Шоковая терапия

      — Прыгай!       — Ну же, давай!       Слова отрывками доносились сквозь закрытые окна кабинета, но даже через плотные стёкла Леви узнал голоса и сразу же понял, что работать, а тем более отдыхать, ему сегодня не дадут.       Не нужно было быть провидцем, чтобы догадаться, чем там на улице занимался его отряд — Леви тут же вскочил с кресла, оставив все недописанные бумаги, сдёрнул со стола платок и быстрым шагом направился к выходу, на ходу завязывая ткань на шее привычным образом.       Выйдя из помещения, он сразу поморщился. День сегодня был удивительно солнечный, яркий, совершенно никак не подходящий для тренировок и всех сопутствующих активностей. Июль, мать его. Тени не было нигде — ни в летнем саду их головного штаба, ни в раскидистых кронах деревьев, всё равно пропускающих сквозь сочную листву сверкающие блики, ни в речке, больше напоминающей огромный ведьминский котёл с ярко-голубым искрящимися варевом вместо воды, бурлящим от жары и не вызывающим никакого доверия, а тем более желания окунуться. И как назло им, вампирам, вурдалакам, кровососам — кто как обзывал — было в такое время тяжелее всего. Приходилось скучать в бараках, плотно занавешивая ставни и на осиновом колу злостно вертя всё, из-за чего такая душная пора стояла уже которую неделю, с тоской дожидаясь ночи, либо на свой страх и риск выходить из укрытия, попутно обвешиваясь всеми имеющимися амулетами да оберегами, за кругленькую сумму заговорёнными опытными колдунами и магами из близлежащего Троста.       Тем не менее, карт-бланш из-за погодных условий распространялся не на всех.       Трое молодых парней стояли под открытым небом, без опаски подставляя кожу солнечным лучам. На их запастьях, пальцах, шеях, кто во что был горазд, что-то поблескивало тёмной синевой, отражая в себе небесное светило.       — Прыгай! — снова крикнул Эрд в высоту. Браслет на его руке сиял, будто маяк в ночи, когда он размахивал ею в воздухе кому-то там, наверху, словно подавал сигнал. Однако ответа не последовало.       — Это бесполезно, — заключил его товарищ, уперев ладонь в бок и от скуки поигрывая с кольцом на большом пальце. — Сколько мы ещё будем здесь торчать? И так ясно, что ничего не выходит, а нам перед охотой нужно выспаться, — заворчал он, отирая взмокший бритый затылок.       — До тех пор, пока у неё не получится. Жди, — коротко, но строго пояснил Гюнтер. Он приподнял голову, чтобы тоже посмотреть ввысь, и небольшая серёжка в его ухе сверкнула, отсвечивая Боссарду прямо в чувствительные к яркому глаза.       — Ай, что б тебя!       — Петра, ну давай! — чуть ли не взмолился Шульц, игнорируя страдания Оруо на фоне. — Я поймаю, если что, ты же знаешь! — и раскинул руки в широком жесте. О, Петра и не сомневалась. Сегодня он ловил её уже очень, очень много раз.       — Если всё получится сейчас — поход в таверну за мой счёт! — следом пообещал Джин, однако его тактика вновь провалилась. Девушка не сдвинулась с места. Он устало вздохнул, уже не зная, как изголиться.       — Ты бы ей ещё конфетку предложил.       Даже у нечисти есть чувство самосохранения. Выучить армейской дисциплине даже какого-нибудь не слишком сообразительного чёрта — дело вполне реальное, а уж вампира со всеми его сверхчувствами — и подавно. Все трое мигом развернулись и выправились по струнке. Капитан Леви угрюмо поглядывал на подчинённых, недовольно обнажая белые острые клыки.       Путь не занял у него много времени. Суперскорость, чёрт бы её побрал. Двадцать две секунды ровно (он скурпулёзно посчитал) — и Леви уже поровнялся со своей четвёркой. Тройкой, если быть точнее. Он проследил за направлением взглядов и сам нашёл недостающего члена команды.       На вершине смотровой башни стояла Петра, не отлипая от ограждения, и муки выбора и нерешительности на её лице мигом подтвердили все догадки Аккермана.       Сказать, что у Петры были небольшие проблемы с процессом метаморфоза было бы… не совсем верно. Вернее было бы сказать, что данный процесс у неё не происходил вовсе. Трудолюбивая и упёртая до ужаса, она с самого начала выделялась среди большинства молодых вампиров, мигом угодив в отряд особого назначения. Весь спектр чувств у Рал развивался в бешеном темпе, давая фору даже некоторым «старичкам». Слух, зрение, скорость, сила — всё было на высшем уровне, и лишь смена сущности была единственным, что никак не поддавалось её власти. Что, в целом, для юных вурдалаков было вполне себе распространенным явлением, но от того не менее раздражающим.       На поступающие жалобы лекари лишь пожимали плечами, дружно сваливая всё на возраст и не привыкший к новому образу жизни в спартанских условиях организм. Но Рал подобные ответы вовсе не устраивали — юношество и всякого рода созревания уже давно миновали, а прогресса в трансформации так и не случилось.       Последней каплей стало недавнее первое превращение Оруо — спрыгнув с высоты трёхэтажного здания, в полёте он с лёгкостью обернулся летучей мышью и, разрезая крыльями воздух, воспарил в ночное небо под радостные крики друзей. Петра, конечно, была безумно рада за него, но чувство собственной неполноценности с тех пор преследовало её, не переставая: в отряде она осталась последней, кто не мог обратиться хотя бы в маленького мышехвоста, что не могло не угнетать. Поэтому сегодняшний день вместо подготовки к ночному заданию с капитаном молодые люди решили посвятить обучению подруги.       — Сколько раз вам говорил не вылезать на улицу в самый солнцепёк? Это раз, — недовольно начал свою лекцию Леви. — Два, — указал рукой на Рал. — Не заниматься метаморфозом без присмотра.       — Так она под присмотром, капитан, — неуверенно начал Гюнтер. — Ну, под нашим.       Опыт у Шульца был — из всех них он вообще научился обращаться самым первым. Случилось это на одной из первых вылазок от переизбытка эмоций — человеческой кровью вампиры, как ни странно, не питались, животных ради своих корыстных целей убивать было чересчур подло даже для нечисти, а вот разную требуху в виде прозванных в народе титанов, монстров калибра чуть больше, чем среднестатистический оборотень, разоряющих людские поселения и частенько сжирающих их без зазрения совести, было не жалко. Так и появилась у вурдалаков пищевая цепочка: ещё с древности кровососы помимо обычной человеской еды придумали употреблять в пищу кровь этих неразумных тварей, заодно избавляя простой люд от крупногабаритных вредителей.       — И как, помогает? — фыркнул мужчина.       — Не очень…       Леви вздохнул. Отчаянная молодёжь в попытках помочь товарищу жарилась под солнцем явно не первый час. Не полезно всё это. Он быстро осмотрел их на наличие голубого минерала — ладно, хоть лазурит нацепить догадались, иначе лечить потом от ожогов Аккерман из принципа бы не стал, спихнул бы всех Ханджи. Пусть эта ведьма, во всех смыслах слова, сама разбирается.       — Не прыгнет она, опять ссытся, — нарочно подстегнул Оруо, в глубине души очень надеясь, что ошибается. Обычно реверсивная психология работала на Петре, как часы. Но не в этот раз: она, хоть и прекрасно всё слышала благодаря острому слуху, всё ещё упрямо стояла на краю и держалась побелевшими пальцами за ограду.       — А чего так вцепилась? — поинтересовался Леви. Обычно девчонка так не пасовала перед трудностями. Странно…       — Просто это уже тринадцатая попытка, капитан.       Оу.       — Петра, — позвал он чуть громче, чем следовало. — Давай, прыгай ещё раз.       Капитана Рал послушалась незамедлительно, отпустила наконец несчастные деревянные балки и, не мешкая, чтобы не было времени обдумать правильность своего решения, сиганула с башни. Не обратиться в полёте и упасть плашмя на землю с высоты пятнадцати метров было страшно до трясучки. Не обратиться и вдобавок разочаровать капитана — ещё страшнее.       Леви, наблюдавший за этим, наивно понадеялся, что присутствие начальства должно немного взбодрить девушку, но чуда не случилось. Он терпеливо ждал, внимательно смотря на то, как она летит вниз и, когда понял, что превращаться в общем-то никто и не собирается, рванул с места, чтобы успеть поймать тело, опасно быстро приближающееся к плацу.       Ловили все вчетвером. Петра, больше расстроенная, чем напуганная, устало выдохнула и отказалась пробовать снова.       — Тринадцать — не счастливое число, — сказала она и села прямо на землю, грустно рассматривая свои острые ногти.       Леви задумчиво прикусил клыком язык.       — Идите обратно, хватит на сегодня, — дал он отмашку парням, прогоняя из-под солнца. — Готовьтесь к ночи. А ты, Петра, пойдёшь со мной.       Ребята сочувственно поглядели на всё это, но спорить не стали. Нужно хорошенько отдохнуть перед вечерней зачисткой территории — иначе сил бороться с гигантскими человекоподобными монстрами (или монстроподобными людьми?) у них не будет. На том и решили.       Всех разогнав, Леви подошёл к совсем расклеившейся Петре и за локоть легко поднял её с травы — рыжие волосы мягко покачнулись от движения. Лазурит в простом ожерелье чуть съехал ей на ключицы.       — Идём, — кивнул он куда-то в сторону.       — Куда, капитан? — удивилась Петра.       — Будем учиться летать.

***

      В зачарованном лесу было всегда тихо, прохладно и вкусно пахло странными травами и растениями. Свет тут был какой-то особеннный — белый, даже лунный, будто бы зимний, но солнце всё равно стабильно искрилось, отчаянно пробиваясь через густую растительность. Исследовательский отряд наведывался сюда чаще всех чуть ли не по расписанию, а вот Петре бывать здесь приходилось не слишком много, а когда и приходилось, то было слегка не по себе.       Они шли уже долго, с нечеловеческой скоростью передвигаясь среди деревьев, и девушка уже почувствовала усталость. Она посмотрела Леви в спину и спросила:       — Капитан, а зачем уходить так далеко?       — Ты помнишь, о чём рассказывала Ханджи? — вопросом на вопрос ответили ей, обернувшись через плечо. Рал на ходу кивнула, маневрируя между деревьев за Леви. В последнее время она часто приходила к Зое со своей проблемой, которая стала беспокоить не только её, но и капитана в том числе.       — Если новообращённый вампир не может превратиться сам, нужно спровоцировать этот процесс искусственным путём, — процитировал Аккерман. — Чтобы это сделать, нужно вызвать прилив адреналина.       — Сбросить с высоты, например, — Петра поморщилась. — Ударить током, разбить бутылку о голову, сломать руку, одним словом — напугать. Шоковая терапия, — вновь пересказал он как будто больше для себя, чем для Петры.       Она задумалась. В шоковое состояние её вводили в общей сумме раз… Сто? Она уже привыкла. И это только прыжки с башни, спасибо, хоть об голову ничего не разбивали…       — Мы на месте, — прервал её мысли Леви. Они остановились перед скалистым обрывом, резким сходом разграничивающим лес и глубокое, холодное озеро где-то далеко внизу. Предчувствие было не очень.       — Ох, кажется, мы зашли в тупик, — дала заднюю Петра. — Нужно скорее возвращаться, пока не стемнело, а, капитан?       — Так, зубы мне не заговаривай, — пресёк попытки сбежать Леви. — Стой здесь, — указал он на край.       Петра послушно встала.       — Э, капитан, — осторожно начала она. — А дальше что?       — А дальше ты полетишь.       Девушка выжидающе уставилась на него, но ничего из вида Леви не намекало на то, что он собирается уходить вниз и ловить её там.       — А вы не…       — Нет.       Мда. Всё становилось хуже и хуже. Теперь выбора не было — либо, милая, превращайся как хочешь, либо попрощайся с короткой, но полной насыщенной событиями загробной жизнью. Класс.       Но деваться некуда. Подсобрав разлетевшиеся мысли в одну охапку, девушка судорожно вспоминала хорошо заученный, как собственное имя, алгоритм: прыжок, превращение, полёт. Что ж…       «Прыжок, превращение, полёт», — словно мантру прокручивала она в голове, настраиваясь на трансформацию.       «Прыжок», — подступила к краю, не в первый раз за сегодня чувствуя, как холодеют и так ледяные пальцы. Набрала в лёгкие побольше лесного свежего воздуха. Голова пошла кругом.       «Превращение», — она жалостливо глянула на капитана, но Леви был неумолим:       — Готовься пока, — приглашающим жестом он указал вниз. — Считаю до трёх. Один.       Мысли вновь хаотично заметались внутри черепной коробки, сменяя друг друга разными, но одинаково скверными исходами данной ситуации. Интересно, капитан действительно так в неё верит? И что он будет делать, когда она разобъётся в лепешку о скалы, а потом утонет в ледяной глади воды?       — Два.       Может ли умереть вампир? Возможно, ей просто будет очень-очень больно, так, что придётся кусать её вновь и вновь, перерождаться, а может, больно не будет совсем, ведь смерть настанет моментально и она ничего не почувствует. А что, если она и вовсе никакой не потомок Дракулы, раз не может превращаться, как все её товарищи? Белая молочная кожа, острые клыки, горящие пламенным янтарём глаза — разве у обычных людей такого не бывает?       «Что-то забыла», — вдруг опомнилась Рал.       «Прыжок, превращение, и…».       — Три.       «Полёт».       Лишь через пару мгновений она осознала, что находится в воздухе. Леви крепко держал её, прижимая руками за талию и затылок, и сосредоточенно поглядывал то на Петру, то вниз, на приближающуюся кромку воды.       В ушах свистел холодный ветер, рыжие огоньки волос сияли в закатном тумане, но времени рассмотреть их получше у Аккермана не было. Сжав тонкую фигурку в своих ладонях посильнее, он облизнул губы и быстро впился ими в губы Петры. Её и без того большие глаза расширились, но никакого сопротивления Леви не почувствовал. Зато почувствовал, как чужие клыки сталкиваются с его собственными и руки на плечах сжимаются сильнее.       Он вовремя опомнился, потому что до озера оставалось уже всего ничего. Петра вниз не смотрела. Вместо этого она ещё больше сжалась в его руках, и в один момент Леви почему-то просто перестал ощущать чужой вес на своём теле. Он быстро обернулся прямо в полёте, взлетая вверх за секунду до встречи с водой, и готов был поклясться, что подобного приятного чувства, уж очень напоминающего эйфорию, он не испытывал давно: перед ним маленькая чёрная мышка неумело размахивала тонкими крылышками, старательно пытаясь удержаться на лету.

***

      Никто не сомневался в том, что Эрд был человеком чести, а потому сдержал своё слово и пригласил в таверну не только Петру, но и весь отряд во главе с капитаном.       — Ребята, получилось, получилось! — уже стоя на своих двух, ликовала девушка. Её слегка покачивало — возвращаться обратно из леса Леви заставил по воздуху, и её молодое тело, не освоившее ещё искусство полёта, явно нуждалось в отдыхе, но товарищи, уж очень обрадованные новостями, весь вечер просили подругу обратиться то в летучую мышь, то в маленькую птичку, то ещё в какого зверька, и сегодня она уж точно не могла отказать.       — Давай опять в мышь! — предложил Гюнтер.       — Нет, давай лучше в паука! — воскликнул Оруо.       — Эй, эй, хватит ей уже, — остудил юношеский пыл Леви, расслабленно потягивающий свой эль. Девушка тем временем отдышалась и присела за лавку.       — Да, и в правду, Петра наверняка уже устала, — поддержал капитана Джин. — Ты лучше расскажи, как это так вышло? Мы же столько раз пытались — и хоть бы хны! А тут капитан один раз попробовал — и сразу получилось!       — Ну… — замялась Петра, прокручивая в голове лес, ветер, губы на своих губах и бешено бьющееся сердце, качающее по венам вместо крови нечто тягучее, жаркое и пылающее.       — У меня свои методы, — помог ей Аккерман таким жутковатым тоном, что у всех мигом отпали все вопросы.       — Ну, неважно, как это вышло, важно, что теперь ты тоже умеешь превращаться, — рассудил Шульц, и разговор плавно перетёк к обсуждению забавных историй их, парней, первых превращений и связанных с ними казусов.       В потоке разговоров и веселой дружеской болтовни Петра украдкой глянула на капитана.       «Спасибо», — улыбались её глаза и она сама.       «Обращайся», — мягко кивнули ей в ответ.       Кто-то снова пошутил, и волна смеха разлилась по таверне, утягивая в разговор и Петру. Леви не участвовал — любил наблюдать, слушать, ощущать себя окутанным в приятное присутствие рядом близких людей. Он вновь скользнул взглядом по медовым волосам, весело скачущим вниз-вверх от звонкого смеха их владелицы, облизнул губы, всё ещё фантомно ощущая на них чужое прикосновение.       «Наверное, стоит чаще применять метод шоковой терапии», — подумал он, допивая кружку залпом.