Двойное звено

Арсений ворвался в гримерку, как ветер. Опаздывать он не любил, поэтому день сегодня был по определению неудачный. Но он станет удачным, если успеть уложить волосы за четыре минуты. Сложно? Да. Невозможно? Нет ничего невозможного для Арсения Па! Вот только гримерка не была пустой. В тесной комнатке сидел какой-то мужик. — Ты еще кто? — возмущенно спросил Арсений. — То же самое я у вас могу спросить, — сидящий у зеркала мужчина в строгом костюме (не по размеру, заметил Арсений), повернувшись, смерил его презрительным взглядом. — А. Тот танцор. — «Тот самый танцор» правильно говорить, — огрызнулся Арсений. Что-то он стал припоминать. И тут мужчина надел одну из пар очков, что лежали на столике перед ним, отвернувшись к зеркалу. Точно! — А, ты этот. Тараторит который. — Исчерпывающая характеристика, но чего еще от вас ожидать, — мужчина смерил Арсения холодным взглядом. Как его там звали? Отвратительная фамилия такая… Не суть. — Котик, не знаю, что ты делаешь в моей гримерке, но брысь. Мне надо волосы уложить и припудрить носик. — Во-первых, это моя гримерка.  — С каких это пор… — Во-вторых, пудритесь, вы мне помешать не можете. — Да это моя гримерка! Я тут уже месяц! — Не знаю, почему вы так решили, но я вернулся из отпуска вчера, и эта гримерка определенно моя. Арсений закусил губу. Сейчас он смутно вспомнил, что администраторша, провожая его сюда месяц назад, не только отчаянно пыталась намекнуть, что гримерка очень тесная, и она могла бы помочь ему сориентироваться внутри, но и что-то там говорила про то, что это ненадолго. Арсений тогда выбросил это из головы, потому что сегодня ненадолго, а завтра он похлопает глазами, и всё изменится. Он похлопал глазами. — Может быть, мы уладим этот вопрос? — Да нечего тут улаживать, — пожал плечами мужчина, примеряя следующую пару очков. Как же его звали?.. — Я уже сказал, гримируйтесь, места тут достаточно. Разберемся после моторов.  Ах так. Ладно. Места тут, кстати, было вообще не достаточно, Арсений, забежав в помещение, почти врезался в стул. Но продолжать спорить было бы глупо, он уже опаздывал.  — А вы, — выделил Арсений, наклоняя голову набок и бросая взгляд, — никуда не торопитесь? Место уступите? — Абсолютно никуда не тороплюсь, у меня мотор через сорок минут, но мне еще надо выбрать очки. Так что нет, не уступлю. Арсений фыркнул. — В чем проблема делать это стоя? — Угол света не тот. А в чем проблема сушиться стоя? — Какой еще угол? Мужчина с отвратительной фамилией смерил его презрительным взглядом. — Конкретно вам долго объяснять. Арсений зарычал, подошел ближе и схватил фен. Катастрофически не было времени спорить. Но очень хотелось. Долго объяснять, значит. Уверенный такой, посмотрите на него. — Вы уж объясните, милый мой, — громко начал Арсений, включая фен. Мужчина быстро и четко проговорил: — Освещение на моторе будет сверху, как и сейчас у зеркала, когда включена верхняя лампа. Если я встану, с моим ростом весь свет будет снизу, кроме того, его будет катастрофически мало. Это подчеркнет тени не в том ракурсе, а, значит, я не смогу выбрать наиболее подходящую оправу. Само собой, я сделал поправку на близость и интенсивность света этой лампы так, чтобы под павильонным освещением итоговая картина была похожей. — А трахаешься ты тоже по линейке? — не смог сдержаться Арсений. — Вопрос неуместный. — Мужчина даже не замялся. — Все части образа очень важны. Это вы можете себе позволить отвлекать блестками и вырезами, создавая яркую бессмысленную картинку, а мне нужно выглядеть четко и выдержанно. — Бессмысленную? — Арсений аж задохнулся от бешенства. — Танец — это искусство, феерия, он заставляет биться сердца быстрее! — Быстро бьющееся сердце говорит о тахикардии, а не об искусстве. — Мужчина взял следующую пару очков. — Это отвлекает от цепочки мыслей. Отвлечение приводит к провалу. — Мда, трэш, — только и смог проронить Арсений. Толку такому объяснять. Сухарь. Так и хотелось вывести его, увидеть хоть что-то кроме этой строгой маски. Обычно задачки такой сложности перед Арсением не стояли — окружающие очень быстро покорены парой улыбок и вкрадчивых ласковых обращений, а он порхал от одного к другому, беря то, что они могли дать, и оставляя их пораженными, как темное небо, по которому только что пролетела ярчайшая звезда. О том, что падающая звезда сгорает, Арсений старался не думать. — Подходящая вам лексика, — мужчина даже не улыбнулся. Ладно. Сейчас он ему устроит. Арсений, чьи волосы уже отлично выглядели, начал расстегивать рубашку. Запрещенный прием. Но мужчина на него даже не взглянул. Арсений грациозно прошагал (всего два шага, на самом деле) к стойке с одеждой, выбрал кроп-топ сапфирового цвета в стразах, и, скинув рубашку, обернулся к заумному чудику, промурлыкав: — Подержи. Заумный чудик, в которого снятая рубашка полетела, не глядя поймал ее, быстро свернул и положил на столик рядом со своей коллекцией очков. — Ты как это поймал? — не удержался от возгласа Арсений. — У тебя глаза на затылке, что ли? — Если бы вы были чуть образованнее, вы бы знали, что на кончиках ушей имеются такие тепловые точки. Так что глаз на затылке у меня нет. — Чего-о-о? Мужчина вздохнул. — Это цитата. Не суть. Я в зеркале увидел. А, ну да. Но Арсений всё равно был впечатлен, ведь по отражению не так легко понять, с какой стороны летит предмет, и где подставить руку. Не так прост, получается. Ладно. Попробуем иначе. Арсений выскользнул из своих джинсов и натянул кожаные лосины. Низкая посадка открывала верхние края подвздошных косточек. С топом будет шикарно. Он вернулся к зеркалу, выдвинул ящик тумбочки и достал пудреницу. Лицо блестеть не должно. Водя пуховкой по скулам, он вдруг придумал дерзость под стать этому сухарю. — А ваш выдержанный образ, — сладко начал он, — не предполагает немного пудры? Чтобы очки не бликовали? Мужчина на секунду задумался. — Звучит разумно. Поделитесь? — У вас же нет в этом опыта, — Арсений немного прикусил губу и пару раз моргнул, кидая взгляд из-под ресниц в суровое лицо мужчины. — Позволите мне? — Пожалуйста. Но вставать мужчина не спешил. А стул тут был только один. Ладно. Арсений повернулся, высоко поднял ногу и перекинул ее через колени мужчины, плавно усевшись сверху. Он был готов к тому, что его попробуют столкнуть, но мужчина просто продолжал спокойно сидеть. Обалдеть. Может, он импотент? — Очки вам, кстати, идут любые, — решил добавить немного похвалы Арсений. Он не врал, на самом деле вся коллекция оправ действительно была хороша и выбрана со вкусом. — Спасибо. Так вы начнете? Когда сидишь в соблазнительной одежде на коленях у мужчины лицом к нему, а он предлагает начать, вариантов в голове остается не так много, верно? Арсений почувствовал, как возбуждение закручивается в тугой клубок в паху. Обычно игра с людьми проходила так быстро, что сам он не успевал ничего почувствовать, кроме легкого куража. Но тут было совсем иначе. Он закусил губу, проводя пуховкой по лицу мужчины. Тот прикрыл глаза и сидел неподвижно. Но Арсений, как-никак, сидел близко к стратегически важным местам в обтягивающих штанах, и начал чувствовать, что мужчина совсем, вот прям совсем не импотент. Ого. Но тот продолжал молча сидеть, делая вид, что всё в порядке вещей. Арсений, зная, что может об этом очень пожалеть, отложил пудреницу на столик, проехавшись промежностью по паху мужчины и начал сползать по его коленям вниз. Оказавшись между его ног на полу, Арсений потянулся, чтобы расстегнуть брюки, но тут мужчина открыл глаза и резко сказал: — Встань. Ну вот, он пробил эту броню. Арсений был рад, что вновь не смог оставить равнодушным еще одного человека, но немного жалел, что сейчас его пошлют, в конце концов, это могло быть интересным. Он встал, повинуясь мужчине, который держал его за плечо, направляя вверх.  — Извините, просто качнуло, — начал с улыбкой Арсений, но мужчина, отодвинув стул, опустился на колени и резко дернул вниз кожаные лосины. — Сними это блядство, — глухо проговорил мужчина. Шокированный Арсений немедленно повиновался, стягивая лосины почти до колен, и почувствовал, как его член погружается в чужой рот.  Не считайте Арсения какой-то там шлюхой, но сосать он любил. Как и лизать, но не суть. Ему нравилось слышать стоны, поощрительные слова, хрипло звучащие на выдохе, чувствовать пальцы, заплетающиеся в волосах, призывающие двигать ртом быстрее. Арсению сосали куда реже, потерявшись в облаке из соблазнительных взглядов, низких стонов и знающих свое дело рук. И вот такой поворот сюжета точно был совсем не в духе того, что с ним происходило обычно.  Мужчина сосал так, как будто был очень зол. Он двигал головой с большой амплитудой, не заботясь о том, что член давит на горло, сильно всасывал головку, иногда выпуская ее с пошлейшим звуком. Арсений не смог сдержать протяжный стон, двигая бедрами навстречу. В дверь постучали. — Арсений, ёб твою мать, горим пиздец, пулей сюда! — послышался голос из-за двери.  — Сейчас, — Арсений собрал все силы, чтобы крикнуть в ответ, но «а» всё равно получилось протяжным, со срывом на более высокий тон, потому что именно в этот момент мужчина выпустил член изо рта и с силой надавил языком на уздечку. Он не знал, что сейчас, куда сейчас, но он знал, что нужно ответить всё, что поможет мужчине перед ним продолжать. Но тот встал, вытер рот, как ни в чем не бывало, и поправил прядь волос Арсения, которая, видимо, выбилась из прически. Потом он приподнял очки, чтоб те не мешались, немного наклонился и коротко чмокнул Арсения в губы. Опустив свои очки обратно, он с силой натянул так мешающие теперь Арсению лосины на место, напоследок проведя по левому бедру.  — Нет, — всхлипнул Арсений. Как, во имя всего святого, он будет сейчас вести шоу?! — Да, — строго проговорил мужчина. Арсений, немного покачиваясь, как в трансе, двинулся к выходу, но у самой двери мужчина его окликнул. — Арсений! — Д-да? — всё еще не понимая, на каком он свете, прошептал Арсений. — Я Антон, кстати. — А, д-да, ага. Антон изогнул губы в улыбке, взглянул на Арсения и вкрадчиво добавил, понизив голос на последнем слове: — После моторов потанцуем.