Гардения

      Знакомый на периферии сознания звон металлических палочек разрезает уши. Бакуго открывает дверь, широко шагая внутрь магазина. Кацуки твёрдо для себя решил, что больше никаких новых цветочных магазинов посещать не будет. Его подсознательно тянет именно в это здание, а противиться своим чувствам Бакуго не привык.       Однако, картина перед глазами отличается от вчерашней. Магазин не пустует — в нем слышны два голоса, мирно беседующих на какую-то очень радостную тему. Только внутри Кацуки начинает взрываться тысяча фейерверк непонятно от чего.       На голове Шото такой же пучок из волос, тот же фартук, только чистый, не испачканный грязью. И рядом стоящий мужчина очень сильно портит картину маслом. Его бы черным пятном замазать и забыть. Пусть поскорее уйдет. Он мешает.       — Я уже подзабыл, что любит Очако. Не напомнишь? — это голос продавца Тодокори. Такой тихий, медленный, размеренный, с хрипотцой на конце.       — Она очень любит заколки! Хотя для подарка на свадьбу этого маловато, мы еще планируем все же ребенка, поэтому нам понадобится множество вещей для его удобства и взросления, можно книгу подарить, ну ту, что с советами по воспитанию детей, можно… — какой противный писклявый голос. Мужской, но такой противный. Кацуки не спешил проходить внутрь здания, медленно усаживаясь на диванчик и подсушивая чужой диалог.       — Я понял, выберу сам. — спасибо, что прервал эту бессвязную чепуху. Бакуго уже выбесил собеседник Тородоки. Кацуки переставил ногу на другую, выдыхая и привлекая внимание продавца, — Ох, здравствуйте. Прости, Мидория, у меня сейчас не обед.       Мидория. Вот и фамилия, или имя, тупого мужчины, который продолжал стоять около стойки и задерживал Кацуки. Впрочем, блондин никуда не спешил на самом деле. Он снова пришел пораньше, хоть и знал, что тут работают быстро. Хотелось подольше побыть в окружении приятного и загадочного продавца.       — Ничего страшного, Тодороки! — Изуку замахал руками и подхватил корзинку с букетом в руки. Наверняка ее сделал Шото, — Я побежал! — и реально же побежал, даже не обернулся на Бакуго.       Одной проблемой меньше. Кацуки подходит к Шото, который вытирает пыль с широких листов сансевиерии, придерживая их за тыльную сторону одной рукой. Его руки так плавно и воздушно проводят по довольно толстым листьям, будто боятся сломать. Кацуки не думает, что такие пальцы вообще имеют силу что-то сломать, даже не физическую. Продавец так нежно гладит листву растения, будто это его ребенок, не меньше. Блондин не знает, что в помешанных головах у чудиков флористов, но, кажется, Шото один из них. Но это не отталкивает.       — Сделай букет из геогин. Цвет опять на твое усмотрение. 9 штук. — Кацуки, вопреки прошлому походу сюда, не отходит на диванчик, а остается около кассы, облокачиваясь на нее.       Шод… Ой. Шото берет в руки салфетку, вытирая руки от грязи тряпки и выбрасывает ее в урну, которая находится под кассой. Теперь Кацуки это точно знает. Посетителей в магазине не ограничивают в перемещениях и за определённую плату можно посетить даже подсобку. Более доверенным людям и то бесплатно. Кацуки вычитал это на сайте этого магазинчика.       Шото проходит к рабочему столу, раскладывает все вещи, дезинфицирует поверхность и предметы, а после уходит в подсобку, оставляя дверь открытой. В глаза бросаются горшки с оранжевыми бархатцами. Бакуго засматривается на них, вспоминая о том, какое расслабленное выражение лица было у Шото при разговоре с этим Мидорией.       С ним в разговоре оно такое же, но почему-то становится некомфортно. Он понимает, что, возможно, Мидория — друг Тородоки, раз они обсуждали подарок на свадьбу этого мужчины и неизвестной Очако. Может, сейчас мысли совсем излишни и в голове Бакуго вовсе неуместны.       Бархатцы затягивают взгляд, но их контакт обрывается, как только между ними мелькает бежевый передник продавца. Шото держит в руках девять красивых розовых георгин, аккуратно придерживая стебель и бутоны.       Кацуки только сейчас понимает, что его окружают цветы везде. Ужасно, наверное, человеку с аллергией на них. В такой красоте джунглей не побывает. Тут правда с джунглями сравнивать нечего — благодаря Тодороки все чисто и ухоженно.       — Почему розовый? — Бакуго не то чтобы тошнит от этого цвета или еще какие-то неприятные чувства вызывает, но так банально? Он думал, что половинчатый более оригинальный в выборе цвета.       — Ну… — видно, как он вбирает в себя побольше воздуха, а шестеренки в его мозгу напоказ начинают скрипеть, — Девушка, выбранная вами, теперь нетипичная. Не такая, как в прошлые разы, — Бакуго удивляется, потому что Шото попал в точку, — Розовый цвет универсальный, а по теории цветов никакой цвет не подходит под георгины в вашем случае так хорошо, как он, — Бакуго не исключает тот факт, что волосы продавца, если смешать, тоже станут розового цвета. Кацуки захотелось это увидеть, — Георгины в вашем случае не очень хороший выбор, но… — Тодороки не успевает продолжить.       — А какой хороший выбор?       — Вы ей явно намекаете на свой недостаток, так еще и делаете скрытый намек о своих недолгосрочных отношениях, — вопреки достаточно обидным словам, Шото остается невозмутимым. Складывает букет, продолжая монолог и игнорируя Бакуго, — Но она девушка очень легкого поведения, не в плохом смысле, так что не думаю, что будет углубляться в язык цветов. Георгины только внешне красивые и пышные — значение у них совсем иное, — Кацуки, не смотря на открытое осуждение выбора, наслаждается голосом Шото, — Вы, наконец, покажете самого себя. К слову, как прошло ваше прошлое свидание?       Неожиданный интерес со стороны продавца ставит Бакуго в ступор. Ему и правда интересно? Нет, определённо, Бакуго продолжит ходить в это заведение.       — Даже букет не взяла, сразу с ходу послала, — буквально выплюнул ответ Бакуго, пиная стойку. Блондин не задумывался над тем, ответить ему или нет, хотя в привычной жизни сто раз подумал бы, — Букет не оценила, так что я отдал его какой-то бабушке с улицы. — на губах Шото заиграла мягкая улыбка, Кацуки отвернуться не мог. Да и зачем?       — Вы очень добрый. — Тородоки констатирует факт, скрепляя букет и оборачивая его в обёртку.       Оставшиеся две минуты он молчит. То ли сказать нечего, то ли не хочет. Бакуго считает, что Шото не выглядит как человек, который в принципе хочет разговаривать. Две минуты молчания, разбавляемого одной музыкой, длятся вечно. Однако, Кацуки не против, ведь всю эту вечность вспоминает улыбку на устах Тодороки.       О, вот. Тодороки. А он не правильно его называл.       — С вас 8000 йен. — Шото двигает терминал к Бакуго поближе, протягивая готовый красивый букет. Бакуго и забыл, что стоял около кассы.       — Кто был тот мужчина? — раз Шото задал вопрос о его личной жизни, значит и Кацуки может его задать, — Зеленый такой.       — А. — вместе со звуком выполнения оплаты выдыхает Шото, — Это мой друг. Мы познакомились с ним в колледже.       Бакуго не знает, зачем спросил эту информацию, но теперь ему стало… спокойнее? Почему ему было беспокойно? Блять, это из-за продавца все. Но с ним приятно говорить.       — Ладно.       — Удачи с новым знакомством. — Тодороки мелко улыбается, хватаясь за тряпку.       Бакуго махает рукой, закрывая дверь магазина. Задержаться хочется вопреки всем делам и мыслям, но он не может. У него встреча, рой несвязных мыслей и улыбка Тодороки. Шото же возвращается натирать листья щучьего хвоста в простонародье, напевая песню, что звучит из колонок.