Родной

Сколько Илья себя помнит, он не мог принять ни себя, ни своё тело, ни внешность, ни даже характер — всё вызывало у него отвращение. Он избегал смотреть на совместные фотографии, лишь бы не видеть, каким отвратительным получился на них. В ду́ше старался не задерживаться дольше, чем нужно, чтобы не касаться своего омерзительного, как он считал, тела. Когда друзья подшучивали над ним, он молчал и терпел, потому что чувствовал себя слабаком, размазнёй. Он ненавидел себя целиком, но никогда не позволял этому выйти наружу. Очередные съемки. Как всегда, полная импровизация, громкий смех и бесконечные подколы. Илья стоит за камерой, молча наблюдает за друзьями — Данила, Лёха, Саша Парадеевич, Влад и Саня обсуждают план на ролик, подкидывают новые идеи.  Он будто бы не здесь, в тени.  — Илья, ну чего ты там? Долго ещё будешь настраивать? — кричит Кореш, усмехаясь.  — Он просто боится как в тот раз опять кому-то звук не подключат, — подхватывает Данила, хохоча.  — Или думает, какой у него голос противный на записи, — добавляет Влад, подливая масла в огонь. Илья медленно выдыхает, стараясь не обращать внимания на подколы. Они всегда такие. Это ведь нормально, они друзья. Но сегодня... всё звучит по-другому, словно каждый комментарий отдается странной болью.  — Илья! — голос Сани, как всегда спокойный, пробивается сквозь общий шум, но даже его слова кажутся Илье чуждыми. — Может тебе помочь?  — Да пошел он нахуй, даже не платит нам, — Леша продолжает смеяться, как и все остальные.  Илья стискивает зубы. Ему кажется, что они делают это нарочно, но ведь он всегда терпит.  Я слабак. Илья резко ставит камеру на стол, руки дрожат.  — Может, хватит? — голос срывается, и друзья моментально замолкают, ошарашенные непривычной резкостью. — Чего кричишь-то? — неуверенно переспрашивает Данила, поднимая брови. — Кричу? — Илья повышает голос, и он дрожит от переполнявших эмоций. — Вы смеётесь, издеваетесь, будто я для вас пустое место, и думаете, что мне это в кайф? Каждый раз одно и то же. Я вам что, мишень? В комнате повисает неловкая тишина, видимо, никто не ожидал от Ильи такого.  — Илья, ну ты же понимаешь, это просто шутки, — бормочет Парадеевич, но его голос звучит неуверенно. — Да пошли вы со своими шутками! — Илья чувствует как стеклянеют глаза. — Я вам что, клоун? Можете смеяться надо мной сколько угодно, но я больше этого терпеть не буду! Он резко выходит из комнаты, хлопнув дверью, оставив всех в шоке.  Он не знает, куда бежать, поэтому запирается в ближайшей комнате, где обычно хранится техника, и тяжело опускается на пол.  Он задыхается от слез, которые подступают к глазам, и от боли, которая больше не может оставаться внутри. Парень пытается не издать ни звука, но вскоре рыдания вырываются наружу. Тихие, сначала еле слышные, они вскоре перерастают в глубокие и всхлипывающие. Илья не может остановиться — кажется, что все накопившиеся за годы: обиды, ненависть к себе, страхи и неуверенность сливаются в один огромный ком, и теперь этот ком душит его изнутри. Стук в дверь. Илья молчит, обхватив голову руками. — Илья, можно войти? — это Саня, но Илья не хочет говорить ни с кем. Он чувствуется, как будто его выворачивают наизнанку.  — Илюш, я знаю, что сейчас тебе плохо. Но ты мне нужен, мы все тебя уважаем, правда. Не просто за то, что ты ролики снимаешь. Мы тебя ценим.  Стук в дверь снова. На этот раз громче, но всё ещё осторожно. — Я не уйду, пока ты меня не впустишь, слышишь? — голос Ермолаева звучит мягко, без нажима, но с твердостью. — Ты не должен оставаться с этим один.  Илья не отвечает. Его дыхание сбивается, и он чувствует, как мир вокруг становится всё более далёким и размытым. Он не может контролировать своё тело, словно это происходит не с ним, как будто его сознание отдаляется, и он смотрит на себя со стороны. — Илья, — Саня продолжает, стоя под дверью, не сдаваясь, — ты же знаешь, что мы просто дурачимся. Но я вижу, что тебе сейчас по-настоящему больно. Ты важен нам. Ты важен мне. Пожалуйста, впусти меня. Через несколько секунд молчания Илья, дрожащей рукой, поворачивает ручку. Дверь приоткрывается, и Саня тихо входит в комнату, закрыв её за собой. Он садится на пол рядом с Ильей, но не начинает сразу говорить. Молчит. Парень понимает, что сейчас нужно просто быть рядом. Илья продолжает рыдать, уткнувшись лицом в ладони, не скрывая своих слез. В этот момент он уже не может сдерживаться, не может притворяться. Все стены рушатся. — Мне так... так плохо, Саня, — наконец шепчет Илья, с трудом выдавливая из себя слова сквозь рыдания. — Я не могу больше... Всё это, каждый раз... Я устал... от себя. Саня не сразу отвечает, он осторожно кладёт руку на плечо Ильи, давая понять, что он рядом. — Ты не один, Илюх, — тихо говорит Саня голосом полным понимания. — Я понимаю, что тебе кажется, что всё вокруг рушится, но это не так. Тебе просто нужно выговориться. И это нормально — чувствовать себя так, как ты сейчас чувствуешь. Нормально плакать. Илья только сильнее сжимается, словно пытаясь уйти глубже в себя. Ему так стыдно, что он сломался перед другом. Перед Саней. Стыдно за свои эмоции, за свои страхи. — Я никчемный, — снова срывается с губ Ильи. — Я не могу... просто жить нормально. Я ненавижу себя. Всегда ненавидел. Саня крепче сжимает его плечо, чувствуя, как Илья снова начинает дрожать. — Ты сильнее, чем думаешь, Илья, — отвечает спокойно. — Я вижу это. Я тобой восхищаюсь. Я горжусь тобой. Илья, но мне все равно на твою силу. Мне ты нужен любым. Мне нужен ты.  Илья, услышав эти слова, наконец перестает бороться с собой. Он больше не пытается сдерживаться. Просто сидит рядом с Саней, выпуская всю боль, которая столько времени разъедала его изнутри. Саня всё так же сидит рядом с Ильёй, чувствуя, как тот немного успокаивается. Рыдания постепенно стихают, оставляя после себя лишь тяжёлое, сбивчивое дыхание и покрасневшие глаза. Илья с трудом поднимает взгляд, его руки ещё дрожат.  — Я… — Илья хочет что-то сказать, но снова сбивается. Слова не находятся, всё внутри кажется пустым, как будто он выгорел. — Прости… Я не должен был так... Это всё... — Не надо извиняться, — тихо отвечает Саня, глядя на него внимательно. — Ты не виноват. Тебе было нужно это выплеснуть. Ты носил это слишком долго в себе. Илья лишь молча кивает, чувствуя, как ещё один ком подступает к горлу, но он больше не пытается его подавить. Всё было на поверхности, и теперь ему было не стыдно. Саня смотрит на Илью, внимательно вглядываясь в его покрасневшее лицо, и неосознанно чуть придвигается ближе. В комнате повисает тишина, такая глубокая, что кажется, будто в ней можно утонуть. Его рука, всё ещё лежащая на плече Ильи, невольно двигается к его шее, медленно, аккуратно, словно спрашивая разрешение.  Илья не отворачивается. Он смотрит на Саню сквозь остатки слёз, глазами полными усталости и какой-то тихой уязвимости, которой раньше никогда не показывал. Саня на мгновение замирает, неуверенно сжимая пальцы на его затылке, а затем, словно поддаваясь импульсу, медленно наклоняется и целует его. Поцелуй мягкий, осторожный, как будто Саня боится сделать лишнее движение, но Илья не отстраняется. Напротив, он замирает, сначала не понимая, что происходит, а затем, будто поддаваясь этому моменту, тихо выдыхает и чуть сильнее наклоняется вперёд, отвечая на поцелуй. Это не момент страсти или желания — в это что-то большее. Необъяснимое, но такое правильное. Поцелуй углубляется, но остаётся нежным, почти невесомым, как будто они боятся разрушить этот хрупкий момент. Илья медленно пересаживается на колени к Сане, обнимая его за шею, а его движения становятся плавными и ласковыми. Илья, не отрываясь от Сани, тянется к нему ближе, его руки медленно соскальзывают по плечам друга, пока он не прижимается к нему ещё теснее. Саня бережно обхватывает его за талию, будто укрывая от всего мира, чувствуя, как Илья расслабляется у него на руках. Каждое касание наполнено нежностью, никакой спешки, только бесконечная забота и понимание. Илья утыкается носом в его шею, продолжая ласкаться к нему, как кот, которому наконец-то позволили почувствовать себя в безопасности. Тёплые, тихие вздохи заполняют пространство, и кажется, что в этот момент для них обоих не существует ничего, кроме этой тишины и их близости. — Ты нужен мне таким, какой ты есть, — тихо шепчет Саня, мягко проводя рукой по его спине, и Илья на мгновение замирает, прежде чем ещё сильнее прижаться к нему, чувствуя, как боль отступает, оставляя после себя лишь лёгкость. — Всё будет хорошо, Илья. Я рядом.