Голос в голове

      — Ты, потомок из рода белых драконов, всё ещё сопротивляешься нашему зову, нашему приглашению. Напрасно! — звал его отдававшийся эхом голос в голове. — Мы ждали и ждём тебя в замке на вершине холма. Возвращайся скорее!       С каждым разом этот потусторонний голос звал с нарастающей настойчивостью. «Заткнись!» — мысленно отвечал ему Лорд. Монологи потустороннего пригласителя сопровождались постоянными головными болями, тугим обручем сжимающим всю голову. Никакое варево Табаки не спасало от приступов этой боли. Она нападала внезапно, уменьшалась сама, постепенно, в течение несколько часов теряя свою хватку. И так длилось каждый раз, каждый новый приступ нападал неожиданно, словно коршун, терзая его изнутри, и, наигравшись, отпускал. Лорд знал место, куда так часто и упрямо звал его голос глашатая. В это место он ни за что не хочет вернуться. Замок, доверху наполненный символом геральдической линии, вышитой везде, где только можно: носки, платки, полотенца, некоторые вещи тоже постигла эта участь. Эта каменная глыба, сложенная из множества кирпичей с подъёмным мостом, не пропускающим чужаков внутрь, когда-то была ему домом. И до сих пор замок оставался частью его самого, жил в глубинах его разума и покидать его совершенно не собирался. От него веяло холодом, сыростью и удушливым запахом лилий. В нём, за массивными стенами и дверьми, царила атмосфера нарочитого аристократизма и хороших манер, которые с восхитительной эффективностью маскировали тёмные стороны его обитателей.       Теперь он в другом месте. Почему? Ответ был на поверхности, но думать о нём не хотелось. Прежний дом и семья остались позади, сейчас он в другом, в Сером Доме. И всё могло бы складываться вполне неплохо, если бы только не этот зовущий голос в голове и постоянные боли. Прежний дом, словно проклятие, преследовал его, появлялся в кошмарных снах. До омерзения выученные вежливые улыбки и фразы, не имеющие под собой никакого фундамента в виде адекватных человеческих отношений.       Здесь всё иначе, здесь свободнее, меньше ощущается давление и влияние взрослых. Здесь могло бы стать лучше, если бы при нём не было постоянного источника проблем — себя. Было кое-что ещё помимо проклятых головных болей, голосов и кошмаров: его внешность. Он был хорош, слишком хорош собой, так что ненавидел до полнейшего отвращения своё отражение в зеркале. На многих людей внешность Лорда действовала магически, уже заранее располагая людей благожелательно к нему. Он до чувства острого раздражения не принимал этот эффект. Эффект возлагал на него ожидания других людей. Ожидания поведения прекрасного эльфийского принца, от чего он всеми силами открещивался.       — Не забывай, что ты потомок рода белых драконов! — звучно сказал голос в голове.       Если голос заговорил, его уже не остановишь. Он, словно заевшая пластинка, в который раз твердил одно: про родовой замок, про родовую гордость, которую он попрал, но должен был отмыть, и про драконов. В его голове проносились образы сотен черепов убитых драконов, столько, что становилось дурно от этой карусели остатков скелетов, столько, что Лорд почти физически чувствовал, как его тело покрывается прочной, бело-серебристой чешуёй, а внутри разгоралось пламя, готовое вот-вот извергнуться.       — Не забывай!       Лорд закашлялся, поперхнувшись сигаретный дымом. Забудешь тут, как же, когда каждая мелочь только об этом и напоминает. От подавляющего вороха прошлого, от настоящего, от себя порой так отчаянно хотелось сбежать. Но куда? За окном зияла неприветливая и пустая Наружность. Её было плохо видно через окна Дома, но он хорошо помнил пустыри, отделявшие их от новеньких многоэтажек. Большой мир, который пожевал его, и выплюнул сюда неуживчивую и инородную для себя частичку. Дорога в Наружность ему заказана. Но должно же быть что-то ещё?       Ответ нашёлся. Его навеяла небезызвестная «Лунная дорога», выбросив Лорда на Изнанку Дома. Сколько же времени он провёл в этом месте? Даже само он не сказал бы с полной уверенностью. Важно было другое: кажется, голос в его голове совсем утих. В его голове всё вдруг прояснилось, стало тихо и спокойно. Похоже, прорваться в это пространство было не в силах неведомого голоса.       Он очутился в потустороннем мире около придорожного кафе. Официантка, незатейливо побурчав, предложила посетителю еды. Денег при себе не оказалось, но она настояла и угостила. Он не помнил, что именно ел. Это было из того, что в обычной жизни никогда не стал вы пробовать: жирное, неаппетитное, но сытное.       Лорд бродил по странным улицам, мимо странных людей, пока, наконец, не вышел к лесу. Зелёный, густо заросший деревьями массив возвышался над ним. Внутри местами почти не ощущалось солнце. Солнечные лучи не могли проникнуть сквозь обилие веток и листвы. Лес пах сыростью и смолой, местами хвоей. Тишину нарушало только пение птиц и шорох веток. Нет ничего лишнего и раздражающего, только умиротворение и звуки природы. Это место не пыталось сказать ему что-нибудь человеческим языком, но он точно знал: ему здесь рады, его здесь ждали. Лорд мечтательно закрыл глаза, сделал глубокий вдох.       И понял, что счастье слишком скоротечно. В глаза ему бросились ослепительно белые стены палаты. Пропал. Это не было неожиданностью. Три красные вкладыша в его медицинской карте память держала тремя восклицательными знаками. Взрывной характер, порывы которого слишком поздно тормозила осторожность. После каждого всплеска агрессии он ждал. Страх постоянно жил в нём, усиливаясь ночами и пробирая до озноба и мелкой дрожи. Страх толкал выкурить его сигарету-другую лишний раз, чтобы заглушить трепетание расшатанных нервов. Но до сих пор Лорду везло на понимающих или глупых людей, которые промолчат. А теперь всё иначе. За ним придут и отправят на принудительное лечение. Воображение рисовало беспощадные по красочности картины психиатрической лечебницы.       Таблетки подействовали ошеломляюще эффективно. Теперь он был совершенно безобидным драконом, просто ящерицей, которой вырвали клыки и когти, у которой потушили внутреннее пламя. А эльфийскую красоту, которую дополняли эффектные медового оттенка волосы, безжалостно, словно варвары, обкорнали. И, кажется, голоса тоже пропали. Что осталось после того, как смели всю мифологическую обёртку?       Обычный подросток, да, всё ещё выше среднего красивый. Притихший, но всё ещё нуждающийся в поддержке и заботе. И, волею случая, эту поддержку он получил. Когда после лечебницы Лорда вернули обратно в Серый Дом, он встретил её. Огненно-рыжие непослушные волосы этой девушки ярко выделяли её из всех. Не только волосы выглядели как пламя. В какой-то степени она сама являлась им. Неукротимая, своенравная со всеми, но такая чуткая и внимательная с дорогими ей людьми. Тощая, угловатая, веснушчатая Рыжая.       На мгновение их взгляды встретились, но быстро разошлись. Присмиревший голос сказал: «Присмотрись. Ты можешь обрести потерянный огонь, который тебя обогреет». Он казался Рыжей недостижимым, слишком хорошим для неё. Лорд, не представляя, как к ней подступиться, просто наблюдал со стороны. Но всё это длилось до одного маленького момента длиной в два слова. Лорд медленно, с трудом брёл на костылях по коридору.       — Тебе помочь? — заговорила она, перебарывая свою неуверенность и страх быть отвергнутой тем, на чьё внимание она претендовала.       — Да, — заворожённо глядя, как это воплощение огня само идёт к нему в руки, ответил он.       На самом деле он и сам бы справился с костылями. Да, не быстро, но дотелепался бы до кофейника. Но соблазн наконец-то прикоснуться самому и ощутить её рядом оказался слишком велик. В прикосновениях Рыжей чувствовалась сила, с которой она бралась за любую ношу, помогая её донести всем, кто в этом нуждался. Сейчас ноша была тяжела в самом прямом и буквальном смысле. Тощие руки-палочки надёжно держали его за спину и руку.       «Ты тяжёлый. Надорвётся же, глупая» — отрезвляюще шепнул голос упивавшемуся милым моментом Лорду.       — Кофейник близко. Дальше я сам, — сказал он и попытался отстраниться, но она упрямо держала его и продолжала идти.       — Зачем тогда просил помочь, если и сам справляешься? — вспылила она.       Лицо Лорда украсил яркого цвета румянец, а взгляд смущённо забегал. Словно пламя в сухом лесу, румянец быстро перекинулся на щёки Рыжей. Всё стало очевидно и понятно без слов. Они оба друг к другу неравнодушны. И косые взгляды, которые они до настоящего момента бросали друг на друга, не решаясь подступиться, вовсе не были случайностью.       — Посидишь со мной за чашечкой кофе? — завлекающим тоном прервал неловкое молчание Лорд.