every time you touch me i feel adrenaline

I see the darkness where you see the light

It's all in my head, who do I trust?

I thought that you loved me, what is happening to us?

Tom Odell — Black Friday

Когда на дне стакана осталось несколько глотков, Эрик замер и смотрел, как медленно темно-красная жидкость перетекала из одной стороны в другую — качалась, словно на волнах. Дыхание замерло. Хотелось прикрыть глаза и услышать шум прибоя, дать стихии унести себя в открытое море и оставить… Где-то там его уже точно никто не найдет. Теперь Эрику даже казалось забавным то, как он впервые ушел из дома на целый вечер, думая, что его почти сразу же схватятся, но пока он до глубокой ночи сидел в кинотеатре и смотрел фильм за фильмом, ему не написал даже Руфус. Чтобы удостовериться в догадках, Эрик «исчез» и на следующий день. А потом еще. Ничего не изменилось. Примерно тогда на сообщения перестал отвечать и Эллиот. Вокруг действительно больше никого не было — пусть Эрик и сидел в забитом людьми кинозале и смеялся над шутками в фильме, который видел уже несколько раз. Тогда он и решил не возвращаться домой, но даже в тот раз не позволил себе исчезнуть по-настоящему — написал, что останется у Эллиота. Неудивительно, что это никто не проверил. Хороший послушный мальчик и сын, примерный и почти никогда не доставляющий проблем — за исключением той слабой попытки лишить себя жизни, но все уже давно забыли, это в прошлом. Сейчас Эрик уже и не мог сказать, как получилось, что после кино он завернул за тот самый угол и увидел Дэмиана с каким-то парнем. Ему даже показалось на секунду, что не просто так они стоят очень близко, что-то шепча друг другу на ухо. Только спустя некоторое время Эрик понял, что дело было в другом, но тогда… что-то щелкнуло. Дэмиан ему улыбнулся. Он его заметил. Почти сразу же отпрянул от паренька, потеряв интерес, и подошел к Эрику, спросив, почему он здесь один и почему так поздно, и не получив внятных ответов, пригласил к себе. Это произошло быстро и безвольно — остается только догадываться, как бы сейчас обстояли дела, не приняв Эрик приглашение. Он ненавидел и презирал Дэмиана за все, что тот сделал с Дженни, но, возможно, тогда хотелось испытать это и на своей шкуре. Эти мысли не давали Эрику оторвать взгляд от стакана, который тяжестью тянул ладонь, но прошло еще секунд десять, и из состояния задумчивости его вывело едва ощутимое прикосновение кончиков пальцев Дэмиана. Он стоял сзади, пиджак был расстегнут, как и белоснежная рубашка под ним — чуть вырванная из брюк. И сделал это не он сам, а Эрик, когда они вернулись — спустя бесчисленное число возвращений — домой, с трудом сдерживаясь от поцелуев в коридоре. Никто ни о чем не жалел, но Эрик не торопился обернуться, а Дэмиан повел пальцы по плечам, смыкая их вместе на шее, а затем не удержавшись, припал к ней губами. Они были горячими и влажными. Эрик непроизвольно облизнулся и вновь забыл, что хотел сказать, когда оставлял Дэмиана в постели полуразгоряченным и готовым… на все. — Мне кажется, ты задержался… — шепот стал едва уловимым, а ладони Дэмиана проникли Эрику под свитер. Он не привык, что кто-то ему противится, он всегда хотел получать сразу все. Может быть, поэтому они сошлись. Эрик мечтал о том, чтобы его кто-то желал также сильно, как он ощущал одиночество, а Дэмиан искал того, кто бы не видел в нем только человека, который может достать дурь. Друг другу они бы в этом никогда не признались — от того их совершенно иррациональная близость делала жизнь такой ясной и понятной, простой в своем великолепии, в отличие от тех ночей, проведенных вместе, и тех дней, когда они о них мечтали. — Задумался, — сипло ответил Эрик, но в тот же момент опустошил стакан с бурбоном и обернулся к Дэмиану, которому из-за этого пришлось оторваться от его шеи. — Ммм, не думай, — облизнулся уже Дэмиан, смотря Эрику прямо в глаза. Эти карие глаза его пленили, но он убеждал себя, что это баловство. Каждому хочется, чтобы его любили. Сегодня особенно. Пусть это все и самообман. Его руки обнимали Эрика за шею, и он потянул его за собой. Под ними заскрипел кожаный диван, и этот звук отлично описывал степень их желания быть любимыми. Дэмиан специально цокнул языком, когда его ладонь проникла Эрику под ремень, а затем под брюки. Он вспомнил, как в ту первую встречу позволил себе выпить лишнего и думал, что после предложенного «по старой ненависти» пакетика кокаина Эрик появится в дверях его дома только, когда он закончится. Сколько раз срабатывало — этих молодых разбившихся о собственные мечты золотых мальчиков он считывал на раз два. Но Эрик остался. Ему не нужна была дурь, а лишь возможность выговориться. Вначале Дэмиана это смутило и он только слушал, иногда даже с неохотой, но проявляющаяся между ними связь приоткрывала завесу тайны и его души. В какой-то момент стало легко делиться тем, что накопилось внутри. Столько про отца и семью он не говорил даже оставшись наедине с самим собой. Переживания лились из него так непринужденно — словно ждали момента. Эрик его не отталкивал, даже не смотря на то, что оба знали, что он пришел сюда в первую очередь пережить то, что его нигде не принимали, хотя двери и были открыты нараспашку. Днем они жили привычной жизнью, а вечером притворялись, что для кого-то важны. Да, это одурманивало по-особенному. Пока до сегодняшнего дня Эрик не понял, что все серьезно — с его стороны точно. И поцелуи, которыми Дэмиан его сейчас осыпал, как и жадные страстные прикосновения рук — ощущались особенно ярко. Опьяняли и в то же время отдавали током, а сердце билось так звучно и бешено, что адреналин в крови зашкаливал от переполняющих чувств. — Мне кажется, — Эрик старался ответить на каждое проявление нежности, целуя Дэмиана кротко и страстно, что захватывало дыхание, но вдруг остановился и отстранился, когда понял, что готов перейти к следующему этапу. И не только в плане секса. — Ты мне очень нравишься. Дэмиан вздрогнул от неожиданности, хотя еще несколько ритмичных ласк пальцами, и у него бы получилось довести начатое до конца, не оставив Эрику шанса не кончить, но прозвучавшая в сознании фраза «ты мне очень нравишься» заставила его замереть. Что за чушь. Дэмиан никому не нравится. Но отстранившись, он понял, что Эрик серьезен. В его нежном взгляде искрилась страсть, и постепенно она сменялась любовью. На Дэмиана никто и никогда так не смотрел, а он сам… однажды это удалось увидеть в нем Серене, и то ненадолго. — Ммм, хорошо, — растерянно все же ответил Дэмиан и вновь потянулся к Эрику за поцелуем, но только для того, чтобы не дать ему больше ничего сказать. Иначе дошло до самого опасного — Дэмиану пришлось бы подтвердить свои чувства или же отказом напомнить, что никакой глубины в их связи нет. Просто мимолетная близость, скрашивающая одинокие ночи. С каждым жадным поцелуем он пытался себе это доказать, хотя и ощущал, что тело Эрика уже не так податливо. — И ты ничего не ответишь? — не унимался Эрик, не желая заминать и этот разговор. Ему вдруг стало очень холодно, хотя жар внутри и горел синим пламенем, но уже не от возбуждения, а нарастающей злости. Его словно откинуло на месяц назад, когда они с Эллиотом обсуждали свои отношениями и поняли, что их не связывает даже симпатия. Это было больно. — Я отвечаю, — ненавидя себя за эти слова, Дэмиан окончательно стянул с Эрика через голову свитер. — Вот так. После этих слов Дэмиан провел по оголенной груди Эрика языком, и ушел в сторону к соскам, но это был дурной ответ в такой ситуации — он это прекрасно знал. Эрику пришлось оттолкнуть его, чтобы не завестись вновь. Пусть забыться и не обращать внимание было бы значительно проще, но все же он нашел в себе силы постоять за себя. Пусть на и на пару мгновений. — Нет. Дэмиану не нравилось, что пришлось остановиться. Обычно на этом моменте они оба уже лежали в обнимку, пытаясь отдышаться, чтобы продолжить или завести еще один разговор, обнажающий травмы. Но сегодня они вряд ли проведут эту ночь вместе. — Эрик… давай не будем делать из этого проблему, — Дэмиан чувствовал, что тоже начинает злиться. Ко всему прочему он сегодня поссорился с отцом, и эта встреча — то, что не давало ему расклеиться весь день. — Я сказал, что ты мне нравишься, — повторять свои же слова казалось Эрику очень жалким проявлением симпатии, но это признание было трудно удержать в себе. Особенно после миллиона вопросов о том, уверен ли он, верит ли себе или же ложные чувства его вновь обманывают. — Слышал, — Дэмиан наконец-то полностью упал на диванные подушки и отвел взгляд в сторону, чтобы не поддаться искренности Эрика. Он не тот человек, которого можно очаровать так быстро. Но… дело в другом. Если бы он не чувствовал что-то похожее, то воспользовался бы ситуацией и ответил Эрику тем же. Но не мог. Что он за идиот, раз попал в такую идеальную ловушку. — Значит, я тебе не нравлюсь, — Эрик надеялся на свою силу воли, которая не давала голосу сорваться. Он все еще сидел у Дэмиана между ног, хотя тот и пытался отползти чуть выше. Эрик ощущал его тепло, как и дрожь, и трепет. Даже не смотря на то, что его отвергали, тело искало укрытия. — Я этого не говорил, — Дэмиан понял, что закапывает себя все глубже, и тогда Эрик чуть задел его коленки пальцами, и он вновь вздрогнул от волны напряжения, которая поражала его каждый раз, когда Эрик был к нему очень близко. — То есть… кхм. Эрик видел, что Дэмиан сбит с толку, и решил этим воспользоваться. Он опустился чуть ниже — так, что теперь его грудь касалась колен, и едва ощутимое трение заставило Дэмиана приподняться на локтях. — Прекрати. Но Эрик ничего прекращать не собирался. Кажется, самое страшное он уже совершил — раскрыл себя, и не только сейчас, а недели назад. В тот самый день, когда завернул за угол и решил остаться на ночь у знакомого незнакомца. Может быть, Эрику даже не нужно было услышать «ты мне тоже нравишься» в ответ, но думать об этом он сейчас не хотел. Настолько сильно было его одиночество. Дэмиан чувствовал дыхание на уровне живота и то, как язык Эрика едва касался кожи. Все должно было быть иначе — когда один из партнеров игнорирует признание, другой собирает вещи и уходит. Неужели Эрик потерял гордость настолько, что ему уже все равно? Дэмиан не мог найти ответа, утопая в пучине страсти… вновь и вновь. Обдумать здраво не получалось, поэтому он лишь ощущал, как в паху начинает зудеть, а затем не выдержал и потянул Эрика на себя. — Ты же хочешь прекратить? Дэмиан не слышал или только сделал вид, а Эрик с удовольствием поцеловал его наконец-то в губы, сжимая бедрами его бедра и больше всего желая не менять положение как можно дольше. — Теперь не хочу, — в голосе Дэмиана слышалась мольба. Эрик играл с его волосами, постоянно убирая их за ухо. Как же ему нравилось оставаться обманутым и… таким несерьезным дурачком. Для Эрика эти ощущения были новыми. Никто не требовал от него рассудительности и прилежности. С ним хотели быть прямо здесь и сейчас, не восклицая избитых «люблю тебя» и «ты нам дорог», которые на публику так часто Эрик слышал от родителей. По сути — слова ничего не значили, и Дэмиан это прекрасно доказывал. Они нежно терлись друг от друга и обнимались, сильнее распаляясь — руки жадно скользили по коже, избавляясь от лишней одежды и прижимаясь все сильнее. У них дух захватывало от того, как им удалось все еще быть вместе, потому что минут пять назад ни одного намека на это и не было. Дэмиана сводило с ума то, как Эрик двигался на нем и никогда бы не мог подумать, что они друг другу так подходят, как тела их связаны и что за то время близких ночей они смогли чуточку узнать себя лучше. В какой-то момент Дэмиан полностью предался забвению и совершенно бессознательно прошептал: — Люблю тебя. Эрик, слишком увлеченным процессом, и почти готовый кончить сквозь нижнее белье, услышал это вполуха и с трудом различал слова. Дэмиан отпустил себя настолько, что он вновь повторил свои слова, причем несколько раз. — Люблю, люблю… — Что? — едва слышно спросил Эрик, но больше был не в силах повторить свой вопрос, иначе придется остановиться, а сегодня у них получилось почувствовать исходящую друг от друга страсть и обожание особенно сильно. В какой-то момент Эрик даже подумал, что ему послышалось, и даже если это так — все равно. Но с накатывающей волной наслаждения Дэмиан начал различать реальность и то, что только что бессознательно проговорил. Никогда он не позволял себе попасть в эту ловушку, и из-за этого стало так страшно. Его тело вздрогнуло, и Эрик подумал, что причина в другом и продолжил ласкать Дэмиана, который буквально таял под ним, ненавидя себя и особенно свое тело за то, что не может прекратить. Они оторвались друг от друга, как и всегда — с первой секунды экстаза, и еще пару минут лежали рядом ничего не говоря. Их груди поднимались и опускались в такт дыханию, и Эрик потянулся за финальным поцелуем, когда Дэмиан сжал его руку — так крепко, как никогда раньше. Это показалось обоим милым жестом, хотя в этот самый момент Дэмиан понял, что ему придется сделать — завтра или послезавтра. Никому и никогда он бы не смог дать ту любовь, которой в нем никогда не было. Эта секундная слабость всего лишь тому подтверждение. Дэмиан повернул голову к Эрику и даже не попытался улыбнуться, в груди так сильно щемило от тоски и боли, что он не верил своим чувствам и что быть хорошим мальчиком, который может любить другого — это точно не про него. И в ближайшее время Эрик обязательно узнает, почему, даже если Дэмиан найдет в себе силы признать обратное. Такие люди уже не могут жить по-другому — и даже Эрик не исправит это. — Ты можешь ничего не говорить, — улыбка Эрика сделала Дэмиану еще больнее, и чтобы не видеть ее, хотя скорее чтобы скрыть слезы в глазах, он повернулся и поцеловал Эрика в шею, а затем приподнялся чуть выше, чтобы зарыться в его волосах. Вряд ли человек, который любит, предаст и вряд ли он будет манипулировать и шантажировать — и когда Эрик это поймет, они уже не будут так лежать вместе и ощущать близость, проникающую в каждую клеточку их тел. Но это будет потом… когда-нибудь. А пока — они знали, их чувства взаимны.