Завтра появилось солнце

      На алтаре лежать больно и холодно. И страшно. Очень. Но Старшие говорили, что так надо и что потом всем будет очень хорошо. Наверное, и мне тоже. Старшие же не могут врать. Меня сковывают по рукам и ногам. Я не знаю зачем, ведь я всегда слушаюсь Старших и не буду дергаться. Я спрашиваю, но Старшие молчат. Но в любом случае, им лучше знать, что они делают. Мама была рада, когда вела меня сюда, значит все будет хорошо. Все будет хорошо.       Старшие гасят трутницы. Становится совсем темно, прям как днем без огня, когда нет даже звезд. Кто-то из Старших шепчет, что от меня несёт страхом. Я стараюсь не бояться. Правда. Получается, судя по всему, не очень. Надеюсь, Старшим это не сильно помешает.       Все ещё холодно и всё ещё очень больно. Глаза постепенно привыкают ко мраку, но видно только темные фигуры Старших. Они движутся по кругу. Пританцовывают. На мгновение кажется, что Старшие теперь не Старшие, а огромные хищные птицы, готовящиеся меня растерзать. Нет. Такого не может быть. Старшие никогда не причинят мне вреда.       Один из Старших ударяет в бубен. Вздрагиваю. В руки сильнее врезается железка оков. Удары в бубен продолжаются, то убыстряясь, то звуча через большие паузы. Наверное, я ещё слишком мал, что бы понять здесь какую-либо закономерность. Старшие начинают петь. Петь ли? Это скорее вой, похожий на тот, что слышится в темноте и что мама называет койотами. В руках одного из Старших я замечаю блеск. Что это? . . больнобольнобольнобольно . .       Страшные хищные птицы раздирают мою грудь. Я кричу, но вой этих птиц заглушает все, что я даже не слышу себя. Слезы реками текут вниз на холодный камень.       Больно. Я уже даже не могу кричать, не вижу и не слышу ничего вокруг. Я задыхаюсь в крови. Почему Старшие меня не защитили. Почему я. Почему мама меня сюда привела. Я боюсь. Птицы запускают внутрь меня свои железные когти. Зачем им я нужен?       Почему так светло? Даже сквозь слезы я вижу яркий свет. Почему он идёт… из меня? Птицы выдирают из моей груди что-то и сжимает в руке. Я лежу в море собственной крови. Кулак птицы горит белым. Свет жжёт все вокруг. Под ним птицы и не птицы уже вовсе, а болезненные сморщенные старики. И камень не камень. И мир не мир. И людей нет. Разве мог этот мир убить маленькое дите. Меня.       Время будто остановилось.       У меня нет сил двигаться и кричать. Я не могу уже дышать. Нет больше сил даже на мысль.

      Я должен умереть?

      Почему? ? . Я горю. Я есть свет. Я ярче всех звезд. Я сильнее и лучше их всех. Они не имеют власти надо мной. Они горят. Им больно. Я могу их жечь и я жгу их со всей своей мощью. Я сделаю им больно, как они сделали тому телу на камне. Жалкие старики корчатся от боли, сгорают в моих лучах и визжат. У меня нет к ним жалости. Они не имеют права на существование после того, как меня разодрали, скованного на алтаре. Пусть умрут. Они рады? Глупцы. От них остаются лишь горстки пепла. Я поднимаюсь все выше, освещая все своим светом. Подо мной мертвая земля. И толпы людей, слепнущих, плачущих, но все равно не отрывающих от меня глаз. Я узнаю многих и они все невероятно уродливы. Какое они имеют право даже поднимать на меня голову? Что они сделали, что бы я не страдал? Разве они пытались остановить Птиц? Разве хоть кто-то спросил своих Старших, почему ребёнок, который даже не взял и пол дюжины лет от жизни, должен умереть? Нет. И поэтому они должны ослепнуть. А я поднимаюсь все выше. Я стану их главной звездой. Я буду нести им жизнь и её же и забирать. Мне будут молиться и приносить дары, меня же будут проклинать. Они будут пытаться достигнуть моих высот, но упадут. Они будут пытаться скрыться от моих лучей, но я вездесущ, от меня не сбежать. Я старший из старших и самый юный из всех новорождённых. Я всемогущий бог. Я свет и я тепло. Я есть солнце.