Оставленный город Богом свободы

Мондштадт. Город романтики и пьянства, как его будут называть через две с половиной тысячи лет. Новый Мондшдадт. Город Свободы и Ветров, как его называли еще сполвека назад. Мондштадт. Город, покинутый Самим Богом, как его называют сейчас. Сам же Бог, наконец, достигнул ворот Мондштадта, его крылья устали от ночного полета. Барбатос легко приземлился на землю, одуванчики, растущие рядом, взлетели ввысь, уносясь куда-то в далекую страну. Шагнув в город с выражением усталости на лице, Барбатос улыбнулся. — Наконец-то.... Я дома. Вздохнув, он вспомнил важную вещь. Пусть люди и знают о нем из рассказов, а некоторые видели его каждый день полвека назад, не все помнят его внешность, тем не менее, крылья, явно присущие лишь птицам, в понимании людей, быстро доведут до них понимание того, кто парит перед ними или пролетает над их головами. А тревожить тех, кто занят "важными" делами или терять время попусту, объясняя каждому встречному, где пропадал, перед этим выслушав всю формальщину, которую так любили люди, не очень хотелось. Мигом прошмыгнув за ближайшее здание, надеюсь на то, что никто не заметил внезапно появившегося в городе юношу, с ног до головы обернутого в белую тряпку, Барбатос забрался на чей-то балкон, присел на корточки. Закрыв глаза, он представил себе лицо. Обычное, человеческое лицо. Никто, кроме давно умершего друга, на ум не приходил. Медленно лицо отдалилось, показывая темные косички, узкие плечи, тонкую талию, маленькие ступни. Человек повернулся, его спина была ровной и гладкой, пусть и с маленькой, едва заметной раной, проходящей насквозь и оставшейся от нечайного выстрела. Выстрела, изменившего все. Картинка растворилась, сменяясь на воспоминания о прошлом. Кровь, много крови, крики, шум, режущий несуществующую кожу ветер, боль. Барбатос зажмурил глаза, замотав головой и возвращаясь в реальность, но не открывая глаз. Спина была ровной и гладкой. Абсолютно гладкой. На ней не было крыльев. В руках человека сама собой появилась лира. Ее струнки пошевелились, донося до подобия человеческого мозга музыку. Хорошую музыку. Музыку о доме, о свободе, о любви, о старании. Барбатос рвано выдохнул. Настоящие струнки лиры пошевелились, повторяя мелодию. Глаза открылись, показывая реальный мир. Барбатос огляделся по сторонам, город едва-едва начал оживать. Люди начали потихоньку приходить в движение, и запах свежего хлеба в воздухе подсказал ему, что большинство прилавков уже открылись. Один только вид города, начинающего свою обычную жизнь, помог ему почувствовать себя более непринужденно. Анемо Архонт спрыгнул с балкона, замечая свежую лужу под ногами. На него смотрела пара бирюзовых глаз, да болтающиеся голубые кончики косичек — все, что выдавало в нем Барбатоса, а не обычного юношу, пусть и жившего больше века назад. Он улыбнулся, поднимая голову, и направился в сторону здания, отданному Местному правительству. Совсем недавно (по божественным меркам) произошло Восстание против Декарабиана и старого устройства, но люди Мондштадта все еще нуждались в Правителе и его ветрах. И снова проходя по городу, бог обратил внимание на лица окружающих его людей. Хотя Восстание возглавляли деды и бабки нынешних жителей Мондштадта, их семьи все еще не оправились от потерь. Барбатос не мог не заметить усталости на лицах большинства людей, на то, как они шли, ссутулившись от усталости из-за постоянной работы для того, чтобы прокормить себя и свою семью. В конце концов, Королевство, существующее всего век, еще не до конца можно назвать Королевством. Скорее, городом или убежищем для выживших и сбежавших. Он знал, что должен помочь им, как можно скорее, хотя все еще чувствовал вину за то, что так быстро оставил свои обязанности раньше. Бог окинул взглядом все, что его окружало, и его мысли внезапно вернулись к тому дню, когда был основан Мондштадт. Деревня сильно отличалась от того, каким городом она была сейчас, Мондштадт представлял собой простенькие деревянные домики, палатки и уставших от постоянной работы, грубых, но счастливых, свободных людей. Идя дальше, бог продолжал замечать взгляды окружающих его людей, в их взглядах иногда читалась смесь благодарности и восхищения. Они помнили рассказы своих бабушек и дедушек о том, как они вместе с Барбатосом свергли Декарабиана - того, кто отнимал их свободу много лет. Было ясно, что все люди здесь смотрели на Барбатоса, как на своего защитника, даже не думая о том, чтобы видеть в нем кого-то иного, кроме как спасителя. — Ох, мне нужно как можно скорее привести в порядок этих людей. — с усмешкой на лице произнес Анемо Архонт сам себе, ускоряя шаг. Его ноги почти не касались каменной дороги. Вскоре Бог Ветров обнаружил, что подходит к зданию. Через мгновение он стоял перед дверью здания, где люди часто проводили свои еженедельные встречи с главами города, говоря о обязательном присутствии "Лорда Барбатоса, Спасшего нас и Даровавшего Свободу" на каждом из них. Конечно же, он присутствовал далеко не на каждом. Барбатос скривился и помотал головой, прогоняя воспоминания о многочасовых заседаниях, которые зачастую ни к нему не приводили, вздохнул и открыл дверь. Прошел по пустому коридору и надавил на дверь комнаты слева. Когда бог вошел в комнату, он внезапно обнаружил, что его персону встречают взгляды старейшин города. На их лицах было написаны разные выражения: от легкого удивления до полного гнева, большинство из них были раздражены из-за внезапного прервания их собрания каким-то юношей. Главный старейшина внезапно шагнул вперед, в его глазах отразилась смесь эмоций, когда он, наконец, заговорил, в его голосе слышалось сильное раздражение. — Как ты только посмел, юнош.. — его голос внезапно прервался, когда глаза заметили бирюзну и отсутствие страха взгляда, а позже опустились на кончики волос. Он мгновенноосознал свою ошибку. —..я хотел сказать, вы, лорд Барбатос.. Вы наконец-то здесь! — а позже он сменился, натянуто улыбаясь, склоняя голову и, как ему показалось, незаметно махая рукой, дабы остальные тоже склонили головы. Остальные старейшины затороторили приветствия, также склоняя головы. Прародители большинства из них были знакомы с Барбатосом во время Восстания. Хотя они ценили то, что бог сделал для них, они также были разочарованы его постоянным отсутствием. — Хотя мы рады вашему появлению.... вопрос в том, где вы были последние 50 лет? — произнес нерешительно один старейшина из угла. Бог внезапно напрягся от этого вопроса, раздражение и гнев старейшин начали возвращаться с новой силой. Барбатос познакомился с Мораксом примерно полвека назад. В это время он активно перемещался по Тейвату, знакомясь с Архонтами, культурами из стран, и конечнозе, людьми. Он путешествовал, будучи сводным, как ветер. — Мы уже давно нуждаемся в руководстве и помощи Бога, а вы только сейчас удосужились вернуться. Вы можете себе представить, как трудно было защищать этот город без вас? — произнес второй старейшина уже гораздо смелее, чем первый. — Не говоря уже о том, что мы понятия не имеем, что вообще происходило с вами в течение полувека, когда вас не было в городе. Вы просто оставили нас по невнимательности или для вашего отсутствия была какая-то важная причина? — еще один старейшина. Бог стоял перед старейшинами со спокойным выражением лица, но в его глазах читалось раскаяние. Барбатос продолжал слушать возмущения старейшин. В его сознании забурлила смесь эмоций, когда он осознал, как много изменилось в городе, который он покинул. — Как вы посмели оставлять нас на произвол судьбы так надолго?! У вас есть обязанности перед этим городом, как у его Бога, и, все же, вы решили оставить нас без предупреждения, и на такой длительный период времени?! — Еще несколько старейшин заговорили на перебой, передивая друг друга. Бог вздрогнул, когда все старейшины заговорили одновременно, и с каждым словом их голоса становились все более раздраженными. Барбатос поднял руку, жестом попросив их замолчать, но старейшины, казалось, не обратили на это внимания и продолжили разглагольствовать. Они начали говорить одновременно, вскакивая со своих стульев. Некоторые из них решались сделать несколько шагов к Барбатосу и осудительно тыкать в него пальцем, как провинившегося ребенка. — Что же вы за архонт, если просто решили покинуть свой народ, когда он в этом нуждается..- — Мы остро нуждались в вашей помощи, в то время, как вы..- —Сколько раз, как вы думаете, мы отчаянно пытались связаться с вами через молитву?!- — Вы бросили нас чуть ли не на век, и теперь у вас хватает наглости!- По мере того, как речь старейшин продолжалась, бог размышлял над их словами, и на сердце у него внезапно снова стало тяжело. Он предоставил их самим себе, надеясь, что они вырастут сами по себе, без него.. но разве это было неправильным решением? Главный старейшина собирался продолжить, когда внезапно заговорил невысокий мужчина, сидевший сзади, и в его голосе прозвучали нотки неуверенности, когда он прервал его. — М-можно я тоже спрошу? Главный старейшина повернулся к заговорившему юноше. Его глаза внезапно сузились, а на лице появилось хмурое выражение. Старейшина несколько мгновений разглядывал его лицо, вспоминая, кем является этот молодой человек с огенными волосами. Огненные? Его осенило. Его отец до этого был высоковоужаемым человеком, он сделал многое для каждого жителя города, раздавая свои запасы еды в недавнем голоде, так и умерев, не принимая помощи от кого-либо и отдавая последнюю крошку хлеба сыну. А дед его решил созывать собрания каждую неделю, обговаривая проблемы, благодаря чему деревня превратилась в крепость, способную отбиваться от монстров. Несмотря на свое раздражение, Главный старейшина жестом пригласил молодого человека говорить. Тот поднялся со стула, сделал шаг вперед, нервно глядя на Главного старейшину, а затем на Барбатоса, явно напуганного ситуацией. Тем не менее, он сделал глубокий вдох, прежде чем заговорить. — Я-я не хочу проявлять неуважение к вам, Барбатос, но.. мы понимаем, что вы заботитесь о нас, и все такое, но..почему вы так долго оставляли нас одних? Вы был нужны нам. — его голос задрожал к концу. Барбатос внезапно почувствовал, как сжалось это маленькое человеское сердце, вынужденное биться несмотря на то, что его обладатель давно мерт, оно сжимается в груди нереального тела, а когда маленький человечек заговорил, то его вопрос сильно ударил по состоянию тела и души. Бог обнаружил, что не знает, что сказать в ответ, и его разум внезапно напрягся в поисках ответа. Барбатос медленно выдохнул, его взгляд был устремлен в закрытые ставни окна, располагавшегося на противополножной к нему стене, и прежде чем он заговорил, его голос зазвенел, разрушая тишину и духоту комнаты. — Я не хотел, чтобы меня считали тираном. Я хотел, чтобы вы все нашли свой собственный путь и росли без меня.. Я понимал, что без меня вы будете чувствовать себя иначе. Главный старейшина собирался заговорить снова, но молодой человек неожиданно перебил его. Теперь его голос звучал громче и увереннее. — Но вы не тиран! Вы - наш друг и спаситель! Вы дали нам свободу и даже построили для нас этот город! Почему вы пытаеоесь отдалиться от нас? Мы все вас уважаем и ценим! На лице бога внезапно появилась легкая улыбка, когда маленький человечек продолжил говорить, и его слова принесли богу чувство облегчения. Хотя он все еще сожалел о своем долгом отсутствии, он был благодарен этому человеку за слова признательности. По комнате пронесся легкий ветерок, пускай и в ней было всего одно окно, и то, оно было закрыто. Он - Бог Свободы, и все, что он хотел дать людям - это полная свобода. Он не хотел, чтобы они зависели от него. И Бог Свободы и Ветров был горд и счастлив, что его дети теперь полностью самостоятельны. — Ты действительно так думаешь? Я.. рад слышать это от тебя. Я просто не хотел, чтобы вы все время чувствовали, что нуждаетесь во мне, понимаете? — взгляд прошелся по удивленным и недовольным лицам старейшин. Его поза стала более раскованной, он пожал плечами и поставил руки в боки, неловко улыбаясь. Главный старейшина, наконец, сделал шаг назад, уступая место новому поколению, выражение его лица немного смягчилось, когда молодой человек заговорил. — Конечно, мы так думаем! Вы - наш друг и защитник, и мы всегда будем благодарны за все, что вы для нас сделали. Но вам не кажется, что пришло время перестать убегать и снова начать принимать активное участие в нашей жизни? — человек делал шаг вперед. Барбатос смог удержать себя от того, чтобы засмеяться. Он помнил, какое "активное" участие он принимал раньше. Он отвел взгляд, тихо хихикнув. Слава Архонтам, его не услышали. — Вы нужны нам, Барбатос. — Маленький человечек кивнул, на его лице появилась теплая улыбка, и он снова заговорил, его голос был полон благодарности. Бог внезапно почувствовал противоречие Слова человека тяжело давили на его разум. Он знал, что слишком долго отсутствовал, и это явно сказывало влияние на жителей города. — Ты имеешь в виду.. Вы все действительно всë еще хотите, чтобы я участвовал в жизни города? После стольких лет самоуправления? — Бог медленно выдохнул, его непонимающий взгляд медленно переместился на Главного старейшину. Тот кивнул, и выражение его лица стало серьезным, когда он заговорил. — Да, мы хотим. Хотя мы стали самостоятельными, мы по-прежнему ценим ваше присутствие и руководство. Мы не хотим, чтобы вы правили нами, но нам нужны ваши советы и поддержка. Вы - важная часть нашего города, Барбатос. И мы хотим, чтобы вы снова принимали участие в его жизни. — Старейшина вновь сделал шаг вперед, вставая рядом с красноволосым молодым человеком. В его глазах светилась редкая надежда. — Вы останетесь и будете помогать нам, не так ли? Бог уже собирался ответить, но вдруг осознал, что не хочет этого. Он знал, что старейшина был прав, и жители Мондштадта действительно продолжали нуждаться в нем. Но мысль о том, чтобы отказаться от своих идеалов о предоставлении им полной свободы, расстраивала его. Барбатос понимал, что не сможет дать им полную свободу, если останется. Они будут рассчитывать на него, и не станут самостоятельными, свободными. А ведь все, чего он хотел для своего народа - настоящая, полная свобода. Барбатос вздохнул, прежде чем заговорить снова. Он развел руки в стороны, указывая на всех старейшин в комнате. — Вы сейчас свободны. Совершенно свободны.— Сказал Барбатос, улыбаясь и смотря с нежностью на всех. — эта свобода - то, чего мы добились во время Восстания вместе с вашими предками. — В глазах Барбатоса проскользнули капли слез, но его голос оставался мягким, заботливым и счастливым. Старейшины в замешательстве переглянулись, их глаза слегка расширились, когда они осознали слова Бога. Главный старейшина снова сделал шаг вперед, приближаясь к божеству, и теперь его голос звучал встревоженно, когда он заговорил. — что вы имеете в виду, Барбатос? Да, сейчас мы свободны, но.. мы все еще нуждаемся в вашем руководстве и помощи. Без вас мы не сможем стать по-настоящему свободными. — хах, вы не понимаете. — Барбатос усмехнулся, обходя Главного и младшего старейшину, подходя к окну позади них. — смотрите. — положил руки на ставни, открыл окно. Из окна был виден весь Мондштадт. Все плоские равнины и высокие горы, все реки и все пляжы. Все уставшие, но счастливые и свободные люди. Да, они до сих пор помнят о ужасах, которые их прародители увидели во время Восстания, но также люди сейчас знают, как хорошо иметь возможность управлять своей жизнью. Они могут делать что угодно, если захотят. Крылья сами собой появились на спине, выглянули из-под плаща, заставляя Барбатоса выпрямиться и подставить перья под вдувающий в душное до сей поры пространство и скованные сердца свежесть ветер. Ветер Перемен и Надежды. — вы уже свободны. Вы были свободны всё это время и без меня. — Барбатос улыбался, оглядывая просторы своего города. Все старейшины замолчали, их глаза расширились от шока, когда они услышали слова бога. Они всегда верили, что все еще зависят от него, но теперь поняли, что все это время были свободны. Невысокий мужчина, до недавних пор всегда сидевший сзади, снова заговорил, и в его голосе звучала смесь благоговения и осознания. — Мы.. свободны. Мы были свободны все это время. Но.. мы по-прежнему хотим, чтобы вы были с нами. Вы ведь наш правитель! — его огненные волосы колыхались из-за сильного ветра, проникающего в комнату. Ему приходилось почти кричать. — правитель? — при упоминание этого титута Барбатос вспомнил Моракса. Он звл себя так. С губ Анемо Архонта сорвался смешок. Он взмахнул крыльями и взобрался на арку окна. Он посмотрел вниз на свой народ, чувствуя гордость за них. — я не правитель. Ваша свобода лишь ваша. Помните это. Барбатос повернулся к ним лицом.Он посмотрел на невысокого рыжеволосого юношу, напоминающего ему красную птицу, сгорающую в собственном пламени, но всегда восстающую из пепла, девушку с длинными светлыми волосами, будто она - одуванчик,что вот-вот улетит прочь в далекие края, на взрослого мужчину с фиолетовой розой в руке и маленькими ножницами, ярко блестящих на солнце, скрывая свою заострённость. На его губах сама собой появилась одаривающая в последний раз потомков своих друзей улыбка. — Я доверяю вам этот город. — сказав это, он ее раз взмахнул крыльями и вылетел в окно. Остался лишь ветер, колышущий шторы у единственного открытого окна. Все старейшины уставились в только что стоящий на оконной раме, но уже пропавший образ Барбатоса, постепенно осознавая, что вся свобода принадлежит им, лишь им, как и доверие Их Бога. Они смотрели друг на друга, и на их лицах отразилась смесь благодарности и ожидания перемен. Невысокий мужчина, всегда сидевший сзади, но лишь до этих пор, сейчас стоял перед раскрытым окном, наблюдая за своими людьми. Он вновь заговорил, устремляя взгляд в небо. Теперь он всегда будет чувствовать ответственность, поступать, как велит сердце, и говорить свободно. — Мы не подведем тебя, Барбатос. Мы будем заботиться о нашем городе и дорожить свободой, которую ты нам дал. Я обещаю, этот город будет отвечать за себя сам. Через несколько дней была организована постройка Собора Барбатоса, через неделю были наняты архитекторы, а через месяц в городе была построена первая и последняя таверна, которая в первый же день открытия и все последующие видела лик Барбатоса, счастливого и пьяного.