Сладкое послевкусие

Ваше время ограничено, не тратьте его, живя чужой жизнью

Стив Джобс

Уже максимально привычные и надоевшие стены. Привычные и надоевшие друг другу люди. Возможно в этом мире эти двое, когда-то до безумия влюблённые в друг друга люди, не единственные кто переживают этот период в отношениях, когда всё и вся кажется не тем и не таким. Раздражающий звонок будильника раздался на всю спальню. Постель рядом с брюнетом была уже холодная. Отключив будильник, и лёжа на спине он взглянул на белый потолок, тяжело выдохнув. В его голове была лишь одна мысль, которая преследовала его уже долгое время. Она пронеслась быстро, как и эти три месяца, которые повторяются все как один и тот же день: — Ну, вот. Ещё один день который нужно пережить. — Мысль Матвеева, с которой он начинал каждый день. Его возлюбленного не было в их постели. Шепс чаще всего сидел на кухне или же его с самого утра уже не бывало дома. Это было единственное отличие скучных и привычных дней. Встав с постели, он направился на кухню, где чаще всего стоял Олег, всматриваясь в окно, где виднелись другие здания, и стоя, опираясь о столешницу, пил свой чай. Дежавю. В последнее время это чувство Матвеев испытывал на каждом своём шагу. Везде всё такое одинаковое и до жути привычное. Воспоминания, которые согревали душу проносились снова и снова. Воспоминания, как Дима вставал с постели, спешил на кухню, а там точно в такой же позе стоял Олег, выпивая чай. Воспоминания, как они крепко обнимались, шёпотом, как дети признавались друг другу в любви и не смело касались губ друг друга. Теперь всё иначе. Дима уже не спешит в объятия Шепса. Словно нехотя, брюнет подошёл к попивающему чай Олегу, едва коснувшись его оголённого торса приобняв возлюбленного тот почувствовал его приятный запах. Долго эти объятия не продлились. Матвеев отстранился почти сразу, а затем пошёл заваривать себе кофе. Если бы не шаги и не шарканье, что создавал татуировщик, то в квартире была бы мертвая тишина. Хотя возможно, что кто-то из них уже мёртв изнутри. Их молчание решил нарушить Шепс. Он чуть нагнул голову в бок, словно задумываясь о том, стоит ли ему говорить то, что сказать чертовски хочется. Выдохнув, Олег повернулся в сторону Димы, что заваривал кофе. Обхватив двумя руками кружку и опираясь на локтях о столешницу с улыбкой сказал: — Дим, я тебя люблю. — Столько радости было в его до жути знакомом и родном голосе. Хоть что-то новое в очередном дне появилось. Матвееву в глубине души было принято слышать эти слова, вот только разочарование, злость и желание пролить слёзы было сильнее. Сжав руку в кулак парень повернулся на Олега. — Как тебе самому не противно от своих же слов? — Слегка повысив голос, со злостью сказал Дима. Олег отстранился от своей кружки чая так быстро, что Матвеев не успел среагировать на то, как Шепс уже стоял перед ним, смотря своими пронзающими, серыми глазами в его. — Почему мне должно быть противно? — Спокойным и бесчувственным голосом спросил Олег. — Если бы ты любил меня, то не полюбил бы другого. — С ещё большей ненавистью сказал Дима. — Заткнись. — Сжимая челюсть сказал Шепс. Сделав небольшую паузу продолжил. — Да, я изменил тебе, но это не значит, что я не люблю тебя. — Нет, Олег. — Помотав головой сказал Дима. — Измена именно это и значит. — У нас просто долгое время не было секса! — Нахмурив брови, с непониманием сказал Шепс. — И что?! Я же не полез в постель с другим! Не полез ни с другим, ни с другой. Хотя мог и ты это прекрасно знаешь! — Ткнув пальцем в грудь Шепса произнёс татуировщик. Сероглазый схватил запястье Матвеева и резко потянул его руку себе за спину, тем самым притянув парня к себе, после торсом прижал его к столешнице и поймал его губы своими. Он поймал их прямо на выдохе. На губах несколько секунд было тепло воздуха, что выдохнул Дима, а вскоре, чувствовался уже жар от прикосновений губами. На губах Олег почувствовал резкую боль. — Кусается — Подумал Шепс. Резко отстранившись, с ехидной улыбкой сероглазый смотрел на разъярённого Диму. Сделав шаг назад, Олег пальцем вздёрнул нос татуировщика, улыбнулся и произнёс: — Твои поцелуи всегда оставляли за собой сладкое послевкусие. Вскоре Матвеев стоял на кухне уже в полно одиночестве, слыша лишь то, как за Олегом захлопнулась дверь, а позади него, кофемашина уже приготовила горячий напиток, ради которого брюнет и пришёл на эту надоевшую кухню.