Незапланированная нагрузка

Как и любой командир корабля, Геннадий Полосков любил порядок, дисциплину, неизменные маршруты, наличие всего необходимого инвентаря и оборудования, небольшое количество побочного груза, строгое соблюдение распорядка и, главное, хороший, знающий свое дело экипаж. Если с наличием последнего проблемы возникали редко, то остальные пункты все вместе и разом существовали только в мечтах. Лучший механик мог оказаться безнадежным пессимистом, и все решения о состоянии корабля нужно было выносить с поправкой на его настроение, маршрут мог быть нарисован пунктирной линией, потому что «мы точно не знаем, где искать интересующих зоопарк животных», на борту вполне могла прыгать восьмилетняя девочка, для которой слово «режим» во время летних каникул не имеет значения, но всё это было мелочами по сравнению с тоннами лишнего груза. Коробки картонные, ящики деревянные, ящики металлические, тюки, мешки. Мешки... Капитану Полоскову они последние несколько дней снились в кошмарах, и сил, чтобы стоять сейчас и спорить с ещё одним кошмаром наяву, совсем не оставалось. — Игорь, объясни мне толком. Зачем тебе столько сгущенки? Взрослый человек, профессор, дочка в третий класс пойдет, зоопарк на нем держится, но когда увидел, как из трюма выгружают три ящика сгущенного молока... Селезнёв спрыгнул с погрузчика на покрытие космодрома. Робот, как показалось капитану, облегченно пискнул и остался стоять на месте, видимо поняв электронными мозгами — в данный момент груз увозить не стоит. — Мне она очень нужна. Это в интересах московского Космозоо. — А мне очень нужно, чтобы «Пегас» смог взлететь, и для этого требуется убрать три тонны. — Убирай что хочешь, сгущенка останется. — Где твоё благоразумие? Я же вижу, ты не зверей ей кормить собрался. Так и быть, возьми себе коробку, даже если сорок банок мы всем экипажем за два месяца не съедим — пусть будут. Остальное я приказываю, — на последнем слове капитан сделал особое ударение, — снять. — Гена, тебе напомнить, что на поверхности планеты я начальник экспедиции? Решение о снятии груза должно быть согласовано со мной. Полосков головой привалился к амортизатору «Пегаса». Холодное покрытие благотворно действовало на вскипающий мозг. — Да пойми же ты! В одном ящике 160 банок. У нас их три. Это уже 237,25 лишних килограмма без учёта веса тары. Мы спокойно можем обойтись без них. Я свою библиотеку почти полностью опустошил, Зеленый согласился оставить часть запасных-запасных деталей, но... — капитан, заметив, что математические выкладки и рассказ о личных жертвах не произвели на космобиолога никакого впечатления, тихонько отклонился и пару раз стукнулся лбом о металл. — Всё, согласен. Ты главный. В воздух мы все равно не поднимемся. Профессор Селезнёв поправил очки и с тоской посмотрел сначала на ящики ценной сладости, затем на потерявшего привычную железную выдержку Полоскова и снова перевёл взгляд на сгущёнку. — Гена, ну зачем ты так? Пол-ящика мне хватит, с дефицитом, но хватит. А с остальным перегрузом вот что можно сделать. Селезнёв протянул капитану планшет, где был расписан подробный план по облегчению «Пегаса». От одной мысли, что проблема может быть решена бескровным путем и они, лишь бы звезды сошлись, смогут стартовать вовремя, к Полоскову вернулось желание продолжить службу. Отважный космонавт и гордость гражданского флота Земли ещё не знал, что через пару минут милая бабушка будет слёзно просить отвезти тортик её внучку.