Часть 1
13 октября 2024 г., 20:43
Утро пятницы начинается с того, что приходится открывать глаза под мелодию будильника. Верно, властители этого мира — жаворонки, ибо пока совы спали, они успели совершить переворот. Этот факт тяжело было принимать, но несмотря ни на что, нужно было вставать.
Сокджин, как всегда, приготовил себе чашечку кофе и на эти пятнадцать минут погрузился в бренное состояние. Это было жизненно необходимо — вот так вот «позалипать», сидя в кресле и слушая, как на фоне что-то вещает телевизор. После выпитой чашки кофе, можно было собираться на работу.
Выходя из дома, чувствуется, как утренний воздух обволакивает, заставляет ёжиться от холода. Пришла осень. Воздух еще ночной, свежий и чистый, изредка слышны далекие голоса улетающих птиц. Деревья, с уже почти облетевшей листвой, стоят неподвижно, будто так и ждут, когда первые лучи солнца их согреют. Вот и Сокджину до жути не хочется идти на работу, хочется обратно в тепло и уют. И только одно привлекает его в раннем осеннем утре — возможность насладиться тишиной и спокойствием, когда город еще спит.
Ему тридцать два года, а за плечами неудачный брак, двое детей и нелюбимая работа. Хотелось сделать всё «по-правильному», чтобы и родители были счастливы, гордились им, но вышло как всегда.
Только один человек не дал сойти с ума, только один был всегда на его стороне. Верный друг — Чон Чонгук. Милый хубэ, полная противоположность Сокджину. За его, на первый взгляд, наивными глазами, скрывался серьёзный, трудолюбивый и настойчивый молодой человек. Порой даже и не верилось, что Чонгук младше. Как так вообще получилось, что они стали друзьями, Джин не понимал до сих пор.
Рабочий день тянулся как никогда долго, казалось, что в сутках все сорок восемь часов. Особенно, когда начинаешь задумываться, что офисная работа — это далеко не то, чего хотелось бы добиться в жизни, особенно, когда это последний рабочий день на этой неделе перед выходными. Сокджин был даже рад, наконец, вернуться в темную, одинокую квартиру.
После прошедшей недели было как-то совсем паршиво на душе. Вроде бы всё и шло своим чередом, никаких трагических событий или проблем в жизни, но именно эта рутина и убивала. День сурка. Так хотелось выпить вина, но пить в одиночку, было бы признанием того, что ты по сути — алкоголик. Рука потянулась к телефону, но мелодия уже звучала.
— Хён, я еду к тебе, ты же уже дома? — голос Чонгука звучал бодро. — Имей в виду, что я с вином, у меня сегодня намерение напиться, отказ не принимается!
Сокджин улыбнулся, и как-то легче стало на душе.
— Я и не собирался отказываться.
***
Время за разговорами шло неумолимо быстро. Вроде бы, какая скукота — просто разговаривать. Но как же это будоражило! Вообще находиться рядом с Чонгуком всегда было уютно, комфортно и до жути правильно. Сокджин понял это, когда женился. Понял, что жена ему, на самом деле, была большим другом, чем Чонгук. Не в том смысле, что ближе, а в том, что к Чонгуку чувства оказались глубже. Любовь — загадочная штука. Да, он любил свою жену, но не стань Чонгука рядом — и мир рухнет. Кто именно сейчас рядом? Этот вопрос расставлял для Сокджина все точки над i. В какой-то момент они перестали говорить, каждый задумавшись о своём. Даже эта тишина была правильной. Сокджин заметил на себе взгляд Чонгука. Так он на него еще не смотрел: там было какое-то отчаяние, тягучее, Сокджин бы сказал, что даже боль. — Хён… — начал было спрашивать Чонгук, но остановился. Сокджин придвинулся чуть ближе и взял его за руку. — Что случилось? — осторожно, чтобы не сделать хуже. — Мне слишком больно… — От чего? — Больно быть не с тобой, — пауза, сквозь учащенное дыхание. — Больно, когда ты не со мной… Больно держать тебя на расстоянии… Сколько я выдержу, как думаешь? Это неправильно… Но это так нужно, без этого дышать тяжело… И тут Сокджин понял, каким был дураком, понял, как много времени потерял на то, чтобы понять, разобраться, времени впустую, времени, которое они могли провести друг с другом иначе, быть еще ближе. Этот порыв было не остановить. Он буквально снёс Чонгука своими объятиями, поцелуями. Касаться там, где раньше не касался. Ощущать бархатистую кожу под пальцами, ощущать эти губы на своей коже, покрываться мурашками. Нет сил сопротивляться этому желанию, которое скручивает всё нутро. Да, в общем-то, и не хочется. Хочется получать удовольствие от этого нежного шёпота: «Сокджин». Оказывается, слышать своё имя из этих уст приятно до подгибающихся пальцев на ногах. Вот они уже обнажены друг перед другом. Чонгук водит пальцами по коже, обводит каждую линию, сжимает бёдра руками и шепчет, шепчет, шепчет… «Сокджин». Так нежно. «Сокджин». Так нужно. «Чонгук». Так правильно. В какой-то момент Чонгук подтягивает Сокджина за ягодицы и разводит его ноги. И почему-то Джину становится страшно. Это что-то пока неизведанное. Чонгук понимает, что они пока не готовы к такому шагу. Принуждать он ни в коем случае не хочет, доверие — это что-то хрупкое, но приятно сделать друг другу хочется. Сокджин показывает жестом, чтобы Чонгук перевернулся к нему, смущаясь страшно при этом. Ощущения странные, щеки алеют, хорошо этого не видно в полутьме. «Как мальчишка, ей-богу», — думает про себя Сокджин, но всё-таки делает этот шаг и обхватывает губами. Чувствует, как губы обхватывают его член, и взрывается искрами эмоций. Приятно до мурашек. Потому что это Чонгук. Вдруг и смущение уступает место удовольствию. И все-таки они дураки, что потеряли так много времени. «Я люблю тебя», — в тишине квартиры звучит так правильно.
