Шанс

Дневной свет навязчиво проникал в кабинет сквозь белоснежные тюли на окнах, скрывающиеся под мягкой тканью тяжёлых, бархатных штор. Их глубокий, алый оттенок слегка выделялся из всего антуража помещения, внося в него немного гармонии и уюта. Эта маленькая, незначительная деталь скрывает за собой множество событий произошедших когда-то в этих стенах, оставшихся лишь далёкими воспоминания, которые вскоре перекроют новые, свежие происшествия, диалоги. Иногда так прикроешь на несколько секунд глаза, будь то от усталости или от скуки рутинного бытия и словно услышишь их так нечётко, едва различимо: голоса. Разный тембр, разные интонации и эмоции, вложенные в эти фразы переносят Эммануэля в те дни и события, подобно видеоплёнке. Ему не нужно видеть, достаточно лишь чувствовать, знать, помнить. И он помнит. Уж не настало ещё такого момента, чтобы господин президент обрёл свои первые проблемы с памятью в столь ранние сроки. Макрон  — мужчина средних лет, можно сказать, в самом расцвете своих сил и привлекательности, а обоих факторов у него не занимать. Он  — идеал в глазах женского пола и потенциальная угроза многих мужчин, всегда таким был. Мануэлю всегда импонировал риск и всё, что с ним связано. Его брак  — риск, его президентство — риск, вся его жизнь повязана на азартных играх и Макрон никогда не мелочился на ставках. В прочем, ведь в чём же тогда, позвольте, интерес, если не в угрозе потери? Ему всегда нравилось ходить по краю, глазеть в пропасть и улыбаться бездне своей фирменной ухмылкой. Подобные дни: спокойные, ничем не выделяющиеся из всеобщей картины порядком надоедают и приедаются до невозможности, до кома в горле, о чём ни раз задумывался и сам Макрон, но у каждой монеты есть вторая сторона. Взглянув на это со всех возможных ракурсов, осознаёшь, что в некотором роде тишина и предсказуемость событий не так уж плохи, в сравнении с абсолютным хаосом и единственным вопросом "чего нам ждать от завтра?" Ладонь в очередной раз лениво тянется к приоткрывшимся губам и прикрывает их уже по инерции, пряча в своей тени уже десятый по счёту зевок гаранта за последний час. Бесконечные пакеты законов, кажется, никогда не закончатся на его столе, а вот терпению конец пришёл ещё двадцать минут назад, когда перечитывая одну и ту же строчку, разум наотрез отказался воспринимать смысл написанного в бумагах. Какая это стопка по счёту? Третья? Пятая? Десятая? А ведь ещё, даже, не полдень. Нежные на слух ноты доносились из непримечательного радиоприёмника, обосновавшегося на подоконнике ещё около года назад. Работать с фоновой музыкой оказалось куда проще, да и не так давно, очередным холодным вечером, Эммануэль вычитал в статье одного из психологов, что музыка благоприятно влияет на работу человеческого мозга. Он не вдавался в подробности биологии и конкретики, кажется, говорилось что-то о стимуляции работы нейронных связей и дополнительной восприимчивости человека. Подобные выводы показались ему весьма интересными. Лёгкий джаз всегда помогал расслабиться и немного отвлечься от примитивных, земных проблем, углубившись в более высокие размышления о глобальных вопросах. Но иногда этого хватало и для того, чтобы нечаянно задремать в рабочем кресле, чтобы через несколько часов обнаружить неприятные последствия в виде очередного отпечатка грубой поверхности стола или его собственной, шершавой ткани пиджака на коже лба, которым француз мог уткнуться в первое, что попадётся. Главное — он умудрялся выспаться. Говоря о расслаблении, в этом ему помогали не только сон и приятная мелодия, но и многие другие факторы. Помимо правильной атмосферы и прочей дребедени, на случай тяжёлого, рабочего дня в высоком шкафу, в глубине президентского кабинета, всегда была спрятана его надежда и незаменимый план "C". Планы "А" и "B" были испробованы с меньшим энтузиазмом и не приносили такого приятного эффекта, как третий, безоговорочно лучший вариант. Мужчина потирает переносицу и поднимается с кресла, потягиваясь на ходу, ощущая, как затекли его мышцы за время проведённое за столом. Тихо выругавшись на своём, Мануэль уверенным шагом направляется к шкафу, словно нет на его пути препятствий и быть не может. Он осознаёт, что таким образом нарушает не малое количество правил и норм этики, но эта фишка всегда ему была по душе. "Правила ведь созданы для того, чтобы их нарушали, не так ли?" Осторожно приоткрывает слегка поскрипывающую дверцу, из-за которой тут же повеяло лёгким, древесным ароматом и протягивает руку в темноту, пробираясь в самую глубь, за плотный слой папок и книг. Экономика, промышленность, кажется, даже парочка материалов по сельскому-хозяйству, хоть и прошлогодних, наконец за ними, цель достигнута. Ладонь цепко хватает холодное основание, вытягивая с дальней полки заветную бутылку. Один из неоспоримых талантов Франции — виноделие и господин Макрон является не первым и не последним потребителем, но явно очень преданным. Губы легонько дёрнулись в улыбке и мужчина с лёгкостью открыл бутыль, расположив её на краю стола, прежде, чем извлечь бокал из коробки, с самой верней полки. В его кабинете найти можно и не такое, удивляться здесь нечему. Звук удара первых капель о стеклянную поверхность и то, как те растекаются по ней, оставляя свои ярко-алые разводы по истине невообразим и прекрасен. Вот, что называется настоящее наслаждение и отдых. Манящий, слегка приторный запах с виноградными нотками проникают в каждую клетку его тела и оседает в ней на долгое время приятными воспоминаниями и их обрывками. Редко бывало подобно, чтобы Эммануэль не помнил вчерашний день из-за лишнего бокала, разве что в далёкой молодости. Сейчас же он чётко и ясно осознавал свою меру и не нуждался в лишних ограничениях. Первый глоток отдаёт приятным теплом в груди и тело ощущает прилив наслаждения. Он поднял глаза, окинув взглядом стоящие на конце стола несколько экземпляров телефонов для связи с главами других государств. Самые основные стояли поближе, остальные же находились в отдельном кабинете, который Эммануэль посещал не так уж часто. Разноцветные флаги красовались над каждым символизируя страну и помогали ориентироваться. Германия, Соединённые штаты, Великобритания и в том числе — Россия. Последний флаг казался лидеру особо привлекательным, возможно, из-за схожей цветовой гаммы и положительных отношений с лидером данного государства. С господином Путиным они ладили, хоть и сходились во мнениях далеко не всегда. Этот человек казался ему личностью мудрой и рассудительной, спокойной и понимающей. Владимир не тот, кто станет разводить конфликт на ровном месте, он не тот, кто будет спорить с горящими глазами и криками, но свою позицию всегда будет отстаивать до последней капли. Макрон несколько уважал этого человека и восхищался его выдержкой, но и он понимал, что предел есть у всего в этом мире. Нет ничего невозможного, в особенности, для него. Нет ничего вечного, нет человека, которого невозможно вывести из привычных рамок и Эммануэль был уверен, что в этом мире не существует человека, который не повёлся бы на него. Владимир любил быть исключением во всём. И это чертовски раздражало.

***

19 августа. 2019 года Тёплые августовские деньки медленно, но верно подходили к концу и совсем скоро, даже, на Францию опустятся первые осенние холода. Безусловно в этом времени года есть своя своеобразная романтика, но так же у неё не меньше трудностей, в особенности, для главы государства. Уже в скором времени его страна сыграет действительно важную роль в истории, а может быть эта встреча станет настоящей точкой отсчёта, перелистнёт, наконец, новую, чистую страницу в истории отношений двух государств. Звучало заманчиво, да и лишний повод повстречаться с коллегами, после долгих, нудных дней, проведённых в рутине и заботах. Разнообразие всегда кстати. В этот приятный понедельник, удививший своей невероятно тёплой, даже, слегка жаркой погодой должно было состояться не менее важное событие в истории отношений непосредственных участников нормандской четвёрки. Инициатива была проявлена со стороны Эммануэля, что впрочем не удивило его коллегу. Путин редко отказывался от встреч, какие на то должны быть причины, а уж в преддверии такого события и подавно. Место и дата были так же предложены со стороны лидера Франции. Встреча должна была проходить в официальной летней резиденции французского президента в Форте Брегансон. Летняя резиденция у берегов моря в такую погоду казалась, как нельзя, кстати. Утром этого дня Владимир был доставлен к месту из Марселя. Первое впечатление о данном месте было определённо положительным и Россиянин был приятно впечатлён столь благоприятным климатом. — Рад приветствовать, Владимир! Как прошёл полёт, надеюсь вы остались довольны? — Действительно радостно окликнул того молодой господин, окинув взглядом второго политика. Он подошёл к нему в пару шагов и с энтузиазмом протянул руку для рукопожатия. Ему ответили взаимностью. — Добрый день, взаимно. Всё прошло чудно, не о чем беспокоиться, господин президент, — Владимир улыбнулся ему лишь слегка, одними губами, но и этого было достаточно, чтобы удовлетворить Француза. За тем последовали короткие объятия, к коим Макрон всегда подходил с огромным энтузиазмом и, кажется, испытывал от этого какое-то своё удовольствие. Может быть так он ощущал себя привычнее и оттого комфортнее, а возможно это значило для него что-то особенное, разгадать не так просто. Владимир же относился к данной традиции скептически, с меньшим желанием, но и не вынужденно. По спине проходились неприятные мурашки, когда рука другого господина легонько похлопывала его по плечу и, чёрт возьми, зачем-то прижимала ближе. Это всегда было самым напряжённым моментом, но его было легче всего переждать, зная, что после этого тебя отпустят. — Прошу, — Любезно улыбнулся Француз и на секунду было протянул руку, чтобы аккуратно попробовать взять коллегу под руку, но вовремя одёрнул себя, лишь показав жестом идти вперёд. Видно, что русский итак несколько напряжён и любое лишнее прикосновение будет очередным кирпичиком в барьере меж ними. Эммануэлю определённо стоит быть осторожнее и лишний раз не касаться этого человека, даже случайно. — И всё же, я не до конца понимаю, к чему эта перестановка событий. Кажется, традиционно разговор с прессой идёт последним шагом, тогда к чему он сейчас? Вы не подскажите, Эммануэль? — Мужчина с интересом взглянул на коллегу. В глубокой синеве его глаз читалось отчётливое нежелание беседы с журналистами и тот очевидно хотел оттянуть это событие на подальше. У Макрона на этот счёт был свои мысли и предпочтения. — Ничего необычного, господин президент, просто выиграл для нас дополнительное время. Россиянин удивлённо пожал плечами и вероятно всё же остался при своём мнении на этот счёт. Дополнительное время абсолютная правда и оно было действительно необходимо, но отнюдь не для более подробного обсуждения предстоящих переговоров декабре. Безусловно, этому уделят приличное количество времени, но Эммануэлю нужно было больше. Вспышки камер, чужие голоса, галдящие на французском и английском одновременно несколько напрягали и нервировали обоих мужчин, но оба порядком привыкли к такому в подобной профессии и это перестало их удивлять. Лишь по-прежнему бесило. — Господа, я прошу вас, будьте потише! Без внимания мы никого не оставим, но позвольте и нам немного собраться с мыслями. Благодарю, — Мужчина окинул непривычно строгим взглядом всех присутствующих и стало определённо на пару тонов потише. Это радовало. Оглянувшись на Владимира, тот одобрительно ему кивнул, словно молча поблагодарил за предоставленную тишину. Наверное, этот человек всегда выглядит уставшим, независимо от внешних факторов и это не могло не напрягать. Осторожно надев конструкцию с наушником перевода на голову, Француз так же шустро опустился в своё кресло и вновь кинул короткий взгляд на коллегу. Тот сделал небольшой глоток воды, поправил идеально ровный галстук на шее, в последний раз кинул взгляд на подготовленные бумаги на столе и повернулся к Эммануэлю, встретившись с ответным взглядом. — Полагаю, мы можем начинать? — Уточнил Путин. Француз утвердительно закивал, наконец, вернув внимание к залу. Щелчок, второй, совместные фотографии сделаны, а значит можно приступать.

***

— Наконец-то, — Облегчённо прошептал Владимир, оказавшись на пороге здания резиденции коллеги, пока тот уже ожидал его на несколько ступенек ниже. Вряд ли он до конца понимал смысл безличных предложений в русском языке, но определённо уловил взглядом тот факт, что коллега был вымотан множеством вопросов. — Как вы отнесётесь к небольшой прогулке по острову? Думаю, на свежем воздухе вести разговор будет куда приятнее. — Предложение принимается, — Усмехнулся Россиянин и мужчины улыбнувшись друг другу, отправились вглубь, по тропинкам среди деревьев, скрывающих их от палящего солнца. Приятный аромат морского бриза доносился с лёгким, тёплым ветерком до шагающих по дороге политиков и Владимир с наслаждением вдохнул морской аромат, подставляя лицо каждому лучику, каждому порыву. Уходящее лето он проводил в офисе, как и многие последние годы. После развода с женой, у него более не было нужды устраивать себе частый отдых и поездки к морю, ведь дети уже выросли, а в одиночку проводить свой досуг Владимирович предпочтёт с пользой. Потому сейчас он ловил каждый момент, по истине наслаждаясь столь уютной погодой. Вскоре тёплый ветер уже не казался Путину столь приятным, поскольку жара начинала брать своё, а ткань его пиджака, к сожалению, не могла подстраиваться под погодные условия и становилось душно. От духоты у него всегда скакало давление, а сейчас ему это совсем ни к чему. — Владимир? Всё в порядке? — Заботливо поинтересовался молодой коллега, заметив некую задумчивость на лице русского и то, что тот слегка замедлил ход. — Нет, всё в норме, Эммануэль, не думайте об этом. Просто, здесь оказалось немного жарче, чем я полагал, — Политик постарался улыбнуться и в пару движений скинул c плеч ненужный предмет гардероба. Пиджак повис у того на руке и Владимир благополучно повернулся к Макрону. —Я могу вам помочь? — Неожиданно выпалил француз, сблизившись с Путиным. Тот несколько ошарашено оглянул коллегу с ног до головы и непонимающе переспросил. — О чём вы? Помочь с чем? Мужчина искренне не понимал, чего от него хотят и в упор не догадывался о том, чем ему мог бы помочь Эммануэль. Отведёт в здание, где есть кондиционеры? Попросит охрану принести воды? Но когда это чудо придвинулось уж невероятно близко, а его рука осторожно попыталась выхватить из чужих одежду, Владимир дёрнулся, как ошпаренный. — Что вы делаете? Эммануэль? — Россиянин удивлённо уставился на француза и в глазах его горело синим пламенем явное непонимание и несогласие с таким развитием событий. Когда Володя чего-то не понимает, его это начинает чертовски злить. — Нет-нет, вы не подумайте, просто хотел немного облегчить вам задачу, — Французский господин выглядел озадаченным от такой реакции и слегка растерянным. "Может для него, всё же, это было слегка резко? В его странной затее не было ни единого злого умысла" — Вам... самому голову не напекло? — Уже менее агрессивно, а скорее с ноткой сарказма переспросил Владимир — Кхм, вы извините за резкость, я как-то от неожиданности... В общем-то неважно. Но поймите, для меня это совсем не трудно и я не нуждаюсь в помощи. Политик ободряюще похлопал иностранного товарища по плечу. На его лице вновь сияло привычное спокойствие и уравновешенность. Пожалуй, Эммануэль впервые сталкивался со столь резкой реакцией и это заинтересовало его не меньше. — Я надеюсь, вы не в обиде? — Усмехнулся он. — О, нет, что вы, нисколько! — Запротестовал гарант, наконец, пришедший в себя из размышлений. Он определённо этого не ожидал — Я... просто хотел немного позаботиться о своё госте, не более. Всё в порядке. Россиянин одобрительно кивнул и вновь напомнил Мануэлю о затронутой ими ранее теме. Ах да, они ведь собрались здесь ради будущей встречи не иначе. Но в данную секунду его куда больше волновали совсем другие встречи и двух лишних участников на них быть не должно. "Вы не такой простой, как другие, Владимир. К таким особам нужен не менее особенный подход. Такие Интриганты мне по душе." Разговор был крайне долгим и изнуряющим морально, ведь, как и любил господин Путин, проходил в сугубо де-ло-вом формате. После него, безусловно, требовался небольшой перерыв. Время перевалило за полуденный час, а значит идея совместного обеда была, как нельзя, кстати. — Господин президент, ну право слово, не стоит, — Вновь пытался удержать идейность и неумолимую тягу коллеги "позаботиться" Владимир. Губы непривычно поджимались и мужчина мельком ощущал нарастающее чувство неловкости. Всё это выглядело странно и неестественно. Это напрягало. — Я, конечно, благодарен, но... Вам не кажется это несколько странным? — Что именно? — Заинтересованно переспросил француз, лукаво улыбнувшись, в своей манере. Его руки осторожно держали спинку стула, который он слегка отодвинул в пригласительном жесте для русского. "Джентльмен доморощенный" Владимир немного потупил взгляд в пол, подбирая более мягкие слова. — Это не входит в нормы этикета, вы не обязаны так печься обо мне — Об этом можете не беспокоиться, это — чистой воды, моё решение. Почему бы и нет? может быть мне... приятно это делать? — Последнюю, более тихую фразу Владимир счёл риторическим вопросом и тактично промолчал. Только бокал вина, стоявший рядом с ним опустел в считанные секунды, демонстрируя явную нервозность гаранта. Ему подобное было очевидно чуждо и Володя был далёк от таких простых жестов, в особенности, без повода. Обед прошёл в большей части молчаливо, каждый был погружён в свои мысли и отвлекался лишь для того, чтобы не задерживать пустую вилку на тарелке дольше десяти секунд, иначе будешь выглядеть крайне глупо. Лишь постоянные взгляды со стороны француза несколько напрягали и Путин явно заметил их с самого начала, но из оставшихся капель вежливости принял решение не говорить, чтобы не выглядеть параноиком. Смотрит и смотрит, может быть тоже задумался? Но столь чувственный и внимательный взгляд на его галстуке или том, что было под тканью, отнюдь не выглядел дружественным. — Вы хотели что-то сказать, господин президент? Ответ последовал не сразу. — Эммануэль? — Нет-нет! Прошу прощения, Владимир, я... думал сейчас о своём. Пожав плечами россиянин медленно отвёл взгляд, не прекращая слежку боковым зрением. Подобные переглядки длились всё оставшееся время. Француз, словно кот, пытался загнать коллегу в угол, отлавливал его сероглазый взгляд на себе и держал так долго, пока не добьётся смущения. Он охотился за ним, искал, поджидал и стоило лишь раз посмотреть в его сторону, россиянин ощущал себя непривычно неловко. Похоже Макрона вполне устраивали эти своеобразные кошки-мышки. — Благодарю за тёплый приём, уверен эта встреча благоприятно повлияет на будущий съезд. Я передам господину Зеленскому всё, что вы сказали, по телефону, в ближайшее время, — Улыбнувшись, поблагодарил коллегу русский. Его улыбка была очевидно наигранна и скрыть нервозность под ней выходило впервые так плохо. — Рад, что вы остались довольны. Я с нетерпением буду ждать новых встреч, дорогой Владимир. Россиянин молча кивнул, скрывшись в салоне личного вертолёта. "С нетерпением... Дорогой..." Он готов был фыркнуть то-ли от отвращения, то-ли от ощутимой наигранности. Никто не использует в политике столь лестные обращения. Ну не может же он быть каким-то... особенным?

***

Последующие месяцы текли своим чередом, унося с собой и последние тёплые деньки вместе с хорошим настроением. Дождливые вечера в компании отчётов подчинённых не внушали никакого ощущения романтики, а лишь усталости и излишней меланхолии. Недосып так же сказывался на внутреннем настрое. Постоянные звонки порядком надоедали и Владимирович уже с особым трудом держался, чтобы лишний раз язвительно не подколоть кого-нибудь из иностранных коллег. Лишние конфликты и слухи ему ни к чему. График "от выходных — до выходных" начинал работать в полной мере и всё бы ничего, если бы одна наглая персона не отбирала у него этот последний выходной на предложение "встретиться". Вот так, без причины и без повода. Можно сказать, ничего не предвещало беды до одного октябрьского вечера и лишь одного звонка. И вот он снова здесь. В известном своей удивительной романтичностью Париже, чьи улочки были устланы ковром из ярких, огненных листьев, а вокруг царила атмосфера уюта и тепла. Вот оказывается какая она — Тёплая осень. Солнечная, разноцветная и невероятно радостная для жителей города, готовящихся к своему традиционному, осеннему празднику. Владимир не разделял романтики Хэллоуина и никогда не понимал интереса к нему многих россиян, но и не шёл против. Нужно же людям чем-то себя развлекать. Его встретили уже менее официально, ведь контакт был незапланированным и сугубо личным. Инициатива Эммануэля несколько озадачила Володю. Разве им ещё нужно что-нибудь обговорить? Снова всё, как в тумане, уже на рефлексах: Приветствие, объятия, мурашки по спине, свобода. Позже долгие, абсолютно поверхностные монологи французского лидера, абсолютно сбившие с толку гостя северной страны. Владимирович ждал конкретики, ждал чёткого объяснения "Для чего его позвали?" — Но Макрон явно собирался тянуть время до последнего. Это настораживало. — Эммануэль, простите за дерзость, я лишь хочу понять, для чего была эта встреча? Мы кажется обсудили все нужные детали в прошлый раз, а если вам нужном дополнить что-то, вы могли бы... Просто позвонить мне? Тогда к чему? Россиянин смотрел на того озадаченно и без какого либо понимания происходящего. Человек в состоянии незнания следующего твоего действия абсолютно беспомощен и это заводило, чертовски. Владимир и беспомощный в одном предложении, кажется невозможным. — А вы не догадываетесь? — Он улыбнулся. Проклятый вертихвост явно издевался над ним. — Признаться честно, нет... Может вы просветите меня? Мужчины смотрели друг на друга, молча соревнуясь, у кого скорее сдадут нервы. Мануэль в этом плане был куда слабее, но в данную секунду Владимир уязвимее. Его всегда идеально ровные черты искажались удивлением и настороженностью. То, как забавно он сводил светлые брови к переносице, глядя своими серо-голубыми глазами на него снизу вверх вызывало на лице француза ухмылку. — Очень жаль, — Он протянул это с наигранным разочарованием и отвернулся на несколько секунд к усыпанной багряными листьями клёна аллее позади них. Следующее его действие заставило русского ошарашенно ахнуть от шока и непонимания. Глаза широко раскрылись, а губы лишь слегка приоткрылись, впуская в замершее тело потоки воздуха, такие тонкие и едва значительные. — Мануэль?! — Испуганно вскрикнул россиянин, выдернув руку из чужой ладони, прижимая к груди, к самому сердцу, словно это поможет ему смыть с себя грех. На его горящем запястье красовался влажноватый след его губ. Его нежного касания всего на минуту. Путин был к такому совсем не готов. — Может быть... Это о чём-нибудь скажет? — Улыбка не сходила с его загорелого личика, пока на него смотрел абсолютно сбитый с толку россиянин. — Владимир?... Мужчина попытался вновь сократить расстояние между ним и коллегой, но тот отшатнулся, глядя на него со злостью и явным недоверием. — Я... напугал вас? — Уточнил француз — Я прошу прощения, я... ни в коем случаем не желал испугать вас, дорогой. Это вышло необдуманно! Я не думал, что вас это так напряжёт. Оба молчали, не зная, как продолжить беседу в такой необычной ситуации. Они оба оказались не готовы к подобному развитию событий. Владимир всё ещё держал сжатую ладонь у самого сердца, прижимая руку к груди. Он вероятно действительно был готов молить о помощи в такой нелепой ситуации. Макрон же, привыкший к более быстрым развитиям и не получавший ни одного отказа был несколько озадачен столь нервной реакцией на обыкновенные его жесты. — Вы... только что поцеловали меня? — Удивлённо переспросил Путин не отводя взгляда от запястья. Место на руке словно горело алым пламенем, не позволяя забыть о том, как тонко и чувственно целовали его губы французского лидера. — Так и есть. — Вы только что поцеловали мою руку?... — Да, Владимир, я... — Это был риторический вопрос, — Мужчина всё же позволил себе высокомерно фыркнуть на такой жест и демонстративно отвернуться. Он не мог понять, что сейчас чувствовал по этому поводу и это безумно злило. Возможно в этом было что-то оскорбительное? — "Я ведь мужчина... Таким жестом он хотел показать, что видит во мне слабого? Или... женственного?" Но если же это был знак признательности... — "Возможно он... просто так проявляет своё уважение и признание? У Французов специфичные методы и всё же так звучит лучше" А если так он и вовсе пытался проявить... Нет, это точно нет. — Владимир! — Кажется, уже в пятый раз окликнул задумчивого Россиянина Макрон. — Так вы позволите мне, как-нибудь загладить свою вину? Путин саркастично ухмыльнулся, глядя на своего спутника недотёпу и зачем-то ответил ему: "Валяй" Он более не ждал ничего интересного от этой встречи, ведь всё самое удивительное и шокирующее уже случилось. Что ещё может преподнести им этот день?

***

— Ох, боже! — Удивлённо воскликнул мужчина, отшатнувшись от двери выходящей на улицу. Холодные капли потока дождя, стучащего по крыше и навесу, стремительно ударили Владимира по тёплым щекам, от чего по телу пробежал мороз. Он поёжился, запахивая чёрное пальто поплотнее. — Прогноз всё же стоило посмотреть. Сзади него появился тихо смеявшийся коллега и оглядев недовольного Володю, он в пару движений раскрыл над русским механизированный зонт, подзывая его ближе к себе. Так стало чуть безопаснее, и всё же, столь близкое расстояние между ними несколько смущало. Это казалось чем-то неправильным в их поведении, чем-то невероятно неестественным, чуждым, и в то же время приятным. — Прошу прощения, не подумал. Но... надеюсь эта вещица спасёт нас от вида мокрых, бродячих котов. Он улыбнулся ему так привычно, что Путин невольно ответил ему взаимной улыбкой. Ситуация безвыходная. Стаканчик горячего кофе в руках был донельзя кстати. От него слышался приятный, тонкий аромат орехового сиропа, лишь добавляющий напитку лёгкую изюминку. Владимир сделал глубокий глоток, согревая тем самым едва прикрытое тонким шарфом горло. — А знаете... — Вдруг начал он — Это заведение очень даже не плохое. Не думал, что скажу это, но... Это был действительно приятный вечер. Вам удалось реабилитироваться, Эммануэль. Француз победно усмехнулся, глядя на довольного собеседника. Он определённо на правильном пути. — Приятно слышать! Что ж... Давайте я провожу вас до машины? Сопротивляться было в прочем бесполезно и Владимир поражённо развёл руками. Зонтик, пожалуй, был ему как раз кстати. Дождевые капли по-прежнему атаковали их снаружи, едва стоило высунуть хоть кончик носа из под большого, угольно-чёрного зонта. И несмотря ни на что, держась рядом с французом, русский ощущал себя не так ужасно, даже в столь нелепой ситуации. Всё же это, наверное, не так плохо: позволять кому-то просто ухаживать за тобой.

***

С того дня прошло не мало времени, утекло не мало воды и было, отнюдь, не мало новых встреч. Ноябрьские холода ударили так же внезапно, как и начавшиеся ни с того, ни с сего регулярные поездки в Париж. Может быть его второе название и вправду не врёт. "Город Любви" — Что ж, возможно простуда это и есть моё личное наказание за тебя, Ману, — Он усмехнулся в трубку, прижимая кулак ко рту, чтобы сдержать очередной порыв кашля. Рядом на столе красовалась пачка свежих, белоснежных салфеток, а подле неё целый аптечный список. — Тебе, наверное, не стоило тогда отдавать единственный шарф мне. Всё же сейчас ты бы чувствовал себя куда лучше... — Ну, почему бы и нет? Не думаешь же ты, что один хочешь проявлять заботу? Я тоже между прочем не каменный и сердце у меня тоже есть. С того конца послышался тихий смех. — Я охотно в это верю, дорогой Владимир. Что ж, если теперь моя очередь, должен ли я приехать к тебе в Россию, чтобы позаботиться о тебе? — О нет! Избавь меня от этого удовольствия, прошу, — Владимир улыбнулся собеседнику, словно тот мог увидеть его даже на расстоянии, мог почувствовать его настрой. Параллельно мужчина плотнее укутался в плед, благополучно взятый с дивана в конце кабинета, стараясь хоть на секунду забыть об ознобе — Тем более я не хочу заражать тебя. — Ну почему же... Разве вам не понравилась моя за-бо-та? — Он хитро улыбнулся, прекрасно зная, что Володя не любит подобное обсуждать вслух. Стесняется? — А, что насчёт поцелуя? На несколько секунд в трубке воцарилось напряжённое молчание. — Какого из? Эммануэль звонко рассмеялся, имея возможность лишь представить хмурящего светлые брови Владимира, с поджатыми от смущения губами. Над ним ещё предстояло не мало работы, чтобы наконец отучить Володю стесняться своих же чувств. И каждый маленький шаг, каждая удача приближала их к счастливому концу. Ману совсем не обязательно это уточнение, ведь ему понравился каждый. "Кто бы мог подумать, Владимир, что оказывается смутить вас, не сложнее, чем сложить дважды два. Великолепно"

***

9 декабря. 2019 год Долгожданный всеми съезд нормандской четвёрки проходил, как и предполагалось на самом рассвете декабря, в ночь понедельника. В морозный вечер лидеры трёх государств по очереди прибыли в столицу Франции, что любезно предоставила себя в качестве нейтральной территории. Место встречи изменить нельзя. Первым территорию Парижа пересёк самолёт нового коллеги, совсем недавно вошедшего на должность гаранта конституции — Владимира Александровича. Мужчина был вежлив и дружелюбен, чем произвёл благоприятное впечатление на лидера Франции. Тот, как и полагается более опытному и мудрому товарищу, принял украинца с радушием. Очевидно, что тот слегка нервничал и нужно было максимально успокоить гостя, чтобы в дальнейшем это не повлияло на настрой переговоров с Москвой. Его отправили в тёплое помещение, в небольшой, но уютный зал ожидания, предоставив тёплый чай для того, чтобы согреться после улицы. Владимир поблагодарил за понимание и получил определённо положительное, первое впечатление. Следующей должна была прибыть уже привычная всем, милая особа с мягким голосом и удивительной способностью ладить с людьми. Госпожа канцлер всегда производила на Эммануэля приятное впечатление. Он принял её с не меньшим энтузиазмом и зарядом позитива, но мысленно французский господин ожидал совсем другого человека. Человека с серовато-простодушными, добрыми глазами, белой, словно снег кожей и чудным голосом, звучащим для Ману, как одно, единственное слово — Уют. В душе он всё ещё не до конца верил в происходящее, но искренне надеялся, что всё это действительно происходит с ними. С ним. Даже, если всё это оказалось бы сном, Макрон с уверенностью заявил бы, что это самый лучший сон в его жизни и он совсем не горит желанием просыпаться. Остаться здесь, с ним — Вот его выбор. Господин Путин прибыл последним, как и всегда, но был определённо в хорошем расположении духа. Он улыбался, так искренне и по-доброму, обнимал так, на удивление, спокойно и даже не старался отстраниться поскорее. Наоборот, кажется, он и вовсе не хотел прекращать, а не будь здесь камер, дело бы зашло дальше, но к сожалению это не в их возможностях. "Я рад видеть вас здесь, Владимир Владимирович" — С улыбкой повторял француз, глядя прямо в глаза коллеги. Он наконец не пытался увести взгляда. "Взаимно, Эммануэль" — Повторял россиянин. Все казалось таким невероятно идеальным, удачным и эта самая удача определённо была на их стороне. Скрывшись на последние секунды за стеной параллельного коридора, избавив себя от посторонних наблюдателей, русский вновь позволил себя поцеловать уже с меньшим волнением, чем в первый раз. Всё было так быстро, на бегу, и всё же, даже такая мелочь была им приятна. — У вас очень сухие губы, господин президент, — Констатировал француз, осторожно обводя большим пальцем хорошо ощутимую скулу лица гаранта. Владимир скептически взглянул на собеседника. — Исправьте. И он исправил. Мужчины выглядели невероятно довольными, когда на секунду позже появились в зале переговоров, приветствуя коллег. Последующие часы оба были погружены в работу и лишь изредка можно было заметить их короткие, неоднозначные переглядки. Каждый раз, когда их глаза встречались на губах обоих проскакивала тонкая, едва заметная улыбка. Владимир ощущал себя невероятно странно, зная, что только в этом кабинете они — коллеги, когда за его пределами всё перетекают в что-то гораздо более интересное. Россиянин всё ещё до конца не мог принять весь факт происходящего. Кажется, что вот-вот он проснётся и осознает, что всё это ему приснилось. В таком случае Владимир ни чуть бы и не удивился. Ну что, что могло привлечь столь красивого, молодого мужчину в таком, как он? Кого вообще может привлечь человек, проживший всю жизнь в тени. Он не стремился быть для публики личностью, скорее дипломатом, представляющим интересы государства и не более. Президент не может быть личностью. В политике не может быть ничего личного. Тогда почему же? Время за спорами и обсуждениями пролетело незаметно, а вот сил утратилось порядком, хотя бы на пытку очередной ночью без сна для украинца и русского из-за кардинального отличия часовых поясов. Оба выглядели уставшими и европейские товарищи сжалились над Владимирами. "Господа, если вы желаете отдохнуть, мы можем прерваться и продолжить после небольшого перерыва. Вы сможете отдохнуть в предоставленных вам комнатах на четвёртом этаже" — Предложение Макрона вдохновляло. "Это было бы прекрасно" — Согласился с ним украинец. Россиянин лишь согласно кивнул. Распрощавшись на крайне позитивной ноте, коллегам пришлось разойтись в разных направлениях и единственное, чего так отчаянно желал Владимир Владимирович — это сон. Он с радостью принял ключи от номера у охраны и направился сразу к нему. Зевая, снял надоедливый галстук и сонно опустился на мягкую постельку. Минуты текли невероятно медленно, тянулись словно резина и расплывались в сознании. Спустя некоторое время Путин и вовсе потерял счёт времени, погрузившись в глубинные рассуждения. Тихий бубнёж телепрограммы на фоне прогонял чувство одиночества и позволял Володе ощущать себя более привычно, среди звуков и голосов. Сквозь первый слой дремоты он услышал протяжный стук в дверь. Сонно потянувшись, он недовольно открыл глаза и с осуждением взглянул на входную дверь, словно глядел сквозь неё на нарушителя его спокойствия. — Ну кто ещё... Щелчок и раскрывшаяся дверь демонстрирует перед президентов особу, которую тот вообще не ожидал здесь лицезреть. Кто угодно: от его пресс-секретаря до самого Макрона, но не она. — Госпожа канцлер, что-то произошло? — Обеспокоенно поинтересовался он. — Можно и так сказать, — Дама отвечала сугубо на немецком, но благо знание языка спасало Владимира и в этой ситуации. — Я прошу прощения, если разбудила вас, но... мне кажется вам стоит знать об этом. — О чём же мне стоит знать? — Поймите, Владимир, я просто пытаюсь обезопасить вас... — Госпожа Меркель, — Вновь перебил её русский — Поверьте, я пойму. Не томите же, говорите, иначе я начну додумывать сам. Он улыбнулся, постаравшись разрядить атмосферу, но немка была по-прежнему напряжена. Её явно что-то тревожило и взгляд её казался несколько странным. Словно искренне сочувствующий, такой жалостливый, но к чему ему сочувствовать? — Что ж, вы правы. Это насчёт господина Макрона, — Его фамилия вмиг стёрла улыбку с лица мужчины и тот внутренне напрягся. Неужели они всё-таки где-то прокололись? Неужели она всё же поняла. А если не только она. — И что же он? — Я полагаю вам стоит знать о его поступке, потому что это абсолютно недопустимо с его стороны, — Женщина на миг замолчала, не зная, как правильно подобрать слова, как сообщить по мягче, чтобы собеседник не переволновался. Всё же такое не просто принять. — Владимир, он... Он спорил на вас. — Что? — Он поспорил на вас, с господином Трампом, — В голове всё перевернулось от сказанного немкой и голова, казалось, закружилась от неожиданного наплыва эмоций. Их было чертовски много. — Это произошло, наверное несколько месяцев назад. Мне не хотелось сообщать вам такие слухи по телефону, да и, признаться честно, я надеялась, что он одумается. В конце концов, он был не трезв и мог забыть об этом, но... Глядя на вас, я понимаю, что он совершил, что планировал. Мысли в голове смешались в одну единую кучу из непонятных отрывков фраз и всех тех моментов, где фигурировало чёртово лицо этого сраного обольстителя. "Он поспорил. Поспорил на меня, как на вещь, Как на дешёвую проститутку. Как на игрушку, Поспорил. Голова определённо закружилась. К горлу подкатил неприятный комок и это были отнюдь не слёзы. Мерзость. Проклятая мерзость окутала всё его жалкое тело и сковала цепями, заставив безвольно замереть, глядя пустым взглядом в глаза немки. Ему стало мерзко, но не от него, от себя. "Действительно. Боже, ну конечно же! Как я мог сразу не понять. Он делал это ради выгоды. Все эти неясные ухаживания, псевдо забота, держание за руки, поцелуи — всё это было спланировано. Он просто поспорил. Использовал. Он просто обвёл меня вокруг пальца, как идиота" — Владимир, — Определённо не в первый раз окликнула его женщина и россиянин с неохотой вернул внимание к ней. Сконцентрироваться было не просто. — Дорогой, вы только не принимайте всё это на себя. Людям... свойственно совершать всякие глупости, вы в этом совсем не виноваты. Не корите себя за его ошибку. Вам стоит поговорить об этом и... — Не стоит, — Коротко, но резко отрезал Владимир. — Достаточно с меня разговоров. Вы извините меня, но я правда хочу спать. Извините. Мужчина собирался довольно резко захлопнуть дверь, чтобы, как можно скорее скрыться с чужих глаз, но его осторожно удержали за руку. — Только прошу вас, сами не натворите ничего необдуманного. Пожалуйста, — Она смотрела на него с чистым отчаянием и сочувствием, но сейчас это никак не помогало ему и ничуть не трогало за душу. Он лишь молча кивнул ей и кинул какое-то сухое: "Спасибо за беспокойство, но я клянусь, что действительно просто лягу спать" — после чего он молча скрылся в дверях номера.

***

— Не спите в столь позднее время? — Голос раздался откуда-то из-за спины, но не вызвал ни капли дрожи у человека, стоящего в темноте своего балкона уже второй час подряд. — Вы курите? — А для вас это что-то особенное? — Сухо спросили его из темноты. Из бледных губ вылетел новый клубок пушистого, сероватого дымка, с крайне резким запахом. — Признаться, не думал, что вас затронула подобная привычка, — Он подошёл поближе, почти совсем рядом и остановился всего в нескольких сантиметрах. — Ну знаете, у меня за спиной белых крыльев никогда не наблюдалось, да и у вас что-то тоже. Не вижу ничего удивительного. — Знаю, но я говорил слегка не о том. — О чём же? — У вас что-то случилось, я полагаю, серьёзное? — Эммануэль обеспокоенно окинул мужчину взглядом, заметив его уставшие глаза, тяжёлый взгляд и крайне напряжённый вид. — Бинго. Откуда же такая находчивость? — Съязвил русский. — У людей всегда под рукой сигарета, когда их что-то сильно тревожит. И мне хотелось бы понять, что тревожит в данную минуту вас, дорогой? Вас кто-то обидел? Его находчивость начинала забавлять и Владимирович невольно улыбнулся, демонстративно выдохнув кольцо дыма едва ли не в лицо собеседника. Тот поморщился от запаха. — Вы меня удивляете, Эммануэль. Ваша сообразительность сегодня на высшем уровне, мои аплодисменты. Обидел, да. И этот кто-то вам прекрасно известен, даже лучше, чем вы можете себе представить. Подсказка, вы каждый божий день видите это недоразумение в зеркале. Француз, окончательно сбитый с толку такими заявлениями, ошарашенно взглянул на партнёра, в глазах которого не читалось ни грамма сарказма. — Вы намекаете на... меня? Я вас чем-то задел? — В яблочко. Поздравляю, угадали. — Но чем? Прошу объясните, я правда не понимаю. Я что-то не так сказал? Сделал? Посмотрел на вас? Что? — Сделал-сделал. Ещё в августе ты всё не так сделал, Ману. И все эти месяцы всё было не так. Если ты думал, что можешь вот так, просто взять и использовать меня развлечения ради, и уж не дай бог денег, то будь готов отвечать за свою мерзость. О, и не делай таких удивлённых глаз, словно не понимаешь ни слова из моего рта. Если сам затеял эту хрень и тебе хватило ума на "спор" с приятелем, то будь добр, найди смелость признать это мне в лицо. Здесь никого кроме нас нет. Ну так вперёд. Все его слова эхом прозвучали в голове французского гаранта, что неподвижно стоял держась за ограждение. Всё было так сумбурно и неясно. В голове мельком пронеслись воспоминания того вечера и словно фотография, застал момент того, как они смеясь пожимали друг другу руки, допивая очередной стакан дорогого коньяка. Он вспомнил. — Вова... — Для тебя только Владимир Владимирович и не иначе, понял? И не смей подходить ко мне! Он смотрел на него с отчаянием и полыхающей злостью в голубых глазах, но Мануэль видел гораздо глубже. Макрон чувствовал его злость, его отвращение и, как неудивительно страх. Он был просто напуган и это злило его. Француз ощущал свою вину в его страхе. Неужели это он довёл его до такого состояния? — Хорошо, как скажете, Владимир Владимирович. Но прошу вас, позвольте мне объяснить вам одну вещь... — А если не позволю? — Он усмехнулся, глядя на собеседника с явным высокомерием. — Если я вам не верю? Больше не верю. — И всё же, я прошу вас! Мне нужно объяснить вам... Хоть это и будет выглядеть с моей стороны, как оправдание, но поверьте, и оно у меня тоже есть! — Забавы, но отнюдь не интереса ради спрошу "что на это раз придумаешь?" Он делал всё на эмоциях, отпуская разумные мысли сразу же. В такие секунды сложно было мыслить о последствиях, ведь важно было не упустить "Сейчас". Главное было не упустить Вову. — Я прошу вас, Владимир, дорогой вы мой, выслушайте меня, в последний раз. Я клянусь вам хоть богом, хоть дьяволом, чем угодно! что буду говорить правду, — Он молил его, молил упав на колени, отчаянно хватая мужчину за руки. Всё казалось неимоверным бредом. — Да, я... Действительно совершил эту ужасную оплошность тогда и сейчас, безумно сожалею о своём поступке. Но поймите меня, я спорил тогда не на вас!... — И на кого же... — Мужчина не успел высказать весь сарказм, который так и рвался из него наружу и был безоговорочно заткнут чужими, холодными губами. Хотелось оттолкнуть, врезать, да так, чтобы фонарь под глазом был заметен даже из космоса, но было неимоверно страшно. Его в первый раз с такой скоростью окутывало чувство одиночества и страха. — Да вот на это я спорил, слышите? На это всё! — Отстранившись шепнул француз — Я люблю вас, Владимир. Люблю и любил тогда. Любил давно. Я был через чур самоуверен, но даже тогда осознавал, что мои шансы приравниваются к нулю. Я... просто хотел доказать... ни ему, а лишь себе, что действительно могу. Что действительно стою того, на что рассчитывал... Мужчина замолчал, так и замерев в последней позе, не выпуская коллегу из рук. Он не желал отпускать, не мог. Сжимая чужую талию, сквозь рубашку, он медленно ощупывал каждую его частичку, каждую часть тела, изучал, дотрагивался и вновь возвращался к истокам, но не выпускал. — Я люблю вас, Владимир. Прошу, поверьте мне... в последний раз.. Касание. Жар приливает к щекам обоих, когда губы сливаются в едином потоке и ритме движений, осторожно касаясь друг друга, грубо сминая и вновь нежно лаская. Его дрожащие ладони аккуратно легли на плечи виновника, сжимая и разжимая их с новой силой. Они не позволяют себе большего, но этот поцелуй, эти слова кажутся им гораздо интимнее, чем любой, даже, самый жаркий секс. Лёгким движением обводя языком его тёплые губы, француз позволяет себе углубить поцелуй, ощущая молчаливое согласие со стороны. Владимир действует резко, но нерешительно. Возможно, ещё сомневается в правильности действий. Эммануэль принимает решение любым способом убедить его в своих чувствах. Вряд ли они обойдутся одним поцелуем. Уйдут недели, месяцы его извинений и самого разного характера ухаживаний, в надежде, что этот человек сможет простить ему причинённую боль. — Pardonne-moi mon amour — Он шепчет ему это в самые губы, не отрывая взгляда от его чудных глаз. Рывок и он в его объятиях. И Мануэль не нуждается в комментариях, чтобы понять, что Владимир даёт ему второй шанс. Володя устало прикрывает глаза, опустив голову на чужое плечо и неровно вздыхает.