листа на неё смотрел насильник, подонок, со злыми глазами, чья злоба пробирала до костей и сейчас, когда Брианна знала, что его уже не существует, что он лишь зыбкое воспоминание, лишь… помятый лист бумаги. Со второго — обычный человек. Даже… весьма привлекательной наружности. “Надо было его пригласить на чаепитие с пирогом”, — почудилось ей в треске дров, и Брианна резко отложила лист. Она встала. Глядя сверху, убедилась, что в портретах есть явная схожесть. Та схожесть, из-за которой совсем не хотелось больше пересекаться с новым коллегой. “Блэк Джек”, — подумала Брианна. Всё ещё не до конца верилось в это. Так недолго загреметь в психиатрическую лечебницу с диагнозом “параноидальная шизофрения”, или ещё каким потяжелее. И в то же время второй человек вызвал в ней любопытство. Она добавила пару штрихов. Взгляд явно был тяжелее, чем тот, что она изобразила. При внешнем спокойствии Эда эти светлые глаза будто бы заволокло толстым слоем пепла. И его слова о войне, умершей жене как бы подтверждали её догадки. Во взгляде Эда отпечатались ужасы военных действий: бомбардировок, обстрелов. Он ни капли не походил на тех людей, что выбрались из вооружённого конфликта с затуманенным рассудком. Если он смог помочь самому себе, то… возможно, есть смысл доверять его попыткам помочь… Бри уснула с этими мыслями на диване перед камином. Этой ночью она не видела ни Джемми, ни Роджера.