Старые знакомые

Три щелчка, вернулся Чонхо. Скрип двери, завывание ветра, шуршание плаща, — «Был дождь. Видимо, недолгий и закончился не так давно. Странно». Четыре раза стукнули ботинки об пол, Чонхо зашел в комнату. Еще десять шагов и послышался скрип дерева — он сел перед Юнхо. — Погода сегодня странная, — без приветствий начался доклад. Было в голосе Чонхо нечто скрипящее, но мягкое, это походило на звук снега под ногами, когда он еще мягкий и лишь слегка схватывается на глубине. — Дождь шел, — секунда молчания. — Видимо, мертвый лес собирается преподносить нам новые сюрпризы. Я не был здесь уже 50 лет. — Но никто не упоминал, что что-то поменялось, — почти шепотом добавил Чонхо. — Здесь часто прячутся банды. И они никогда не видели дождя. — Значит, Боги решили показать нам что-то большее, — «абсурдный вывод», — или Ких'айрен, — «а вот это уже более вероятно». — Все также никого? — Никого, — стул Чонхо заскрипел, но шагов не последовало. Видимо, он не стал вставать, — ты так и не объяснил, что конкретно мы тут ищем. Точнее, что ищу я пока ты тут сидишь, — два шага, скрип стола, Чонхо облокотился на него. — Да, я помню про сгоревший дом, но это же как искать иголку стоге сена, я сомневаюсь, что он тут один, я видел уже десяток. Ты даже не объяснил, как он выглядит. — Ты… — Поймешь, когда увидишь, да-да, видели, плавали — глубокий вдох. — Ладно, я не глупый, понимаю, что я почувствую магию. Из-за того дома это место же и стало мертвым лесом? — Дом тут ни при чем, вопрос в его жильцах. — В нем кто-то живет? — послышалось шуршание одежды. — Жил, — поправил Юнхо. — Это был мой дом как раз около 50 лет назад. — Стой, мы ищем, — Чонхо остановился и на какое-то время вместе с ним будто остановилось все, тишина, — проход к Ких'айрену? — Юнхо кивнул. — Да ты больной на голову! Зачем тебе он вообще? — Голос Чонхо стал выше, из него исчезла обычная мягкость, а скрип только усилился. — Технически, это не проход, — попытался успокоить его Юнхо. — Тот портал был рассчитан на один раз. Более того, огонь и время должны были разрушить часть символов. Однако это все еще эпицентр проклятия. Через него все еще можно привлечь внимание. Всех и сразу. А это то, что нам нужно. — Ты опять хочешь разозлить Их? — Шаг, скрип стула, Юнхо почувствовал тяжесть рук на плечах. — Хватит играться. Тебе не хватило глаз, не хватило Минги? Не хватило того, что Боги не общаются с тобой последние 50 лет? — Но я не перестал быть их посланником, я все еще жив, — Юнхо был уверен, что знает, как выглядело лицо напротив. Презрительный взгляд с поднятыми бровями, который пытается просверлить в нем дыру. Больше инстинктивно, так как само выражение лица теперь не имело значения. — А значит они все еще в меня верят. И могут что-то сказать. — Я не буду тебе помогать пока не узнаю всю историю. — Мы теряем время, которого у нас и так не много, — Юнхо вздохнул. Очень длинная пауза. Он знал, что если Чонхо поставил условие, его надо выполнить. Другого варианта тут нет. — Ладно, я расскажу.

***

Возможно, люди не должны знать всего, что происходит в мире. Потому что мы неспособны осознать все, что существует во вселенной. Но меня привлекала возможность узнать больше. Больше сотни лет изучения магии, ее источника, я даже стал близок с богами ради этого. И все еще мне надо было узнать больше. Я знал, что божественная сторона магии – это лишь половина восприятия, и чтобы познать вторую нужно понять дьявола. Были ли довольны такими моими исследованиями боги? О, на тот момент еще как. Им казалось, что, если я смогу понять источник, я узнаю, как от нее избавиться. Тогда я не понимал эти мотивы до конца и думал, что нужно бороться со злом, окончательно отрезать его от мира, сейчас-то мне очевидно, что такие категории как добро и зло невозможно выделить, ты лишь строишь иллюзию того, что считаешь правильным и живешь с этим. Тогда же я нашел книги, где писали об этом. Но кто послушает предостережения на пороге великого открытия?! Никто, и тем более не я. В тот год мне исполнялось сто тридцать семь, не так уж и много для эльфа. А я уже достиг всего – неплохое положение, благосклонность богов, любовь. Минги никогда не лез в это. Он говорил, что ему не дана магия и хорошо, потому что если бы он понимал, то никогда не остался бы рядом. Возможно, лучше бы он понимал. В этот же год в библиотеке одного лекаря Линтерейха мой ученик нашел исключительную книгу. Это был старый дневник одного из предыдущих посланников богов. Обычно нам запрещено оставлять записи о себе и своих исследованиях, так как считается, что знания, данные богами, настолько сакральны, что рядовой читатель на сможет их воспринять. А всякие попытки это сделать кончались тем, что записи предшественников уничтожались самими покровителями. Я должен был насторожиться еще в момент, когда увидел этот дневник. Но тогда я посчитал, что это просто одна из вещей, которой повезло оказаться в нужное время в нужном месте. Маленькая библиотека на окраине мира явно не то место, где найдется тот, кто поймет, что там написано. Записи рассказывали о таком явлении как «демонические отродья». По словам автора они в своей сути очень похожи на посланников богов, но только работают на углубление разрыва. Невозможно сказать, кто они, так как часто их покровители дают им символы настоящих богов, так что каждый из нас может быть демоновым отродьем. В дневниках также указывается, что силу они черпают непосредственно от своих покровителей, которые в свою очередь никогда не раскрывают, в чем именно она заключается. Автор говорил, что «демонические отродья» иногда даже могут действовать в интересах какой-либо мировой фракции, если понимают, что она только усугубит положение разрыва. Но чем дальше шли эти записи, тем хаотичнее становился язык. Некоторые записи состояли буквально из одного слова. Чаще всего это были «ложь» или «смерть». Однако они резко закончилось, последний год дневника представлял из себя просто заметки деревенского лекаря. Я думал, что приблизился к ответу на свой вопрос. Тем более Они не останавливали меня. Но находясь так близко я все еще оказывался безумно далеко от самой сути. К тому, откуда сами покровители черпают силу. И тогда я подумал, что в этих последних записях должен быть шифр. Шифр, за которым скрывался ответ. Проблема в том, что этот шифр был, очевидно, крайне комплексным и разгадать его самостоятельно я не мог. Как и не мог показать его кому-то. Тогда я подумал, что единственный человек, который может мне помочь, и которого это в любом случае заденет – Минги. Конечно, он ничего не знал о природе магии, но здесь нужно было не это. Скорее логическое мышление и способность создать новый концепт, которого я мог не увидеть. Здесь взгляд не знакомого с принципами магии человека был только кстати. Эгоистично ли это? Более чем. Не просто эгоистично, а глупо. Найдя дневник, я должен был сбежать ото всех, и в первую очередь от дорогих мне людей, чтобы не унести их с собой на дно. Потом мне стало ясно почему, но тогда в моей голове была лишь цель разгадать код. Он не смог мне отказать. Он редко мог это сделать в целом. Я бы тоже не отказал. Но Минги даже не попытался мне отговорить. Знал, что бесполезно. Никогда не думал, что пожалею о том, что есть человек, понимающий меня настолько глубоко. Минги поставил лишь одно условие – уехать из города. Я и так планировал сделать это как можно скорее. Но не для того, чтобы обезопасить кого-то, нет, этого не было в моей голове, скорее чтобы никто не узнал, чем я занимаюсь. Особенно мне хотелось скрыться от церквей. Мне казалось, что я делаю что-то запретное, что зайди я в церковь с этими знаниями, я умру на месте. Статуи Богов стали для меня почти уродливыми, мне казалось, что каждая из них смотрит на меня, постоянно наблюдает и хочет вынести приговор. Я не сказал об этом тогда никому, да никто бы и не понял. Ведь Боги всегда наблюдали за посланниками, в этом не должно быть чего-то странного или необычного. Но это был другой взгляд, взгляд, которого я не знал до тех пор, но который теперь ощущаю на себе всегда, когда возвращаюсь в город. Мы уехали в этот лес. Еще живой, уже тогда опасный и закрытый. Как и сейчас, он был местом для банд или некромантов, так что рядовой человек не сунулся бы сюда. Пытаться их выгнать из леса все равно что бороться с лесным пожаром водой из колодца. Идеальное место, чтобы прятаться. Но нужно было время, чтобы найти место и сделать хотя бы какой-то дом. Это время мы жили и работали в городе, стараясь привлекать как меньше внимания к нашим перемещениям. Тогда я еще не был на вершине иерархии себя, а скорее являлся одним из талантливых магов, которые заперлись в доме и книгах, исследуя неизвестное. У меня не осталось друзей, что играло на руку. Минги же никогда не заводил их. Сама его работа не подразумевала дружбы. Либо ты воткнешь нож в спину либо тебе, так что доверять было некому. А исчезнуть на несколько месяцев или даже лет не было проблемой, наемники часто пропадали, это мог бы быть просто очередной заказ. Так что спустя три месяца постоянных вылазок и попыток разгадать хоть часть кода, несмотря на абсолютную безуспешность этого занятия, мы перебрались в небольшой домик в лесу. Моя магия и навыки Минги позволяли нам не выходить оттуда до тех пор, пока мы бы не закончили наши исследования. За два месяца там мы тем не менее так и не приблизились к разгадке шифра. Казалось, что все, что мы перебирали, выдавало только несвязный набор букв, не похожий ни на одно слово какого-либо языка. Мне ужасно не хватало информации. Она будто лежала под носом, но в то же время ускользала с каждым часом все дальше. Тогда я решился на отчаянный шаг. Я хотел попробовать поехать в деревню, где хранился этот дневник и найти дом лекаря. Но делать это должен был я один. Странствующий маг, расспрашивающий о лекарских практиках, будет нормой, тем более учитывая, что мой ученик там уже был. Но вот если он будет не один – это будет проблема. Передо мной стояло, однако, несколько очевидных препятствий. Первое – оставлять Минги одного посреди леса мне не хотелось. Несмотря на то, что я знал — он может постоять за себя, с набегом банды один человек не справится, а как только я уйду все магические свойства дома растворятся и найти его стало бы легче. Но и взять его с собой я не мог. Маг с вооруженным человеком всегда воспринимался либо как человек Инквизиции, либо как некромант. Рядовые маги путешествовуют одни в силу кодекса. Вторая проблема состояла в том, что я не был уверен, сколько времени у меня займет путешествие. Даже если пользоваться магическими башнями путь до Линтерейха составил бы неделю, а мне надо было еще и отыскать деревню, которую я знал лишь по названию. Ученики редко рисовали карты мест, в которых они нашли артефакты, потому что, как не печально это признавать, их было бы негде хранить. Это был первый раз, когда Минги высказал свое мнение. И главным его вопросом было – что мне говорят Боги. Но Они молчали. Молчали уже три месяца, а я забыл про них. Мне казалось, что это нормально, потому что и до этого Они иногда оставляли меня на годы. Но сейчас это ощущалось иначе. До того я всегда чувствовал, что Они слушают и смотрят, что я делаю, я понимал, что и сам могу обратиться к Ним. Но в этот раз. В этот раз я не мог даже примерно понять, где канал, куда мне идти, на секунду я стал тревожиться, что никогда больше с Ними не свяжусь. Но я был жив. А если посланник жив, значит Боги его не оставили. Значит это просто новая форма отношений. В этом я убедил себя. Но Минги я сказал лишь то, что Они и раньше оставляли меня, ничего такого тут нет. Сейчас понимаю, что он не поверил в это. Думаю, Минги понимал, что есть какое-то «но», которое ему недоступно. Это был единственный его вопрос. Может так он пытался заставить меня понять, что я совершаю ошибку, но жажда открытий была сильнее. Мы стали готовиться к моему отъезду. Я надеялся вернуться как можно скорее, потому что Минги не собирался покидать дом, мимолетное появление было для него опаснее, чем долгое отсутствие. До Линтерейха я добрался без особых проблем. Несмотря на политический хаос, школы не закрыли свои башни и достаточно спокойно принимали каждого, кто проходил через них. К своему счастью, я не встретил ни своих учеников, ни учителей. Почти все хранители башен были просто хорошими знакомыми. Один однако показался мне странным. Он спрашивал, зачем мне ехать так далеко, а ответ об изысканиях его не удовлетворил. Казалось бы, что может более естественно для мага чем тяга к знаниям, но он хотел знать, какого рода знания я стремлюсь получить. Отвечать на вопросы я тогда отказался, что никак не оскорбило его, так что я списал этот инцидент на банальное любопытство. В Линтрейхе меня встретили холодные горные вершины и первый снег. Приехав из теплой Азри, где осень еще только начиналась ко мне будто пришло осознания, что я сделал, и как далеко я забрался. Однако это было лишь начало моей охоты. Теперь передо мной стояла задача сложнее – найти деревню. Я решил пойти по самому простому пути и попытался найти информацию в библиотеке Башни. К моему сожалению, работа эта затянулась из-за того, что ее хранитель уехал, а больше никто не знал точное расположение томов. Три дня были потрачены на поиски и анализ карт. Возможно, будь со мной Минги мы могли бы решить этот вопрос быстрее, но ни он ни я не могли появляться в среде друг друга. Спустя три дня однако я понял, куда мне нужно было добраться. Место это было на удивление всего в двух днях пути от башни по картам, но учитывая погоду мне надо было закладывать минимум три. Я попытался прикинуть, есть ли по пути какие-то более крупные селения, где без проблем можно было бы остановиться, но понял, что это бесполезно. Деревня располагалась в горах и по дороге к ней лишь изредка мелькали такие же небольшие уголки жизни. Так что лучше было рассчитывать только на свои силы. На следующий же день я решил подготовиться к тому небольшому путешествию, что мне предстояло и провел почти весь день в окрестностях Башни в поисках провианта и теплой одежды. Я собирался ночевать в лесах, а значит замерзнуть будет проще чем кажется. Тратить магические силы направо и налево было абсолютным расточительством, учитывая, что я не мог быть уверен, где именно мне придется спать эти несколько дней пути, и какие звери водятся в этих лесах. Кодекс защищал меня от людей, но не от природы. Улицы Хейрнарда, близлежащего города, оказались очень странными. Я был в Линтерейхе всего единожды, во временя учебы и надеялся больше никогда его не посещать. Эта страна была пугающей во всем: ее обитатели – все сплошь белые как лист со светлыми волосами и горящими белым светом глазами, держащие рабов, этих странных каменных существ, так похожих на обычную разумную расу; их города, состоящие из узких улиц, на которые почти не попадает свет из-за надстроек домов, таких же серых как небо здесь. Я не представлял, что здесь может светить солнце или расти пышное лиственное дерево. А еще у меня вызывал отвращение запах. В Хейрнарде он был такой же, как в моих детских воспоминаниях. Запах гари, копоти и золы. Казалось, что каждый тут состоит из него. Торговая площадь города была неприметно маленькой, а в лавках я встречал лишь подозрение и почти полный отказ что-либо мне продать. Но мне все же удалось достать неплохую одежду и еды на примерно пять дней пути. Так, я отправился в путь. Дорога в деревню оказалась на удивление оживленной. Нет, это очевидно не был центральный торговый путь, но мне то и дело попадались телеги и группы странников. Однако чем дальше в горы этот путь вел, тем меньше их становилось. В первый день пути мне повезло наткнуться на достаточно приветливых жителей, которые были рады приютить странника на ночь. Они сказали, что год назад к ним заходил маг, невысокий смуглолицый мужчина с темными кудрявыми волосами. Тогда они подумали, что удивительно, как такие люди вообще находят эти места. Я сразу понял, что это был Ёнчже, тот самый ученик, который нашел дневник. Хозяева дома долго восхищались тем, что я эльф. Они никогда не видели их, во многом полагая, что это либо сказки, либо эти существа настолько выше их материального сознания, что встретиться с ними дано лишь в мечтах. Я постарался разуверить их в этом, сказав, что эльфы сейчас живут очень по-разному, хоть это и правда, что многие из них потомственные аристократы. Все-таки долголетие, как и сакральный статус, способствует накоплению имущества. Второй и третий день оказались сложнее. Дорога шла в гору, людей на ней становилось все меньше. И если во второй день я нашел поселение, где, хоть и не без долгих уговоров, но смог переночевать, то третий день мне пришлось провести в лесу. Из-за снега и холода надо было сконструировать магическое убежище. Как бы я не хотел обращаться с магическим запасом аккуратно, здесь это было необходимо. Чтобы снизить потребление магии я рискнул и не стал маскировать его совершенно, так что животное или человек мог бы найти его ночью. На мою удачу этого не случилось хоть я и понимал, что на обратном пути мне, вероятно так не повезет. На четвертый день я наконец пришел в нужную деревню. Она состояла всего из шести небольших домов. Большая часть из них представляла из себя крепко сбитые деревянные землянки, снаружи у которых были видны лишь небольшие окна, дверь и печная труба. Сами здания были разбросаны по территории заснеженного плато слишком свободно, будто жители не хотели друг с другом говорить и держались каждый своего места. Это было очень непохоже на те мелкие, узкие улочки городов. Однако ощущение от этого было лишь более гнетущее. Поля снега, отвесные скалы и гигантские хвойные деревья помещали тебя в бесконечное пространство, в котором не поможет никто, а магия потухнет быстрее, чем ты успеешь ее сотворить. Именно тогда я впервые почувствовал, что остался один. Не только материально, но и духовно. На мне не было Глаз. Я впервые испугался. Но идти назад было поздно, я должен был закончить начатое. На входе в деревню будто ожидая меня стоял рослый светловолосый мужчина. Он был похож на всех, кого я уже встречал, но все же жизнь в отдалении привнесла определенную суровость в его облик. Особенно жутко выделялось отсутствующее ухо, на месте которого остались лишь шрамы и дыра слухового канала. Самый большой шрам тянулся от середины шеи и исчезал где-то в волосах. Первое, что он спросил – зачем я здесь, и если я пришел продолжить дело «того мелкого с палкой», то мне стоит как можно быстрее это сделать и уйти. Незнакомец говорил на удивление четко и удивляло это не столько из-за отсутствия уха, сколько из-за отдаленности этого места. Казалось, что язык он знает не просто из речи, но даже умеет читать. Особенно меня пугало то, что он сказал «закончить». Это убелило меня, что то, что я ищу должно быть здесь. Скрываться было бесполезно, да и у меня правда было не много времени – я прямо сказал, что, да, мне нужно в дом лекаря. Задавать вопросы этому человеку казалось бессмысленным, он не ответил бы. Он знал зачем я здесь, откуда и почему дело лишь его, мои вопросы могли его только разозлить. Незнакомец повел меня вглубь деревни. Мы молчали и все вокруг молчало, даже снег бесшумно рассыпался под ногами как песок. Слышно было лишь наше дыхание и шелест одежд. Ничего казалось не могло нарушить жуткий покой этого маленького мира. Домик лекаря оказался совсем небольшим убежищем, путь к которому изрядно занесло. В нем, по всей видимости, давно разбились стекла, и на месте окон были деревянные заслоны. Из печной трубы не шло дыма, а дверь очевидно заледенела. Здесь, достаточно высоко в горах, зима была суровее и дольше, я предположил, что она может почти никогда и не заканчивается. Мой проводник тогда сказал, что заходить в дом он не будет, ему там делать нечего, а я могу искать то, что мне нужно, как угодно. Старый лекарь погиб около десяти лет назад, а новый так никогда и не появился. Он даже сказал, что я могу остаться здесь на ночь, но уйти должен завтра с рассветом. Несмотря на плохое состояние дома и мое нежелание проводить ночь в этой бесконечной тишине, выбора у меня не было. Развести огонь требовало меньше сил, чем создать надежное магическое убежище. Да и я не был уверен, что мне повезет не наткнуться на дикую фауну этих мест во второй раз. Едва ли я успел поблагодарить незнакомца, как он сразу же ушел оставив меня наедине с домом и собственными мыслями. Первым делом мне надо было развести огонь. Я нашел несколько отсыревших бревен и пустые листы бумаги. С моей магией этого могло хватить на большую часть ночи, если быть экономным. Из-за забитых ставень в доме стояла почти кромешная тьма. Я мог лишь различить общие силуэты объектов, поэтому разжечь печь и сделать что-то на подобие лучины было моей первостепенной задачей. Как только с этим было покончено, я мог начать осматриваться. Несмотря на то, что дом стоял 10 лет заброшенный в нем было более-менее чисто. Думаю, в первую очередь из-за того, что недавно тут был Ёнчже. Однако следы времени были очевидны: доски в полу начали гнить, почти все травы на полках одновременно и засохли и намокли от снега, многие книги за 10 лет отсырели. Удивительно, что сам дневник был в отличном состоянии и будто подвергся времени лишь слегка и все это время стоял в сухой городской библиотеке, где хранитель бережно следил за тем, чтобы ни один том не пропал. Проблема была в том, что этот порядок мне предстояло абсолютно нарушить. У меня было мало времени, а я даже точно не знал, что должен найти. Первым делом стоило поискать следы магии. Проблема была одна – их тут было очень много, и уловить определенные казалось непосильной задачей. Особенно, когда ты не знаешь, какого рода магию ты ищешь. Перебирать все виды магии у меня не хватило бы сил и времени, так что я остановился на иллюзиях и преграждениях. Это то, что может помочь спрятать предмет. Однако это мало что дало. Следы других типов, гораздо новее перекрывали все, что могло тут оставаться. Оставалось лишь вручную искать печати. Следующие несколько часов я потратил на то, чтобы просмотреть каждую полку и каждый угол дома, я вытащил все книги и поставил обратно, я отодвинул всю мебель и посмотрел все ставни и половицы, но ничего не нашел. Казалось, будто я что-то упускаю, но мне было в упор не понятно что. Я будто искал иголку в стоге сена, не найдя сам стог. Но ни за что я не мог сдаться и уйти, особенно зная, что тут действительно что-то есть. Не просто же так незнакомец говорил о том, что я должен «закончить» дело. Если он знал о том, что здесь происходило, значит все должно было быть проще. Я усложнял задачу. Я пытался найти что-то спрятанное, секретное, а мне надо было найти что-то настолько же очевидное, как журнал записей. Что-то настолько же простое и неприметное. Ведь если хочешь что-то спрятать, спрячь это на самом видном месте, так никто не поймет, что это вообще нужно прятать. Именно в этот момент я нашел кирпичи. Здесь их лежало несколько, как мне сначала показалось, просто оставшихся от постройки печи. Но лишние кирпичи в деревне – это в целом странно, их бы применили с соседнем доме или еще где-то, но еще больше меня должны были насторожить клейма. То что они вообще были невероятно. Зачем при формовке сырцового кирпича на месте кому-то понадобилась форма с клеймами. Теперь, когда стало понятно, что именно я искал, следовало понять, что из этого имеет смысл. На первый взгляд все кирпичи показались мне идентичными, так что я уже чуть не решил, что это все лишь мои фантазии, но потом я выложил их в ряд. Многие из них были действительно идентичными. Я бы даже сказал почти все. Всего два клейма отличались, и отличались так незначительно, что вопрос разгадки шифра мелькал у меня в голове все четче. Я откровенно не понимал, как эти хаотичные узоры помогут мне понять, о чем говориться в последней трети дневника. Приехав сюда, я надеялся найти переводческий лист или что-то похожее, а нашел лишь камни сомнительного содержания. Страх, что я снова зашел в тупик вернулся. Но об этом стоило думать, когда я вернусь в Азри. Нельзя было сдавать сейчас. Сами по себе эти клейма также были необычны. Это не были буквы или знак определенной мастерской. Нет, это был ковер символов, которые переплетались на поверхности камня. С ходу сложно было понять, была ли тут вообще какая-то закономерность. Однако мне предстояло ее найти. Мало удовлетворенный своей находкой и в еще большем замешательстве, чем я был до путешествия, я лег спать и с рассветом собирался отправиться обратно. Мне предстояло больше недели пути и подумать обо всем я за это время успею. Забрать с собой я решил не только два отличных камня, но и один из одинаковых, потому что символы на нем все же пересекались с другими и могли мне помочь. Ночь была тихой. Такой же тихой, как и день в этом месте. Звук издавали лишь потрескивающие бревна в камине. За окном не было ни ветра, ни звука птиц, ничего. А я отчаянно пытался уснуть перед долгой дорогой. Следующая неделя пути прошла внешне спокойно, я останавливался в тех же местах, что и на пути в загадочную отдаленную деревню: дома остались все те же, люди Линтрейха уже перестали казаться настолько неприветливыми и грубыми, а в Башнях магов хранителей собственные изыскания все еще волновали больше, чем кто либо, проходящий через них. Но что-то изменилось. Изменилось внутри меня. Я снова почувствовал взгляд. Это был совсем иной взгляд – не божественное наблюдение, злость или кара. За мной будто следили, но скорее с забавной усмешкой и ожиданием, что еще я сделаю. Не было никаких снов, внутренних порывов, я не мог сам обратиться к наблюдавшему, на меня будто просто вечно смотрели чьи-то глаза. Дома, в лесу, меня ждал Минги. Он тогда так удивился моему приезду, будто я восстал из мертвых. Однако путешествие действительно измотало меня. За эти три недели скудной еды и почти полного отсутствия сна в попытках понять, что же все это значит, моя внешность, должно быть, сильно изменилась. А остатки одежд, которые я купил в Линтрейхе, явно не придавали этому портрету мягкости и красоты. Но это все было не важно, важно было то, что нам предстояло опять биться над загадкой дневника. С новыми инструментами, которые на первый взгляд вообще не облегчали задачу. Минги не оценил тогда мою находку и сказал, что возможно мы ищем не то и не там. Однако я его уверил, что в этом всем должен быть смысл. И начался новый этап поисков и отсеивания теорий. Первым делом мы скопировали все рисунки с камней на бумагу и уже оттуда стали сверять их с дневником. Самая простая теория была в том, что символы зашифрованы в пробелах между буквами, но ничего похожего мы не нашли. Да и как это было соотнести с тем, что нам надо было узнать. Спустя две недели самых разных применений символов: от поиска рисунка в буквах до их наложения друг на друга, мы все больше приходили в отчаяние. Казалось, что у этого шифра никогда не будет разгадки, или что мы вообще ищем не то и не там. А потом Минги просто предположил, что это может быть не два отрывка шифра, а параллельный перевод. Точнее, что на одном из камней идет именно перевод одной из записей дневника, а на двух других другие послания. Это было лучшей идеей из всех, но теперь предстояло понять, какую именно часть дневника перевели, что было особенно сложно, учитывая нелинейный характер письма на камнях. Мне казалось, что дешифровка в таких условиях займет в худшем случае пару недель, но все оказалось хуже. Мы потратили месяц на поиски. В конце концов, оказалось, что это был даже не параллельный перевод определенного отрывка, а набор отдельных предложений, расположенных в разных местах журнала. Они шли не хронологически, а хаотично перескакивали из одной части в другую. Но нам удалось понять, что было написано в этих текстах, а значит у нас был текст и с двух других камней. В нем не было никаких откровений, лишь небольшой ритуал подношения богам. Почти во всех аспектах он походил на те, что проводились в церквях Азри, а отличия казались больше различиями культуры, чем какой-то определяющей вещью. Тогда я впал в ярость. Это было не то, что я хотел найти, не так, как я хотел это найти. Потратив почти полгода на разгадку, я не получил никаких ответов. Тогда Минги сказал, что остался последний шаг – провести ритуал. До его слов я не задумывался о том, что можно попробовать это сделать, да и не мог я проводить ритуалы, Боги запрещают посланникам так обращаться к ним. Это дело простых людей, ведь у нас есть особая связь с Ними, мы можем просто подумать о том, что хотим Им послать. Но ритуал мог провести Минги. Он же обычный человек, не связанный магией или пактами. Однако я отказался. Я знал, как он ненавидит ритуалы, богов и магию. Все это было для него игрой с огнем, он считал, что, творя заклинания, мы отдаем часть себя во власть неведомой природы взбалмошных существ, которые в любой момент могут ее отобрать или попросить плату. Любое подношение и ритуал для него такая же жертва своего существа. Он верил в существование Богов, но не верил в саму их суть, не полагался на них. И все же Минги настаивал на том, что проведет ритуал. Он тогда сказал, что хочет, чтобы я закончил со своими поисками и никогда больше не связывался с этими силами. Я не мог ему объяснить, что моя жизнь теперь навсегда связана с Ними. Если я закончу это дело, мне поручат другое, это система, из которой нет выхода. У тебя нет выбора, входить ли в нее, так же как у тебя нет возможности выйти. И все же, мы провели ритуал. Подготовка к нему не заняла много времени. Все, что требовалось и так было в доме, надо было только научить Минги писать символы: объяснить, в каком именно порядке и по какому принципу их чертить. Сложнее всего было найти предметы подношения. В описании не было сказано, что они вообще нужны, но это казалось само собой разумеющимся. Боги не особо любили еду или животных, это все им давно уже приелось. Зато им нравились разные украшения и игрушки, которые придумывали люди. Ну и они любили магические артефакты. Из них можно было забрать силу, и при особой удаче получить какое-то новое свойство контроля. Так что я вернулся в город и забрал из дома пару подходящих для ритуала небольших артефактов. Взамен на подношения они могли ответить на вопрос смертного. Непонятно было правда, как этот ритуал поможет с ответом на вопрос природы демонической силы. Да, думаю я был на удивление глуп тогда. Но должен сказать, что ни на один из призывов дьяволов этот ритуал не походил. Более того, он был настолько далек от этого, что это предположение казалось диким. Мне тогда думалось, что я просто не знаю о боге, который может мне помочь. Мы же все знаем, насколько огромен пантеон, и насколько много там забытых и старых богов. Может, один из них и должен был дать ответ на этот вопрос. Тогда я думал именно так. Как можно понять, думать надо было лучше. Все произошло очень быстро. Я бы сказал моментально. Дом начал пылать. Я пытался позвать Минги, но не мог ни видеть, ни слышать ничего. А потом я почувствовал огонь на ногах. Глаза застилала алая пелена, я больше уже не мог даже думать. Мир от и до состоял из боли и огня. — Шаерм кэх'мернах утрэнг, — низкий голос смешивался с треском дерева. Это привело меня только в больший ужас. Я хотел отрицать, хотел не думать, что все может оказаться так, как мне кажется. "Лицо. Важно лицо" — я сделал последний рывок. Цепляясь ногтями за доски, я тащил свое тело в направлении голоса. И тут перед лицом я увидел ногу. Нет, это была не просто нога, это был сапог. Сапог в форме копыта, огромного копыта. Слезы. Тогда я понял, что ошибался во всем. Это было ловушкой с самого начала. Такой очевидной и простой. Черная рука с когтями схватила меня за лицо, резко подняв с пола. Ноги больше не были в огне, но боль никуда не ушла. К ней добавилась новая. Отчаяние от такой фатальной ошибки. На несколько секунд глаза перестали видеть. А потом было лицо. Я знал его слишком хорошо. Это мягкое лицо, не предвещающее беды: округлый овал, глаза, посажённые чуть ближе, чем должны, маленький рот. Но красные волосы и рога. Это решало весь образ. Они сливались друг с другом, создавая адское переплетение, похожее на пламя, бушующее вокруг. В этом была вся его сущность — адское пламя, что заманит тебя и съест. Я ошибся, слишком сильно ошибся. Снова увидеть это лицо было пыткой, увидеть на нем улыбку, не сулящую ничего хорошего. — Я выполню твоё желание, но заберу чуть больше, чем того требует этикет, — теперь я узнавал этот голос. Мелодичный, обволакивающий, он скорее угрожал, чем сулил что-то хорошее. — Не... надо… верни... — О нет, посланник, ты попросил — я выполняю, — беззаботно добавил он. — Боги скоро заберут у тебя все, я прошу гораздо меньше. Ты и сам это знаешь. — существо оглядело висящее у него в руке тело. Улыбка не сходила с его лица, а только усилилась, когда он увидел обгоревшие ноги. — Я дам тебе простой ответ на твой вопрос. Мы все одно, и ты с нами един. Думаю, ты вспомнишь и все поймешь. А теперь я заберу у тебя чуть меньше, чем должен. Я говорил, что наша история далека от конца, но ты, кажется, успел это забыть. Человек пожертвовал жизнью ради тебя, — он сказал это так буднично, так просто, что на секунду я даже не понял, о чем шла речь, а когда понял, моих сил не хватило на то, чтобы заплакать, — не делай эту смерть напрасной. — Заканчивай, — хотел бы я его растворить в воздухе тогда, уничтожить магией, но это было бесполезно, я ничего не мог ему сделать. Как и прежде, я был полностью в его власти. Очнулся я тогда в одной из комнат главного храма Азри. В полной тьме. Сначала я даже не понял, как это может быть. Эльфы видят в темноте. Да, наше зрение ограничено, но силуэты предметов я всегда различал. Однако тогда я не видел ничего. Потом жрецы мне скажут, что зрение никогда больше ко мне не вернется, и что бы они не делали это невозможно. По их словам, без сознания я тогда был неделю и за это время многое успело поменяться. Лес начал вымирать, все от растений до животных просто внезапно начало разлагаться, а запах стоял ужасающий. Сейчас это называют проклятием, но я не уверен, что это так. По мне, его невозможно снять, более того, у него есть четкие границы. Дом скорее просто центр распространения. Но, конечно природа действия этого места даже спустя 50 лет остается загадкой. От этого леса смердит темной энергией. Я хотел узнать, как попал в храм, и нашли ли кого-то еще в доме, но жрецы ответили, что меня принесли в храм, а про дом в лесу они даже не слышали. Никто никогда не был в том месте после пожара. Даже я не представляю, что осталось от этого места, как и что случилось с телом Минги. Возможно, мне стоит надеяться, что Ких'айрен врал тогда и он не умер, но я в это не верю. Не вижу смысла тешить себя надеждами о том, что давно потеряно. Даже если бы он выжил тогда, сейчас он бы уже умер от старости. Винить себя в его смерти я не перестану никогда, но за последние 50 лет я научился не думать об этом слишком много. Как бы тяжело не было, того, что произошло уже не изменить.

***

— В этой истории есть одна дыра, — с ходу начал Чонхо. Он никогда не был сострадающим, никогда не жалел Юнхо. Это и нравилось магу. — У тебя были какие-то дела с Ких'айреном до всего этого? Ты его не просто узнал, вы говорили о прошлом. — Да, — Юнхо было бессмысленно уже что-то скрывать, да и лучше бы Чонхо наконец понять, насколько опасно все происходящее, — в подростковом возрасте я остановил распространение его культа по чистой случайности. После этого он не может перестать преследовать меня. — А что тогда значило его «мы все одно, и ты с нами един»? — Неудобный вопрос для Юнхо. — Источники всех наших сил, что магических, что божественных — одинаковы. — Неприглядная правда. — Думаю, речь шла об этом. Но я все еще не понимаю до конца, как это возможно. И зачем тогда просить посланников найти этот источник? Самоубийственная миссия в попытки уничтожить врага? Не знаю, ответ на этот вопрос перестал меня интересовать. — Настолько перестал, что мы пытаемся разворошить осиное гнездо.