Ночь всех святых

October 31st.

Улицы наполнены смехом. Дома увешаны гирляндами, а лужайки – старыми надгробиями и сладкими конфетами. Снег пушистым покрывалом ложился на землю. Но за всей этой праздничной мишурой скрывалась настоящая опасность. Сегодня среди живых гуляли мертвецы. Огонь свечей отбрасывал мягкий свет на стены. Комната Мишель украшена всевозможными паутинками, черепами, высушенными листьями на ковре и жуткими тыквами. На стене висят фотографии, что делал Питер с выпускного. На потолке светодиодные летучие мыши и пауки. Нэд, лёжа на кровати, листал комиксы, пережевывая конфеты, что они собрали несколько часов назад. Девушка была занята тем, что выбирала костюм для Паркера из своих вещей. – Питер, как ты мог прийти в повседневном? Как ты вообще собирался отмечать Хэллоуин? – Никак. Это правда. Он пожимает плечами, потому что в самом деле не планировал никуда идти. Такие праздники наводили на него только ужас и неприязнь. – Мишель, дай ему уже что-нибудь. Мы так опоздаем. – Я не хочу идти. – И поэтому ты будешь сидеть в своей комнате всю ночь, уткнувшись в подушку? – Мишель сложила руки на груди. – Лучше бы я остался дома. – Не нуди. Девушка кидает в него свою рубашку в вертикальную полоску. – Мишель… – Надевай. Паркеру не остаётся ничего, кроме как подчиниться. – Это все еще не празднично, но уже хоть что-то. Черные, донельзя зауженные джинсы и шелковая светлая рубашка. Девушка подходит к нему, заворачивая рукава до локтя, расстегивает пару пуговиц на груди и взлохмачивает волосы. – Скажи, а? – она поворачивается к Нэду. Парень сразу откидывает комикс и встаёт. – Вау! Ты выглядишь сногсшибательно! – радуется он больше тому, что они всё-таки собрались. Питер хватает свою куртку и спускается по лестнице под хихиканье друзей. – Надеюсь, шоу будет интересным! – воодушевленно говорит Нэд, застегивая куртку, оказавшись на улице. Эта осень гораздо холоднее. Улицы заполнены людьми в костюмах и… Забавно, что зомби и местные вампиры носят пуховики и куртки. Хотя у некоторых это все же гармонично вписывается в образ. Единственными, кто не носил верхнюю одежду, стали оборотни и снежные люди из-за теплых костюмов. На дороге лежит мягкий снег, который выпал намного раньше. Но, несмотря на это, во всем городе царит теплая атмосфера. Гирлянды с привидениями, тыквы с вырезанными кривыми улыбками. Скелеты, стоящие на заснеженных лужайках у домов и.. клоуны. Всех цветов в разных костюмах. Каждый из них имел одну общую черту – жуткая улыбка, от которой хочется спрятаться, залезть под одеяло и молиться, чтобы эта ночь поскорее закончилась. Вдалеке виднелся высокий шатёр цирка Шапито. Мишель-никто-не-знает-какими-путями-добыла-билеты, позвав их с собой. Нэд был в восторге. Но не Питер. Он вообще не любил цирки, не любил эту атмосферу «веселья». Согласился он только ради друзей. Не выбрасывать же билет..? Чем ближе они подходили, тем сильнее билось сердце. В глотке образовывался ком, и заболела голова. У шатра стоял клоун, который развлекал толпу противным звоночком и писклявым голосом рассказывал частушки. Он часто падал, специально заламывая тело, будто и костей у него не было, и словно марионетка поднимался обратно, собирая конечности в кучу. Дети радовались и даже смеялись над ним, но парню только от одного взгляда в пустые глаза стало плохо. – Может, не стоит? – шепотом спрашивает он и сглатывает скопившуюся слюну. – Питер, так и скажи, что ты трус. Парень закрыл рот на замечание Мишель. Обратив внимание снова на того клоуна, стоящего у входа, он напрягся. – Да, я трус. Клоун резко повернулся в их сторону. Питер отвернулся, чтобы его не стошнило. Нэд поглаживает его по спине. – Чувак, успокойся, это просто цирк. Представь, что это наш обычный выходной. – Легко говорить. Сегодня Хэллоуин. – Ты хочешь сказать, что веришь в нечисть? Это просто актёры. Нэд проводит его до входа. Внизу живота затянулся узел. Предчувствие удавки на шее его не покидало с самого утра. Клоун в припрыжку подлетает к ним и просит таким же писклявым голосом билеты. Питер специально на него не смотрит, вперившись взглядом себе в кеды. Мишель протягивает билеты. Клоун изображает радость и приветливо отодвигает ткань шатра. Нэд подталкивает его вперёд. Как только они оказываются внутри, зомби-гардеробщики просят их верхнюю одежду и выдают номерки в виде печенья с червяками. В фойе висит табличка: «убедительная просьба не мусорить!». Их проводят в огромный, на три тысячи посадочных мест, по рассказам Мишель, зал. Почти все заполнено людьми в гриме и костюмах. Они приземляются почти на первые ряды со стороны входа для зрителей. – Ну вот, а ты отговорила меня надевать костюм мага! – обиженно произносит Нэд. – Это потому, что ты выглядел в нем нелепо. Всем троим приносят попкорн и напитки. – Бесплатно? – подозрительно спрашивает Питер. – Нет, я все оплатила. Парни кивают ей в знак благодарности. До начала шоу ещё минут десять, поэтому Питер позволяет себе оглядеться. Гигантская арена и много рядов со зрителями... Свет в зале резко гаснет. В полной темноте и беспокойной тишине в центр арены, неторопливо стуча каблуками, выходит высокий мужчина. Мягкий свет постепенно начинает заливать пространство арены. На мужчине классический синий костюм, белая рубашка с желтым галстуком в синюю полоску и торчащим жёлтым платком из кармана пиджака. Стильные очки скрывают глаза. На левой руке дорогие часы. Идеальная прическа и бородка. Он разводит руки в стороны и улыбается, обнажая ослепительно белую улыбку. Питер чуть сползает вниз. – Леди и джентльмены! – его голос чёткий, поставленный и громкий. Толпа зрителей восторженно кричит со своих мест. – Меня зовут Энтони Старк. Я владелец этого цирка. И обещаю вам, это единственное, что вы вспомните перед тем, как уснуть после представления в своих жёстких кроватях. Я ведь неотразим, правда? Зал опять заревел. Свет начинает гаснуть. – Прошу занять свои места. Потому что шоу начинается… Он поворачивается по кругу, будто в попытке кого-то найти. Взгляд его останавливается на Питере. Старк приспускает очки. Глаза сверкнули в темноте голубым. Он, заворожённый необычным цветом, не смог отвести взгляда. – Сейчас. Прошептал он в микрофон, все так же смотря в глаза Паркеру. Парень вздрагивает от резкого звука оркестра. Энтони выбрасывает микрофон за спину и уходит со сцены. Свет сразу освещает все пространство. – Мне кажется, вы друг другу понравились. – под рёбра толкает его Нэд. – Ничего подобного. – Надо взять у него автограф! В попытке успокоить сердце он делает щедрый глоток кофе из своего стакана и сразу же морщится. – Мишель... Где..! Где ты это купила? Он состроил страдальческую моську. – На входе. Она делает аккуратный глоток и хмурится. – Питер. Мне кажется, ты преувеличиваешь. Хороший напиток. Нэд тоже пробует. – Мм! Чувак! Это бомба! Твой любимый латте! – Да? – недоверчиво спрашивает Питер. – Попробуй! Паркер делает неуверенный глоток и снова морщится с большим усилием, чтобы не выплюнуть все на пол. Ему приходится это проглотить. – Вы что, издеваетесь? Как можно пить такое..! – Нэд, не обращай на него внимания. Он просто капризничает. – Мишель! Она не отвечает, наблюдая за развернувшимся представлением танцоров. Паркер отставляет стакан вместе с попкорном, на всякий случай под ноги. Яркие всклохи энергии плясали по всему шатру. Пространство заполняла скука. Монотонность и обыденность. Ничем не запирающиеся номера. Даже динамичное выступление акробатов не могло бы исправить сложившуюся ситуацию. Яркие цвета только раздражают, заставляя закрыть глаза. Питера начинает клонить в сон. Перед глазами все цвета расплываются, сливаясь в одно маслянистое пятно. Он упирается подбородком в кулак, наклоняясь чуть вперёд, и прикрывает зевок. Паркер оборачивается на друзей. Все рядом почему-то тоже сливается воедино. Громкая музыка звучит у него в голове, отдаваясь учащенным ритмом сердца. Он всего на секунду закрывает глаза. Мягкая дымка тумана обволакивает его со всех сторон. Питер сидит на коленях мужчины. Он стонет, сгорая от его горячих прикосновений. Голубые глаза внимательно, почти дико наблюдают за ним. – Люблю тебя. – жаркий шепот на ухо, от которого по телу пробежали мурашки. Он продолжает извиваться от горячих поцелуев, пока… Сердце больно ударилось о лёгкие, а в ушах запищало. Может, где-то в глубине души он обрадовался обману, но здравый смысл с размаху одарил его звонкой пощечиной. Сладкие мечты мгновенно разбились об тернии реальности. – Я знаю, что это неправда… – горько прошептал Питер в ответ. Лицо нахмурилось, а губы скривились в отвращении. Он выныривает из сна и судорожно хватает воздух. Перед лицом мелькают голубые глаза, пока он не сосредотачивается на картинке перед собой. Цирк. Зал опустел почти на треть. Он беспокойно оглядывается. Перед глазами все ещё пляшут яркие пятна, а голова раскалывается от боли. Мишель и Нэда рядом нет. Он пружинисто встаёт. Люди, что сидят лысыми голыми пучками на трибунах, находятся в бессознательном состоянии. По позвоночнику пробегают мурашки. Он стремительно идёт к выходу, засовывая руки в карманы. Питер сразу же останавливается,, когда видит, как гардеробщики медленно забивают вход досками… Он прячется за косяком, наблюдая за ними. Оба двигаются как-то вяло. Слышится щелкающий звук. Один из них поворачивается. Лицо обезображено гнилым мясом. Он тут же отворачивается, сдерживая рвоту. В кармане что-то зашевелилось. Паркер тревожно зачерпывает из кармана горсть земли с червями. Раньше в нем лежал номерок от одежды... Парень выкидывает их подальше от себя. Перед тем, как обернутся, он глубоко дышит, набираясь смелости. Сегодня Хэллоуин. Правдоподобные костюмы. Слишком. Гардероб пуст. «Зомби» ушли. Питер торопливо подходит к двери и пытается вырвать доски, но только режет ладонь о кривой гвоздь. На руке расцвела белая полоска. «Не до крови, значит, без заражения. Все хорошо.» – мысленно успокаивает себя парень. Сердце стучит где-то в глотке. Он выходит в зал, отряхивая руки, и почти сразу же замирает. Огромные волки жадно пожирают людей на трибунах. Потрошат тела, вытаскивая внутренности. Питер, замерев от страха, не мог пошевелить и пальцем, будто олень в свете фар. Это точно не костюмированный праздник. Кто пустил внутрь зверей. Или… Кто их выпустил? Он вздрогнул, услышав ровные гулкие шаги за спиной. Сердце на секунду остановилось. Питер быстро пригнулся и, проскользнув на корточках, скрылся под трибунами. Волки обернулись на шум и с жутким пронзительным воем побежали в ту же сторону. Будто по зову. Паркер совершенно не хочет покидать свое «укрытие». И определенно не хотел бы оставаться здесь навсегда. Убедившись, что никого нет, он выходит из- под трибун и бесшумно бежит ко входу артистов. Он должен найти того, кто знает, что здесь происходит. Должен найти друзей. Должен же тут быть черный вход?!. Паркер оборачивается, замечая мертвые выпотрошенные тела, чтобы убедиться, что ему это не почудилось. От вида крови и кишков, разбросанных по рядам, он чуть не теряет сознание. Он садится на пол, опираясь на стену позади себя, и глубоко, рвано дышит. Перед глазами все кружится. Его выворачивает. Питер падает на колени, упираясь одной рукой в пол, а второй держась за живот. Они мертвы. «Что происходит? Это.. не может быть правдой.» Он готов зарыдать. Это какой-то кошмар. Питер, опираясь о колонну, встает. На корне языка играет кислый вкус. От увиденного все ещё мутит. Ноги ватные. Он дёргает шторы подрагивающими руками. Кончики пальцев начинает колоть. Бесконечно длинный коридор с сотней дверей, уходящий в беспросветную тьму. Прикоснувшись к ручке первой из них, он поворачивает ее. По коже поползли противные мурашки. И… ничего. Следующая комната. И снова пусто. Питер, наплевав на осторожность, открывает одну дверь за другой. Но все, что он видит – это пустые комнаты. Нет ни актеров, ни зрителей, ни животных. Может, он ударился головой и все это ему привиделось? Может, он просто спит в своей кровати? Питер блуждает по коридору в надежде найти хоть что-то, даже не замечая, что оказывается на середине. Фонари впереди начинают гаснуть. Живот скручивает дурным предчувствием. Он поворачивает назад, но там та же история. Мозг, всматриваясь в темноту с двух сторон, рисует ужасных монстров, которые ждут, чтобы на него напасть, как только свет совсем погаснет. Паркер от страха начинает неистово рыдать. Он садится на пол, сползая по стене, подтягивает колени к себе, уткнувшись лицом в них. – Это все нереально! Все неправда! Не по-настоящему! Я сплю! – кричит он, закрывая уши. Говорит сам с собой, чтобы окончательно не сойти с ума, раскачиваясь взад-вперед. – Пожалуйста! Сквозь его плач разносится душераздирающий крик Мишель. Он сразу же вскакивает на ноги. Вокруг него мягкая, почти ощутимая темнота. Стоит только ухватиться, и она будет в руках. Питер поворачивается и обнаруживает прямо перед собой дверь. Сквозь неровные края пробивается солнечный свет, могильный холод и запах железа. Он прикасается к ручке. Из-за двери доносится глухой крик девушки. Он врывается в комнату и замирает от ужаса. Чёрно-белая плитка залита кровью. На потолке ржавые крюки, на которых висит мясо – то, что осталось от людей. Повсюду медицинские тележки для перевозки больных, но на них горой нагружена кожа, освежёванная, человеческая. Раковины полны зубов. Кишки, что лежали в углу комнаты, голодно пожирали те самые большие псы. Стеклянный холодильник в углу заполнен баночками с вырванными глазами, на дне которых оседают куски мяса. Рядом с раковинами лежит безжизненное бледное тело Нэда, прикованное ремнями к гинекологическому креслу с раскрытым ртом, без зубов. По горлу, по одежде, что на нам была, ручейками стекает кровь. В центре комнаты стоит Старк в длинном кожаном фартуке.. Он держит девушку за шею и на живую срезает скальп. Питер падает на колени, пачкаясь в крови. Опирается на стену, опустошая желудок. Девушка перестает вопить. Вместо этого слышаться хрипы и булькающие звуки. Владелец цирка оборачивается на него. Голова кружится. То, что он увидел, никогда не вылезет у него из головы. Если он только останется жив. – Питер, я так тебя ждал. – он мурлычет, откидывает девушку и подходит все ближе, вытирая острый нож о плащ. Его мутит все больше по приближению Старка. Перед глазами снова начинают плясать пятна. Он вытягивает руку, чтобы хоть как-то дистанцироваться от него. Мужчина же, растрактавав его жест по своему, схватил парня за руку и прижал к холодным губам. Питер вскрикнул, вырвав руку, и сделал несколько шагов назад. Он запнулся о порог, которого раньше не было и упал в клейкую, сладкую, вязкую белую жидкость. Паркер в ужасе переворачивается на живот и ползет по коридору назад. – Питер, ты все равно не сбежишь. Старк начинает метать в него ножи и неторопливо следовать за ним. Питеру удается встать на ноги. Шагать невыносимо тяжело. Десерт неприятно налипает слоями на кеды и штаны. – Тебе не стоит меня бояться. Нож задевает ему щёку. Питер прикладывает руку к оцарапанной коже. Быстро поднимает нож из липкого месива и движется в сторону арены. Перед глазами все кружится. Парень не понимает, где верх, где низ, но идёт вперёд. Или назад? Или в сторону? Вдогонку Тони говорит ему ещё пару слов, от которых волосы на теле встали дыбом. Паркер буквально выскакивает из плена и кувырком летит на середину арены. Он встаёт на ватных ногах. Старк кажется со всех сторон. Так продолжается недолго, пока все не собираются в одного. Опасные голубые глаза следят за ним. Он убил Мишель. И Нэда. И всех остальных. Выпотрошил, как животных. Паркер бежит к рядам и скрывается под ними именно в тот момент, когда нож пролетает рядом с его головой в жалких сантиметрах срезая прядь волос. Питер замахивается ножом и делает разрез на яркой ткани. Сильный порыв холодного ветра едва не сбил его с ног. Он не понимает, куда выкинул нож, но быстро выбирается на улицу. Только вот… Это не привычный ему город с гирляндами и тыквами. Темный лес с кривыми голыми деревьями. Где-то лежит снег. На улице очень холодно. Снежинки режут и прокалывают кожу лица и рук. Он бросается прямиком в лес по грязи. Позади раздается оглушительный свист, а затем вой, который забирается под кожу и скребёт по костям, вырезая страх перед скорой смертью. Кровь в жилах закипела от адреналина. Гончие ходили вокруг хозяина, который кинул им куртку парня, чтобы те взяли след. Только после этого оборотни бросились в погоню. От холода Питер уже не чувствует конечностей. Его тошнит от длительного бега. Он все чаще падает в грязь, царапаясь о терновые ветви деревьев в попытке пробраться через чащу. В голове вспыхивает осознание, что он петляет по одному и тому же месту. Он сглатывает слюну и рвет грязный рукав рубашки. Ткань намокла и застыла. Парень перевязывает одеревеневшими пальцами ленту вокруг ветки. Через несколько секунд он с ужасом на лице натыкается на нее же. Организм не выдерживает. Совсем рядом послышался шорох и вой ищеек. Его толкают на сухую траву. Лес перестает шуметь, потому что его хорошо приложили головой. Парня быстро раздевают, разрывая ткань. Энтони за подбородок поворачивает его к себе. – Тебе лучше прижаться как можно ближе ко мне, иначе скоро помрёшь. Паркер перестал ясно соображать уже давно, поэтому он покрасневшими от холода руками прижимается к горячей крепкой груди. Тони довольно мурчит, прижимая парня ближе к себе. – А ты сопротивлялся. Старк тянется к пряжке его ремня. Питер не совсем понимает, что он делает, смотря только в гипнотические пустынные голубые глаза. Его сознание будто подменили. И страха нет. – Ты оказался настолько глуп, что сам пришел ко мне. Впрочем, как и всегда. Все, что он говорит, проходит мимо ушей. Ему лишь важно то тепло, которое исходит от Энтони. За ним скрывается одновременно что-то чужое и что-то родное. Старк подхватывает его под бёдра и толкается внутрь расслабленного тела. Питер шокировано стонет, но чувствует лишь удовольствие. Пальцы рук отогрелись, чувствительность вернулась, поэтому он сразу же обхватывает шею мужчины руками. – Мой любимый мальчик. Я так изголодался по тебе. Тони убирает мокрые пряди волос с его лба и захватывает губы в жарком поцелуе. Паркер обхватывает его талию ногами, позволяя вжать себя в землю. Он громко стонет от ощущения веса своего партнёра. – Я так зол. Он мажет ещё одним поцелуем по щеке. – Я вырезаю одну вселенную за другой. Постоянно охочусь на тебя. Но ты так любишь исчезать прямо из-под моего носа. Толчки становятся более рваными и размашистыми. – Клянусь, я когда-нибудь переломаю тебе ноги. – Тони… – внезапно даже для самого себя произносит Питер. – Я не позволю больше тебе сбежать, слышишь? Лишь я один достоин того, чтобы лишить тебя жизни. Он поскуливает от бешеной силы проникновения. – Ты мой, Питер. Старк рычит это ему в лицо и кусает за ухом. Его острые зубы прокалывают кожу, будто это мягкий зефир. Шею прострелило болью. Мужчина обхватывает член парня, оглаживая большим пальцем головку. Он разрывается между болью и удовольствием. Тони стискивает челюсти сильнее, меняя угол проникновения, проходясь по простате. – Тони.. Знает ли он это имя? Точно, где-то слышал. Но где? Он теряет сознание, погружаясь будто под воду.

-. .- .-- ... . --. -.. .- -- --- .---

Пробуждение сопровождается тупой болью. Он не сразу понимает, почему его трясёт. Голова вжата в подушку, а задница поднята кверху. Поясница выгнулась под прямым углом. Рука на бедре сжимает до синяков. – Пити, ты проснулся? – рука ласково проводит по волосам и отдирает от подушки. – Тони? – Прости, ты так долго спал… не удержался. – Все хорошо? – Более чем, – он грубо толкается, вызывая сдавленный стон. – ты в порядке? – Да. Он оттягивает его задницу, наблюдая, как собственный член исчезает в парне. – Ты просто чудо. Старк облизывает большой палец и смачивает края ануса. Мужчина обхватывает его поперек живота и приподнимает, прижимая спиной к своей груди. Он любовно зализывает укус за ухом и целует плечи, продолжая неторопливо двигать чужими бёдрами. Питер обхватывает его за шею одной рукой, притягивая для мягкого поцелуя. Паркер, сидя на его члене, сгорает от нежных прикосновений. – Я люблю тебя. – промурчал ему Тони на ухо горячим шепотом. Сердце в груди счастливо затрепыхалось, больно ударяясь о лёгкие. «Ты никогда не узнаешь правду.» – А я люблю тебя – прошептал он в ответ. На камине гордо восседает кукла Вуду с темно-каштановой прядью волос. – С Хэллоуином, родной.