Дежавю

      Очень ярко. Слишком ярко, чтобы быть правдой.       Именно об этом подумал Рейн, оказавшись здесь. Это помещение очень похоже на самую обычную те́рму во Фростборне, но квадратной формы и с голубой, будто специально окрашенной, водой. Пол вокруг неё был гладким, состоявшим из мелких белых квадратиков, которые в странном освещении этого мира казались розовыми. Прямо над квадратной термой располагалось большое прямоугольное окно, рама которого тоже была слишком гладкой и однотонной для того, чтобы быть деревянной или каменной. Сквозь о́кна проникал странный розово-жёлтый свет, заливая собой всё помещение и окрашивая его в пёстрые, вырвиглазные цвета. Будто картина, нарисованная художником, который не знает о существовании чернил и тёмных оттенков краски. Пол из белой квадратной плитки, которая сменялась на синюю ближе к краю термы, стены из такой же плитки с незамысловатым орнаментом, табличка с надписью «мокрый пол» и другие предметы, которые казались уместными и не к месту одновременно, по типу стула странной формы в углу помещения, всё это было настолько ярким, что резало глаза. И ни один объект не отбрасывал тени.       Но почему-то ему казалось, что он когда-то был тут.       Рейн поднял голову и посмотрел в окно. За стеклом были видны лишь жёлто-фиолетовые верхушки деревьев, листья едва заметно шевелились, а через щель между рамой и окном пробивался тихий, словно искусственно созданный шелест. И больше ничего. Он никак не мог понять, где он находится, и это ещё сильнее вгоняло его в ступор.       Как вдруг, опустив взгляд вниз, Рейн наконец-то увидел нечто знакомое. На краю термы, опустив ноги в воду, сидела Абигейл, девушка, которая как раньше, так и сейчас, вызывала безудержную бурю эмоций в его душе. Рейн, уже собиравшийся подойти ближе к воде, встал как вкопанный, не в силах ступить и шагу ближе, словно боясь спугнуть ту, кого он собственноручно убил много лет назад, при этом всё ещё безудержно любя. Слова смешались в кашу в голове, и он не мог выдавить из себя ни слова. Он не знал, как ему начать разговор после того, что он сделал. Безусловно, он убил её не по своей воле, а потому что она представляла опасность для Фростборна, и только поэтому. Но, возможно, она этого не понимала.       Абигейл сразу заметила его. Она неотрывно смотрела на Рейна, прямо ему в глаза, губы девушки скривились, а брови выгнулись так, будто она сейчас заплачет.       Раздался первый всхлип. Жалостливый, тихий, стыдливый. Именно он и стал началом конца. Слёзы градом покатились по лицу Абигейл, а сама она быстро опустила голову. Плечи девушки вздрагивали в такт каждому её всхлипу и рваному вздоху. Огненно-рыжие локоны сползли с плеч и повисли над водой, которая шла кругами из-за слёз Абигейл.       Рейн не знал, как ему на это реагировать. Он замер как вкопанный, пытаясь что-то сказать, но удавалось ему только беззвучно шевелить губами, он был похож на рыбу, выброшенную на сушу. Чувство вины и сильнейшего в его жизни дежавю давили на него, заставляя чувствовать себя глупо.       Он так и не успел ничего сказать. Абигейл подняла на него заплаканные глаза.       — Прости меня. — Произнесла она, задыхаясь и прикрывая лицо руками. — Прости, пожалуйста. Я не знала, что так получится. Я не хотела. Ты меня ненавидишь, да?       Она была в истерике. После этих слов Абигейл снова опустила голову и разрыдалась. А Рейн не мог на это ничего ответить. Безусловно, он понимал, что, если бы он был на месте Абигейл, то реагировал бы точно также. Это ведь она «вероломно», как говорил Патрик, напала вместе с армией Незера на Фростборн, в котором раньше жила, убила множество мирных жителей и вполне могла убить его, Рейна. Но он сам прекрасно понимал, что он, вместо того чтобы убивать Абигейл тогда, в Незере, мог бы отвести её к Азуре, чтобы та помогла достать звезду из её тела. Абигейл не контролировала свой разум и действия тогда и, если бы он не струсил, то сейчас она была бы жива и счастлива рядом с ним. Но нет, он убил её, а после этого ещё долго страдал из-за собственной трусости. Но теперь с этим, к сожалению, ничего нельзя было сделать. Хотя…       Рейна словно током ударило. Почему нельзя? Абигейл ведь сидит сейчас здесь, живая и здоровая. Просто ему нужно всё ей объяснить, чтобы она перестала винить себя в случившемся. А потом они уйдут отсюда, правда он не знал, как. Но вместе они обязательно что-то придумают. Должны придумать.       Он сорвался с места и побежал к терме. Сейчас у него был вполне конкретный план действий, и в первую очередь ему нужно было оказаться рядом с Абигейл, чтобы она не натворила глупостей.       И стоило ему только об этом подумать, как Абигейл вновь подняла взгляд на него. Её лицо значительно побледнело, а в глазах появилась явная тоска и сожаление. Рейн остановился у кромки термы. Их разделяло всего несколько метров, которые ему нужно было либо проплыть, либо оббежать терму вокруг. И он не знал, какой вариант ему лучше выбрать.       Вдруг Абигейл подала голос.       — Прости меня.       Эти слова были её последними. Сразу после этого она, словно тряпичная кукла, упала спиной на плитку и сползла по ней в терму. Абигейл полностью погрузилась в воду, начав тонуть.       Думать было некогда. Рейн с места сиганул в воду, размашисто гребя, старясь как можно быстрее доплыть до медленно идущей ко дну девушки. Он надеялся лишь на то, что она не успеет захлебнуться, пока не окажется над поверхностью воды.       Подплыв к Абигейл, Рейн схватил её за талию и, вцепившись, словно утопающий в спасательный круг, начал тащить её наверх. Ото рта Абигейл не шли пузыри воздуха, а потому парень думал, что она задержала дыхание и сейчас, когда он вытащит её, вновь вдохнёт полной грудью и наконец-то его выслушает.       Секунды длились мучительно долго, вода словно старалась похоронить их заживо. Рейн плыл что было сил, уже почти задохнувшись, однако в последний момент перед полным обессилением всё же смог ухватиться за край термы и вытащить себя, а затем уже и Абигейл на поверхность.       Бросив обмякшее тело девушки на плиточный пол, он наклонился над её лицом, прислушавшись. Дыхания не было слышно. Тогда Рейн схватил её за запястье. Пульса тоже не было. Парень принялся откачивать девушку так, как его когда-то учили, надавливая на грудную клетку и иногда наклоняясь, чтобы сделать искусственное дыхание. Вода лилась изо рта и носа Абигейл, но эффекта не было. Рейн всё больше отчаивался.       Когда силы иссякли полностью, парень упал на плитку рядом с Абигейл и закрыл лицо руками, жалостно застонав. Он знал, что она снова умерла по его вине. Если бы он успел схватить её, вытащить из воды, или хотя бы сказать что-то до того, как она упала в терму, то Абигейл была бы жива и, возможно, спокойна. А сейчас у него не осталось ни единого шанса вернуть её к жизни. И это било под дых сильнее, чем что-либо.       Убрав руки от лица, парень уставился в белый потолок. Тени от листьев деревьев с улицы причудливо танцевали на нём, словно создавая свою театральную постановку, пытались донести до него свою историю. Но Рейн не хотел смотреть на это. Он был сыт по горло и своей историей.       В эту секунду на него вновь снизошло озарение. Он понял, почему это место было таким знакомым ему.       Сожаление, вина, злость на себя и на обстоятельства. Он каждый раз чувствовал всё это здесь. Он каждый раз проживал этот сценарий с близкими ему людьми. Стоял как вкопанный, пока они кончают с собой в этой чёртовой воде. И каждый раз они плакали. Плакали, смотрели на него мокрыми от слёз глазами, просили прощения. А он каждый раз молчал, пытался их спасти и терпел неудачу. Каждый чёртов раз. И он продолжит терять своих близких раз за разом, он знал. Это замкнутый круг, из которого не выбраться.       Рейн сел и, протерев глаза, уставился на воду. Та снова была спокойна, будто не унесла жизнь Абигейл пару минут назад. Взгляд Рейна остекленел, он подполз к кромке термы и посмотрел на дно, выложенное такой же плиткой, что и пол, и стены этого странного помещения.       Возможно, сейчас у него есть шанс покончить со всем этим. Раз и навсегда.