Цветок в зеркале, луна на воде

Вскоре они оказались в просторной гостиной особняка, залитой светом хрустальных люстр. Многослойные подвески переливались, словно звёзды на ночном небе, освещая высокие потолки. Картины в золотых рамах, которые украшали стены, создавали атмосферу величия и богатства. В центре гостиной уютно горел массивный камин, отбрасывая тёплые отблески на мраморный пол и стены. — Как вас зовут? — спросил Йоханнес Влад незнакомку, изучающе глядя на неё своим величественным, проницательным взором. — Меня зовут Ай Кисараги, — вежливо представилась девушка, слегка пригубив горячий чай, который им только что подал дворецкий. — В одном из переулков я случайно заметила этих детей и решила, что они, вероятно, потерялись. Рафаэль сказал мне, что хочет навестить дедушку, но не имел представления о том, как добраться до нужного места. Я остановила карету, и мы приехали к вам. — Благодарю вас, — сдержанно и со всем аристократическим величием произнес Йоханнес Влад, внимательно выслушав её рассказ. В его строгом голосе едва угадывалось скрытое одобрение. Ай Кисараги улыбнулась, её глаза светились добротой и заботой. Она продолжила: — Я рада, что смогла помочь. Дети были напуганы и голодны, но теперь они в безопасности. Надеюсь, вы сможете позаботиться о них. Внезапно тяжёлые дубовые двери распахнулись, и в гостиную ворвались четверо отцов, взволнованно ища своих детей глазами. — Елена! Лучия! Как же я рад видеть вас целыми и невредимыми! — воскликнул всегда весёлый Энрике Лорка, заключая в объятиях своих дочерей. — Папочка! — хором защебетали близняшки, крепко обнимая его за шею. — Мы просто гуляли по городу! — Анжелико, ты совершил непозволительную глупость, — сухо произнёс Герхард Фра. Он даже не подошёл обнять сына, лишь смерил его строгим, требовательным взглядом прямо от дверей. — Ты проявил слабость и нарушил дисциплину Дома Фра. — Папа… — всхлипнул Анжелико, отвыкший от родительского внимания. Мальчик не посмел сделать и шагу навстречу отцу, а лишь испуганно сжался у камина, крепче прижимая к себе плюшевого мишку, пока его глаза наполнялись горькими слезами. — Мне было так страшно! — Теодор, почему ты не позвал взрослых? — с серьёзным видом спросил Дино Классико, строго глядя на сына прямо с порога гостиной. — Прости, отец! — произнес Теодор, испуганно опуская голову перед строгим родителем и изо всех сил пытаясь сдержать слезы. — Я думал, что всё обойдется, и не хотел вас тревожить. Энрике Лорка сильнее прижал к себе дочерей, а Дино Классико наконец обнял сына покрепче, словно сжимая его в руках, чтобы защитить от всех опасностей мира. Внезапная буря эмоций поднимала в каждом из родителей страх, смешанный с облегчением. Они уже представляли худший сценарий, когда повсюду искали своих пропавших детей, и теперь могли лишь благодарить судьбу за то, что всё завершилось благополучно. — Что же произошло? — спросил Энрике, чуть отстраняясь от дочерей. — Мы с ума сходили от тревоги, когда вас не стало в детской. Надо будет хорошо поговорить об этом, чтобы подобного не повторилось. — Никогда больше не делайте этого, — строго произнес Герхард, глядя на Анжелико. — Ваша безопасность — это главное! Вы проявили крайнюю беспечность. — Рафаэль, — с укором молвил Дали Делико, и его взгляд пронзал мальчика, как стальные стрелы, — ты взял Ула из детской и едва не подверг остальных детей опасности. Мы поговорим об этом позже. — Не нужно его ругать, — решительно прервала его Ай Кисараги, прикрывая Рафаэля собой. — Это ваша вина, ведь вы — его отец, и вы не уделяли ему внимания! — Он должен понять, — сказал Дали, всё ещё разгневанный, но злость его понемногу таяла, как утренний туман под её искренним взглядом. — Дети должны учиться нести ответственность. Я не хочу, чтобы мой ребёнок вырос безответственным. — Но сейчас он всего лишь ребёнок, — возразила Ай Кисараги, ласково погладив Рафаэля по голове, словно пытаясь успокоить бурю в его душе. — Ему так нужна любовь и забота! — Мы должны показать ему, что его действия имели последствия, — настаивал Дали, но его голос уже не был таким жёстким. — Это важно для его будущего. — Может быть, нам стоит поговорить с ним и объяснить, почему его поступок был неправильным? — предложила Ай, продолжая защищать Рафаэля. — Возможно, он сможет понять, если вы объясните ему всё спокойно и терпеливо. — Какая дерзость, — холодно оборвал её Дали, взглянув на неё высокомерно. — Кто вы вообще такая и как здесь оказались? — Позвольте представить вам леди Ай Кисараги, — обратился к собравшимся Йоханнес Влад, его голос звучал твёрдо и уверенно. — Именно она привезла сюда всех этих детей. Дали, ты должен взять эту девушку в жёны. Это приказ! Дали Делико вздрогнул, словно от удара плетью. Он почувствовал, как в его сердце нарастает глубокая боль. Казалось, что мир вокруг него рушится, и он не знал, как с этим справиться. — Лорд Влад, я не могу на ней жениться, — его голос дрожал от волнения. — Моя душа не в силах предать ту любовь, что пылает в моём сердце к вашей дочери. — Ты сделаешь то, что я сказал, — голос лорда Йоханнеса был непреклонен. — Это решение не обсуждается. Ай Кисараги доказала свою верность, позаботившись о наследниках Совета, и займёт пустующее место в твоём доме. — Но моё сердце принадлежит Фриде, — с глубокой горечью и отчаянием повторил Дали. — Я не могу её забыть. Лорд Йоханнес, с ледяным спокойствием в глазах, взглянул на своего зятя. — Моя дочь ушла из жизни, но моим внукам нужна мать, — произнёс он, как приговор, не подлежащий обжалованию. Дали Делико ощутил, как его сердце сжалось от безысходности. Он знал, что должен собрать всю свою волю в кулак, чтобы защитить своих детей и подарить им будущее, но подчиниться приказу Владыки было его долгом. «Почему я должна связывать свою жизнь с ним?» — с горечью подумала Ай Кисараги, ощущая, как её сердце сжимается от обиды и протеста. Она не была уверена, сможет ли когда-нибудь полюбить этого строгого аристократа в безупречной белой рубашке с пышными рукавами. Её сердце разрывалось от бушующих эмоций, словно в нём разыгрался шторм. Однако разум, словно маяк в ночи, освещал суровую реальность: она заперта внутри книги, и прямо сейчас это единственный способ выжить в чужом мире — стать матерью для детей, лишённых материнской любви. В ярко-розовых глазах девушки, в чьих волосах аккуратно поблескивали белые заколки, Дали Делико видел такое же чистое нежелание, и это отражало его собственные чувства. Он смерил её холодным взглядом, а его длинные чёрные пряди слегка коснулись плеч. Дали осознавал, что это не её решение. С каждой минутой его беспокойство лишь усиливалось: как ему удастся играть роль мужа, если его сердце принадлежит другой?