Карты, часы, два ствола

      Лололошка бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится Винс.              Что-то в нём его тянет навстречу всякий раз. Шарм? Деньги? Подпольное влияние? Сладкий запах?              Что-то из этого. И Ло едва сопротивляется всяческим позывам, которые возникают, стоит только его увидеть.       Он испытал неописуемый восторг, когда его позвали на свидание, его пронзило возбуждением, когда они пошли переодеваться в раздевалку вместе. Он сожалел, что они не валялись в обнимку на полу по пьяни. Нужно было из последних сил подползти и объять.       Но нет…       Впрочем…       Ло оказался на небольшой… Особенной свиданке. И сильно волновался, видя, что это было какое-то общественное мероприятие. Вот там его ребята из банды… Вот здесь ещё какие-то знакомые лица, кто-то из Сияния.       Это скорее была даже не столько свиданка, сколько небольшая вечеринка, чтобы помочь людям развеяться и расслабиться. И люди вокруг поскорее глотали алкоголь, топя тревогу и непонимание, что им делать теперь.       Кавински, пригласивший Лололошку сюда, выкатил из толпы с бутылочкой, которую явно у всех отвоевал, как альфа самец, и потащил к своему гостю драгоценную добычу.              — Держи, — заявил он, подавая бутылку ему и садясь рядом на диванчик. А точнее разваливаясь с широко расставленными ногами. — Не устал возиться со всей этой темкой? А? Отдохни, погуляй, пока есть время и молодость. Ты-то парень крепкий, я сомневаюсь, что даже эта бутылка тебя с ног собьёт.       Да. Возможно, Ло и крепок телом… Но соблазн растёт в геометрической прогрессии. Ведь Винс так близко. Хоть диван и большой. И прикосновение пальцев при передаче бутылки легче не сделали.       — Я совсем немного устал. Хотя я мало делаю по факту.       — Да ты чё! Если то, что твои деревенские о тебе говорят, правда, то ты не человек, а бульдозер! И ты ходил и лазил со всеми везде, где бы разумный человек лазить не стал… Так что давай, не надо тут…       Мироходец ухмыльнулся в горлышко, отпил, утёр губы тыльной стороной ладони и передал Кавински, и тот тоже принял на грудь. Ло косым взглядом наблюдал, как его губы прикладываются к горлышку, как прыгает кадык при глотках, заметил тусклый блеск влаги на его губах, когда он отстранился от бутылки.       Мозг плавился на месте. И это даже жгучая жидкость не успела дойти до желудка.       — Просто… Все занимаются организацией в своих областях, а я скорее выполняю поручения… Принеси то, сделай это… Кажется, что это несоразмерно.       — Возможно, ты просто привык быть у руля, как комиссар? — хмыкнул Винс, отпивая ещё и подавая ему. Ло взял бутылку, заворожённо глядя на стеклянное горлышко. Облизнул губы, прикладываясь ими к теплеющему стеклу. Косвенный поцелуй пьянил сильнее алкоголя. Даже дух вышибло из лёгких. — Не думай вообще об этом. Ты охуенный товарищ, без твоего участия всего бы этого не было. Ты — мессия и лицо Сияния. Да если бы не ты, я б в Сияние ваше не полез. Ты меняешь людей, Лололошка. Я не смогу объяснить точно, как у тебя это получается. Наверное, слова у тебя проникновенные… И слушать ты умеешь…       Мироходец бы усмехнулся. Но был тронут тем, что о нём думал Кавински. Сердечный ритм прибавил ходу. Хорошо, что рядом нет Райи…       — Спасибо, Винс… — он передал бутылку обратно. Шероховатые горячие пальцы парня случайно коснулись его. Сердце дрогнуло на миг. Лицо жарило, и дело было не в алкоголе. — Я редко, на самом деле, говорю о своих переживаниях с кем-то.       — Привык слушать чужое нытьё, но не ныть сам? — очередная усмешка поверх глотка. Ло глупо улыбнулся, почесав затылок.       — Наверное, так.       — Побыть твоей жилеткой для слёз — меньшее, что я могу тебе сделать. Так что всегда пожалуйста. А вообще, давай отрываться. Сыграем в картишки, тоси-боси, придумаем чё-нить на пьяную голову. Может, найдём где подрифтовать… — Винс подскочил с дивана и уже шатко развернулся на пятках, пошёл задом в толпу, маня за собой пальчиком игриво. А Лололошка поманился. И пошёл за ним следом.       Уже скоро на полу в углу была небольшая компания для игры. Винс и Ло сидели рядом, напротив них ещё двое игроков. Правила игры Лололошка особо не запоминал, хотя мог бы — был ещё достаточно трезв. Просто смотрел на ляжку Кавински возле себя и искал причины не положить на неё свою руку.       Ведь так и манит… Чёрт.       Вроде, они проигрывали. А может, они даже не командой на команду играли, а может он вообще выигрывал играючи и не глядя? Всё это прошло как-то мимо него. Но зато в желудок поступал шот за шотом, начинало легонько вести в стороны, жар полз под кожей.       И соблазн на цепи, привязанной к колышку, что был вогнан в землю, стал потихоньку вырываться.       — Ло, ты куда смотришь? Тебе в наглую подкидывают! — воскликнул Винс. И парень чуть проснулся, пригляделся, но подвоха правда не заметил. И к нему влезли ближе, прижались плечом к плечу, жарко дыхнули на щеку, заглядывая в веер карт. — Вот этим его отбивай. — Пальцы Винса достали две карты из его колоды и швырнули на стопку карт. Соперник тцыкнул раздосадованно и нахмурил брови, не спеша перечить «бывшему наблюдателю».       — Спасибо… — заворожённо отозвался мироходец, и не смог этого порыва сдержать… Аккуратно его ладонь, совсем невесомо легла на чужую ляжку. Винс не дрогнул, будто и не заметил, продолжая вести карточную баталию. А Ло ощущал, как наглость, первобытная и неостановимая овладевает им. Он стал скользить по чужой ноге, ощупывать мускулатуру лёгким нажимом, путешествовать до таза, чтобы… Что?       Нога под ладонью дрогнула, когда Ло дошёл до упора. И он поймал свой рассудок за шарф, и убрал руку, возвращаясь к игре. Как раз был его черёд ходить.       Он отбился чем-то без раздумий, пытался сконцентрироваться и осознать, почему он так сделал. И почему Кавински никак не отогнал его сразу? Уж кому, но Винсу было бы свойственно громко и чётко донести даже до друга, что он переходит границу. Но тут смолчал, не изменившись в лице и поведении…       После того, как Винс всех обыграл, он поднял мироходца за собой и утащил буквально за рукав куда-то в толпу. Сглотнув вязкую слюну, Ло подумал, что его идут ругать. Казнить.       Но толпа закончилась у входа в какое-то другое помещение, в которое Кавински втащил Лололошку. За дверью приглушились голоса и музыка. Внутри был спёртый воздух, их чёткие и резвые дыхания, и темнота, прерываемая светом из окон.       Голубые очки товарища блеснули в свете луны и баннеров.       — И как это понимать? Ты не отвертишься тем, что просто наклюкался. Я-то давно знаю, что тебя хер перепьёшь! — протянул с ядовитым недоверием наблюдатель, прижав его к стене у двери, и комиссар растерянно оглянулся, сожалея, что промолчать — далеко не опция.       Можно было бы съязвить. Можно было бы пошутить. А можно было бы сказать правду. И, мечась между тремя этими выборами, он не знал, какой будет лучше.       Возможно, с Кавински лучше язвить? С ним у него сложился некоторый особый язык общения…       — Сначала приглашаешь на свиданку, а потом недоволен, что тебя трогают? Я думал, ты даёшь мне полный карт-бланш… — отозвался он, даже себя не узнавая, Винс посмеялся низко и негромко, отступая на шаг, но одну из рук всё ещё держа на стене возле мироходца.       — Я уж не думал, что ты догадаешься. Мальчик-колокольчик, ты бы видел себя, когда я впервые тебя позвал. — И смотрит снизу-вверх на своего мальчика-колокольчика. — Ты сидел так, будто ты самое непорочное существо в Империи. Не думал, что ты так резко осмелеешь.       Ло стоял как вкопанный и не понимал…       Винс давно ждал его действий? Или они всё ещё язвят и играются?       Что он мог сейчас сделать?       Только погнать эту шутку дальше, делая всё совершенно нелепым и тупым. Потому что это праздная встреча, беспорядочная вечеринка, алкоголь рекой. И плевать, что Ло не так уж и пьян.       Он наступил и склонился над Кавински, слегка нерешительно прислоняясь губами к его губам. Горячие, от соприкосновения с ними сладким всплеском потёк очередной жар по телу. И жарче только стало, когда нашёлся ответ. Когда Винс прижался ближе, хватаясь за шею Лололошки как будто бы с целью придушить. Но Ло льнёт всё равно, не боясь, что его задушат. А прикосновение скорее контролирующее. Что-то в стиле «ты сейчас никуда не уйдёшь».       Когда воздуха перестало хватать, они отстранились для пары тяжких вздохов, и Кавински с хмыком оттолкнул Ло обратно к стене, чтобы зажать собой и прислонить к его паху бедро. Поиграться с ощущениями человека, в котором все видели свет «Сияния».       А Лололошка хрупко подавился вздохом. Возбуждение наедине начинало наступать с неистовой силой и скоростью. Как будто сорвало все печати и предохранители. Удобно, впрочем, что у него не встал, когда они играли в карты или просто были в общем зале.

«Лололошка? Я заметила, что твой гормональный фон изменился. У тебя внезапный выброс адреналина. Всё хорошо?»

      Ло прослушал, что ему говорила Райя по внутренней связи.       — Не знаю, что ты себе напредставлял, Ло, но я не прогибаюсь под других. Из принципа. Сколько бы ты мне ни нравился. Так что будь готов, что задний двор болеть будет у тебя.       Ло был таким раскладом недоволен. Он, вообще-то, рассчитывал занять позицию, что на себя примерял Винс, но тут уж ничего не поделать. Либо разворачиваться и уходить, либо просто разворачиваться.       Однако можно ввести дополнительное условие.       — Тогда ты обязательно доведёшь до ума то, что начал… — выдохнул он, осторожно отталкивая Винса. А тот только хмыкнул.       — Конечно, закончу. Давай только поменьше медлить. А то нас могут спохватиться…       Ло сглотнул и кивнул, в теле ощущалась лёгкая дрожь, будто от страха, но причина её была иной. Его колотило от предвкушения и желания. Возможно, тело помнило схожий опыт, и уже начинало реагировать соответствующе… А возможно, это от Винса подводили колени, и хотелось упасть ниц.       Парень развернулся спиной, упираясь в дверь. Осторожно обернулся, чтобы тут же отвернуться, ощутив впритык к заду чужой таз с выпирающим твёрдым членом. Расставил чуть шире ноги, чтобы Винс до него хотя бы дотягивался. А то уж так вышло, что коротковат этот наблюдатель.       Однако руки у него были загребущие, наглые. Уже скоро Лололошка ёжился, ощущая щекотные и нескромные прикосновения, текущие по телу. Рука Кавински даже как-то бережно обвела подтянутый стан, легла на таз, сминая косточку. И вот, одна стекла к переду его таза, другая потекла вверх, к груди, лаская. Ло содрогнулся приятной мурашкой. Под шаловливыми пальцами, поглаживающими ствол, последний набухал активнее и поднимался. Конечно, ведь иначе быть не могло.       Ло ахнул, когда Винс взял пленённый член в кулак грубее. Провёл от основания к головке сквозь ткань.

«Отмечаю повышение уровня дофамина.»

      — Я уже позабыл, как тут всё расстёгивается. — Прошипел подрагивающим голосом Кавински, жадно впиваясь в его тело руками. — Подсоби, комиссар…       Ло отстранил руки от стены, находя незаметную застёжку на шее. Нервно утягивая вниз собачку. Ткань расступилась, являя миру взмокшую грудь. А смелые руки наблюдателя спешно проникли под неё, стаскивая с плеч и стягивая вниз.       А вместе с тем и нижнее бельё, на котором была капелька естественной смазки.       — А ты вон какой поджарый…! — хмыкнули сзади, и Ло удавился, гаркнул, когда его шлёпнули по заду. — Отличный бампер! На такой тачиле только гонять всю ночь!

«Новый выброс адреналина. Лололошка, с тобой правда всё хорошо? Мне можно подключиться к зрительному нерву?»

      Ло ощутил, как румянец от смущения стал жечь кожу лица. Вот-вот, и стены плавиться начнут от таких температур.       Вот ведь…! Сравнивают с машиной в такой ситуации! И что-то на краю сознания попискивает…       Но Кавински не медлил: плюнул себе на пальцы.       — Ты как? С пробегом?       — Без… — или не помнит попросту. «Документы» на «тачку» утеряны.       — Ладно… — возле прохода ощутилось лёгкое влажное давление. — Расслабься и глубоко вдохни.              Мироходец зажмурился, закусывая легонько губу и стремясь унести своё внимание куда-нибудь в другое место. Лишь бы не напрягаться и не подрагивать от понимания, что скоро в него вонзят пальцы.       Вдох… Проникновение, медленное, даже в какой-то мере бережное. Неприятное всё равно, но хотя бы не сильно болезненное. Движение назад и снова погружение. Лололошка впервые ощущал себя так хрупко. Даже когда боролся за жизнь с фауной этого мира, когда падал с больших высот, когда проходил безумные расстояния на своих двоих… Он всегда ощущал себя способным и живучим. Но сейчас… Тело будто подстраивалось под партнёра, размягчалось и нежнело ради него. Чтобы каждое прикосновение раздавалось всполохами огня под кожей, искрящимся электрическим током в нервных окончаниях.              Мозги разжижались в край…       Вскоре его разработанный проход стали расширять двое пальцев, трое, дополняя смазку новыми порциями слюны. И, казалось, в какой-то момент проникновение стало очень гладким и приятным. Ло задыхался в стену, иногда оглядываясь на действо за собой и ощущая, как крепнет и без того каменный стояк.       Особенно сильно всё тело съёжило и стиснуло, когда он увидел чужой бодрый член, направляемый внутрь него. Он зажмурился, стискивая зубы и снова глубоко вдыхая. Лёгкие на пределе, и до упора вторжение в тело. Такое уютное, приятное. Короткая дрожь прошлась вниз по торсу. Лололошка расставил ноги шире, регулируя свою высоту. Пальцы стали скользить по стене, пытаясь за что-то ухватиться, но была только гладкая поверхность, браться не за что. Тогда он завернул руку назад, находя чужое голое бедро. Вцепился в него так, словно его жизнь оборвётся в тот же миг, как он отпустит. Кавински хмыкнул, подмахивая тазом ближе.       — Не хочешь оставаться в долгу? Ладно. Мни, сколько хочешь… Хоть синяк оставь. — И толкнулся внутрь, срывая с губ мироходца удивлённый стон, который он скоро задавил закусыванием губы, всё ещё хватаясь другой рукой за стенку. — Тихо, Ло. А то нас услышат.       Но он просто не мог заткнуть себя. Больших усилий стоило заблокировать голосовые связки на новом толчке, задевающим что-то важное-важное внутри. Винс был меньше него, но его размеры практически идеально подходили для Лололошки.       По комнате зазвучали сдавленные всхлипы, вздохи и шлепки. Винс напряжённо сопел, иногда из вредности шлёпая поджарые бёдра и зад, чтобы сорвать с уст мироходца звук, который он запретил издавать.       И Ло ощущал что-то необычное, томное и прекрасное в том, что деялось. Прикосновения Кавински сжигали его на месте, но без реального вреда. Его движение там, внутри, раззадоривали и возбуждали сильнее. Он едва держался, кусая губу, чтобы не скулить и не стонать от того, как больно в паху от перевозбуждения, как всё внутри фейерверком взрывается от давления на простату.       Это был момент единства с человеком, который его пленил, и он был этому контакту непомерно, до бреда, до каши в голове рад.        Всё бы отдал, чтобы ощущать чужую страсть, тепло и твердь дольше… Как можно дольше…       Может, стоит остаться в этом мире навсегда…?       Скоро осознания, ощущения, чувства — всё смешалось, заставляя испытывать что-то ещё. Какой-то астральный уровень возбуждения, удовольствие, от которого закатывались глаза и ненадёжно подрагивали и слабли ноги. От которого ощущалось тягучее нечто внизу живота, от которого хотелось упасть ниц, поддаться неадекватной слабости тела.       — В-винс…! — проскулил он, ощущая, что оказался на пороге. И даже не потребовались чужие руки на пахе. А Кавински и без того активно старался: двигался чаще, резче, сильнее, подгоняя это ошеломляющее чувство. До пиков, до всплесков, до искр вокруг.       И всё рвануло! Мир будто прекратил существовать, только проклюнулось томное чувство, как свет посреди тьмы. А вместо тишины начался звон. И после этого всё стало приходить на свои места.       Тёмная душная комната, два тяжёлых дыхания, дрожь и тяжесть на два тела. И полный беспорядок у самых ног.       Лололошка ощущал себя… Опустошённым, помятым… Безмерно уставшим. Словно он выпустил в окружающий мир залп всей своей энергии, и не осталось ничего.       Но голая спина ощутила тёплое прикосновение. В его загривок лицом уткнулся Кавински, переводя дух жарким воздухом. Ло вздрогнул взмокшим телом, а потом ощутил что-то, что походило на поток лавы. Тепло, медленно, но неумолимо. И склонил медленно голову, с благодарностью за то, что это ощущает. Внизу живота стало приятно вязать. Он встал прямо, разминая затёкшие ноги, но в действительности пока ничего не соображая.

«Оу, ладно… Я заметила обилие эндорфинов… Похоже, всё более, чем хорошо…»

«…Рада за тебя…»

      И тогда Лололошка, наконец, проснулся, взбодрился и ощутил, как по лицу пот потёк градом.

«Теперь у тебя кортизол… Прости, мне не стоило ничего говорить.»