как уничтожить человека

из программы седьмого класса средней школы нил знает, что в древнем египте наказывали забвением. кевин знал это лучше него. может, потому что он закончил школу нормально. может, потому что сам был забыт. и теперь он наказывал нила и эндрю. синяки на шее еще не успели потерять цвет, а кевин уже прошел первую стадию. он дал своим эмоциям выход. это было заметно по искорёженной лампе в квартире ваймака. пара следов были утилизированы как стеклянные отходы в желтый бак на улице утром в среду. кевин разбил шесть полных бутылок пива и невозмутимо хуйнул кружку кофе в сидящую на стене муху. это было... необычно. ден даже не заставила его это оттереть. этаж негласно согласился в конце года перекрасить стену. эта первая стадия была звоночком, на котором нил не взял трубку. вторым звоночком было то, что кевину теперь в принципе ни он, ни эндрю не могли звонить. типа, буквально. кевин заблокировал номера. как это выяснилось? в день смены кода от стадиона он не сообщил им новый и заперся там один. эндрю не прокомментировал. закурил и развернулся к машине. нил ударил по металлической двери ногой и ушиб мизинец. тренировка просрана. третий звоночек - пустая комната. точнее, та часть, где был кевин. так вот, его там больше не было. он забрал за собой каждую бумажку. вернул каждый конспект и книжку на столы нила с эндрю. он оставил всё, что ему полагалось оставить. и забрал всё, что принадлежало ему. через неделю ваймак сменил замки. еще через две, летом, кевин перевёз вещи к нему и уехал из города куда-то, где не работают камеры репортёров. эндрю искал его. не признавался, конечно, но искал в новостях спортивных каналов и подслушивал, как мышь, диалоги ваймака с эбби. нил знал, что это не тот поиск, на который способен миньярд в агонии. это была тихая обсессивная мания, которую он цепко душил, разламывая трахею. договора нет. по-настоящему искать нельзя. еще одна стадия прошла током от мизинца нила и вышла молнией через пальцы рук. кевин появился на экране, сияющий и благоухающий, как амбассадор какой-то там спортивной линии одежды. это было логично, после победы над эдгаровцами, его хотели все и каждый. напугала не игра в капитализм, напугало кольцо. нил, осипая, шепнул: — видишь? эндрю ответил: — вижу. на руке, как кастет, висело милое-милое колечко. помолвочное ли. обручальное ли. — он всегда всё принимал близко к сердцу, — спокойно, с ультразвуком на всех глухих свистящих, эндрю. кевин с экрана подмигнул и бодрым голосом проворковал интервьюэрше «да! я такой». последней стадией забытия стало заселение в общежитие через месяц. он так улыбался сокурсникам и соседям с этажа выше. он так вытянулся, как будто ещё на несколько сотен сантиметров. нил думал, что он поймает его взгляд и почувствует в нем тяжесть. размышлял, что эндрю поймает его взгляд и в нем прочитает синий отпечаток собственных ладоней на шее, внутри которой, как хворост, трещит трахея. он много о чем думал. проблема только в том, что его взгляд они так и не поймали.