Спрятанное

      Следующие несколько дней для Хоукса были довольно интенсивные и не на территории Фукуоки, хотя все еще на Кюсю; пришел запрос на объединение от героя в соседней префектуре, которому была нужна помощь с расследованием и поимкой целой группировки злодеев.       Времени подумать, как ему правильно надо было переварить ситуацию с Шион, у него, естественно, не было. Но после всей этой напряженной геройской активности, когда герои с облегчением передали преступников соответствующей инстанции и разошлись по домам, он все еще не хотел об этом думать. Оправдался, что слишком устал, когда обычно до такого состояния не доходило, что еще больше подливало масло в огонь, поэтому мысля, которую хотел смести под коврик, теперь словно торчала, как заноза. Даже после всей физической и умственной активности, посвященной работе, лишь секунда передышки возвратила его мысленно даже не просто к тому моменту, а вообще к ней самой.       Он еще не сближался с людьми настолько, чтобы ночевать у них дома. Да и, какая женщина в здравом смысле могла спокойно пригласить практически незнакомого ей человека, несмотря на то, что он герой? Именно потому, что он герой, она и не волновалась. Она могла даже с сарказмом отнестись к его популярности, но к его работе относилась серьезно.       Они общались лишь потому, что жили рядом. Других прямых точек соприкосновения у них не было, по сути. Геройство, полиция, медицина, журнализм, техническая поддержка и немного шоу-биза, на который его умоляют заглянуть, чтобы фанатов потешить (и поднять рейтинг тех самых передач, на которые его приглашают), но и он соглашается лишь на рекламу какого-то товара, чутка моделирования и мерчандайз по нему самому. Эти двое не могли быть еще дальше друг от друга!       И об этом всем думать утомительно. Ничего страшного. Они уже хорошие друзья. Немного нагло, конечно, занимать у нее место, но там спится лучше. Шион сама сказала ему, чтобы высыпался хорошенько, чтобы потом точно хорошо геройствовал, вот он и следует совету.       Увидел по дороге кондитерскую, залетел. Взял небольшой малиново-творожный пирог. Полетел дальше. Разнял драку в каком-то дворе. Быстро пресек попытки какого-то карманника прикарманить чужое. Снял неосторожного и визжащего кота, едва повисшего на когтях, с дерева. Остановил угонщика, доставив его прямиком вместе с машиной к патрульным полицейским (умело так перьями направил злодея, чтобы сам к ним и приехал, да и оглушил, чтобы не уехал). Поймал сбежавшего с поводка пса, вернув хозяевам. Поймал воздушный шарик, вернув ребенку, случайно выпустившему ниточку из рук, даже поболтал с воодушевленной ребятней под одобрительные улыбки их родителей. Рассмешил плачущего малыша, состроив ему кучу рожиц. Снова остановил какого-то злодея, да оставил другого героя разбираться с последствиями.       И, наконец, долетел до дома. Принял освежающий душ, да пошел туда, стоит у двери, ждет, с пирогом в руках.       За дверью послышались шаги, щелкнул замок. Еще какие-то шорохи. Дверь, правда, не раскрылась, так что он сам потянул ручку на себя. Пусто! Напугать его решила? Сделал шаг за порог, ожидая ее "бу!" с какого-нибудь боку.       НО не сверху, с упавшей до его уровня глаз моськой вверх-ногами, в которую почти врезался лоб в лоб.       – Ы!       – Наконец-то, – и победная улыбочка на ее лице. – Это моя мстя! Ха!       – Как дите малое, – фыркнул он, да разглядел ее получше в свету с лестничной площадки. Сама висит на собственноручно закрепленном воздухе, чуть выше дверного проема. Лицо исцарапанное, кривые тонкие корочки на щеках, лбу и на переносице.       – Ага-а, самому не нравится, а? – съязвила в ответ, кувырком слезая с самодельной структуры и вставая на ноги.       – Что случилось с твоим лицом? – прошли вместе на кухню.       – На меня сегодня именно так наша кошка с крыши упала, дома у брата.       Идею напугать его, свалившись сверху, ей явно подала та ситуация.       – М-дааа... Я и то шишек меньше получаю, при моей-то работе, – положил пирог в коробке на маленький обеденный стол.       – К сожалению, я этого предвидеть не смогла.       Подавился легкой усмешкой над ее маленьким каламбуром.       – А ты чего мне там принес?       Выглядывала из-за его плеча, наблюдая, как он раскрывал коробку.       – Малиновый пирог.       – Увааа! – радостно воскликнула. А затем тут же переменилась, отшагнув от него, будто сама себя отдергивая: – Так, стоп, нет. Я вообще-то хотела сказать, чтобы ты мне больше ничего не приносил!       – А что вдруг?       Она открыла ему верхний кухонный шкафчик, где обычно держала все эти вредные закусочки, яркие упаковки которых вывалились, как только подпирающая их изнутри дверца открылась; Шион их, правда, быстро все поймала.       – Я их есть не успеваю! – показав довольно большие запасы для одного человека, запихала все обратно и закрыла дверцу.       – Тебе в кайф ловить все это, как только шкаф открываешь? – подошел сзади, открыл ту дверцу снова, тоже ловя по пути все эти разные упаковки, да начал складывать, чтобы не вываливалось каждый раз при открытии.

      А чо так близко?! – Если она чутка выпрямится, ее спина коснется его тела. Да даже не касаясь, ощущение его присутствия казалось немного распаляющим.

      – Ну, знаешь, небольшая тренировка для реакции.       – Тебе просто лень сложить нормально.       Пока закончил перебирать ненадежно лежащие снэки, заметил наконец, как удивительно покорно застыла девушка, застрявшая между ним и кухонными тумбами. (И да, она могла избежать этой ситуации, увильнув в бок, но-но-но, большое но: она зависла!)       Как по наваждению, расставил медленно руки по бокам на столешнице, склонился чуть ближе, немного над ухом, заметил, как совсем едва вздернулись ее плечи.       – Чего это ты так притихла? За бардак стыдно?       Одумалась, развернулась резко к нему, вцепилась пальцами в его бока и пробежалась ими с небольшим нажимом.       – Ой-ой. Не щекотно, – но усмехнулся победно над ее провалившемся планом.       Цокнула, но не прекратила, пробежавшись теперь чуть выше, по ребрам.       – Неее-а~.       Последняя попытка: пощекотала у подмышек; тут он и попался, дернулся со смешком, увильнул поскорее, прижав руки плотнее к телу.       – Ладно-ладно, тут сдаюсь. Пирог есть будем?       – Ыыы... Я растолстею из-за тебя! Будем, – и включила чайник.       – Не знал, что ты следишь за фигурой.       – Надобности не было, потому что я сама себе в таких количествах вредностей не покупала, чтобы не искушало своим присутствием у меня на полке!       – Хах. Не ты ли купила дюжину пачек мороженого и печенек до кучи в тот другой раз?       – Раз в иногда закупаюсь, чтобы потихоньку, слышишь? Потихоньку уходило! А с тобой все только копится и копится.       – Ты – и от халявного хавчика отказываешься?       – Я не проживу на одних печеньях и чипсах. Можешь приносить фрукты.       Усмехнулся, да прошел к излюбленному месту в гостиной. А там малюсенькая фигурка на середине стола, силуэт которой разглядел в тусклом свете снаружи. Спустя некоторое время с начала его визитов Шион просто напросто сказала ему, чтобы сам себе включал и выключал свет. И почему-то в итоге решил сидеть в темноте вместе с ней большую часть времени. Благо, на зрение не жаловался.       – Это что, я? Пффф! – подхватил пластиковую фигурку, сделанную по его геройскому образу, разглядывая ее поближе.       – Выпало вчера из киндера, который ты купил... черт знает когда.       – Ахаха! Может стоит купить еще, вдруг с какого Старатель выпадет!       – В холодильнике еще два лежат, можешь проверить.       ...Итог. Старатель не выпал, но выпали герой-ниндзя Эджшот и космо-героиня Тринадцатая. А несъеденные остатки шоколадных яиц отправились в контейнер и обратно в холодильник.       Шион и пирог как раз принесла нарезанный, и чай заварила.       – Это тоже герой? Миленько! – подняла кругленькую фигурку, одетую в скафандр.       – Тринадцатая. Специализируется на спасениях и преподает в Юэй. Ее костюм похож на скафандр.       – Юэй? Это которая элитная школа для героев?       – Ага.       – А ты там учился?       – Неа. Я... учился по спец. программе.       – Охооо... В геройской сфере и такое есть.       – Что ж, перспективные дети с многообещающими способностями и удобными или сильными причудами получают разные рекомендации.       – А как это было для тебя?       – Для меня... Я спас людей из автокатастрофы. Саму аварию не смог предотвратить, но за несколько мгновений до столкновения кое-как успел вытащить всех.       – Вааах... Сколько ж тебе было?       – Семь.       – Ты действительно нечто.       Он был не против рассказать ей немножко о себе. Но только немножко. Расплывчатые факты, от которых он все еще представлялся самым нормальным человеком с изюминкой героизма. Нет нужды ей знать больше.       И он вспомнил, что ему следовало бы держаться от нее на расстоянии вытянутой руки. Дальше, чем он себе позволил.       Доели вкуснющий десерт, он рассказал ей о его последней довольно сумбурной миссии. У нее спросил о том, что интересного случилось с ней за эти дни: у нее все было как обычно, обыденно.       Подумал, что уйдет, как только их разговор закончится, но сам продолжал спрашивать о чем-то или говорить о том о сем, незаметно для себя оттягивая необходимый, но нежеланный момент. Пока часы не пробили полночь (буквально, у Шион уже некоторое время новый звук уведомления-оповещения о полуночи, короткий бой колокола).       – М-да... я наверное к себе пойду, а то мы не наговоримся никак.       – Сам заметил, как заболтался? – усмехнулась Шион. – Знаю один эффективный способ расслабить разум.       – Хоо. Поделись секретом, будь любезна.       Прикрыла рот кулачком, увильнула неловко взглядом.       Раз заикнулась, то должна бы довести дело до конца.       – Чего ты так занервничала?       Встала с места, обошла стол, да и плюхнулась позади него.       – Да что?..       – Ничего не говори, – приказали ему немного стыдливо, как только он почувствовал вес ее спины против собственной.       У него отличный слух. Отличная звукочувствительность, встроенная в причуду, в его перья. Услышать чье-то дыхание или сердцебиение для него – плевое дело.       Ее равномерное дыхание и мягкие бархатно ласкающие вибрации. Ей не нужно было подходить близко, чтобы Хоукс услышал, он бы услышал это и без суперслуха. Но сам звук прошелся по телу от ее спины к его, непроизвольно вызывая чувство умиротворения.       Он хотел что-то сказать, но тут же закрыл рот.       У нее и так гибридная причуда: в глазах, на ладонях. А оказывается еще и вообще все тело! Понятно теперь, почему она такая пружинистая, ловкая и быстрая. "Кошка". Никак не связанные друг с другом причуды, целых три, а значит и гибридность редкая – ясное дело, она не захочет об этом говорить. Кому понравится обсуждать свои чудные особенности, даже рассказывать о них? Но ему, все-таки, прямо сейчас раскрыла эту часть себя.       Лег на руки на стол, решив, что не хочет ни о чем больше думать, а она и повалилась за ним, теперь уже лежа на его спине. И урчание все мерно продолжалось. Обволок ее своими крыльями, будто бы обнимая перьевым одеяльцем, да продолжил слушать, наслаждаясь довольно звучным и приятным расслабляющим звуком и теплом ее спины. Сказал лишь:       – Я начинаю понимать кошатников. К такому можно быстро привыкнуть.       Шион снова усмехнулась, и звуковые вибрации прекратились.       – Я тебе не домашний питомец, – и поднялась с его спины, выбираясь из мягких объятий крыльев, но они заметно запротестовали, покрепче обернувшись вокруг нее и не выпуская.       – Сделай сегодня исключение, – попросил он мягко, шепотом.

Для нее же это было просто довольно смущающим. Чтобы от мурлыканья был наибольший эффект, нужен физический контакт, к тому же ближе к грудному отделу. Самим маленьким существам с такой особенностью с этим проще, если им надо, вы станете их кроватью, но не людям с такой чудностью. Не делиться же этим с кем попало!

Но и настроение парня, чьего имени она, как ни странно, до сих пор не знала и видела его только когда ему удобно, было немного необычным.

Может, ей кажется.

      – Будешь должен еще одно пирожное, – устроилась поудобнее, наваливаясь обратно на его спину.       – Мм.       Ах. Он обречен. Он не хочет уходить. В этом полумраке слишком тепло и уютно. Тьма она такая. Задержись там немного дольше, и начнешь тонуть в ее объятиях, теряя бдительность.       Он подумает обо всем хорошенько утром, на свежую голову, когда взойдет солнце.