секс или гадость?
31 октября 2024 г., 19:00
“I am the who when you call, Who's there? I am the wind blowing through your hair I am the shadow on the moon at night Filling your dreams to the brim with fright This is Halloween, this is Halloween Halloween! Halloween!
Halloween! Halloween! Halloween! Halloween!”
This is Halloween — Panic!At The Disco
***
Застыв у красочной витрины, тематически украшенной в преддверии Дня всех святых, Феликс с любопытством разглядывает устрашающие (и не очень) декорации в виде клыкастых круглобоких тыкв и пучеглазых летучих мышек. Плотный стакан с тыквенным латте приятно согревает замерзшую руку, а желудок тихонько урчит, напоминая о том, что растущий живот теперь требует намного больше еды, поэтому Феликс устало вздыхает и отворачивается в сторону, глазами разыскивая подходящее место для перекуса. Подобрав пакеты с разнообразными покупками в виде пустышек, молока и нового шарфа, который запал ему в самую душу, юноша уже делает шаг в сторону неприметной кафешки на углу улицы, но передумывает, на пятках разворачиваясь и неловко открывая дверь в магазинчик, на ходу здороваясь с приветливыми сотрудниками. Еще десять минут назад все его внимание на себя перетянул слишком сексуализированый, но уж очень миленький костюм полицейского. В витрине Феликс заметил его лишь мельком и сразу же замер, судорожно стараясь отогнать от себя все ненужные мысли. Но костюм был таким… Таким хорошеньким, что омега просто не мог отказать себе в желании его приобрести. Беременный живот был совсем еще крошечным на втором месяце, поэтому Феликс был уверен, что даже самый маленький размер он сможет натянуть на себя без труда. Его мужчина… Его альфа, пара и любовь всей жизни, как просил называть его сам Хенджин, зашивался в участке, страдая от участившихся случаев краж и разбоя. Полицейскую форму альфа видел так часто, что его уже тошнило, поэтому, Феликсу думалось, что с его помощью эту ситуацию можно обернуть в совершенно противоположную сторону. Порасспрашивав продавцов об ассортименте и выбрав для себя не только костюмчик, но и парочку украшений для дома, Феликс мельком глянул на наручные часы, отмечая, что до возвращения Хенджина с Ханылем у него осталось всего ничего. Он успел только забежать в крошечную кафешку, чтобы купить себе токпокки, и переложить все недавние покупки в неприметный пакет, чтобы не засветить своему альфе сюрприз раньше времени. Машину Хенджина он замечает еще на подъезде, устало перебирает с ноги на ногу, стряхивая налипшие на ботинки листья, и ласково улыбается, когда Ханыль выбегает ему навстречу, врезаясь в бедра и хаотично рассказывая о том, как они скуплялись в супермаркете. Маленький альфа, под строгим взглядом отца, забирает у Феликса пакеты с покупками, спрашивает о самочувствии и очень-очень много благодарит, когда омега отдает ему остатки своих токпокки. Расположившись на заднем сиденье вместе с Ханылем, Феликс внимательно слушает его истории из школы, обещает помочь с математикой и хихикает с вопроса ребенка о том, слышит ли их сейчас малыш в его животике. Хенджин с места водителя важно сообщает, что, конечно же, слышит и Ханылю можно общаться с малышом столько, сколько он хочет. Вспоминает еще о том, что сейчас малыш размером с большую виноградину на что Ханыль только смеется, воспринимая сказанное за шутку. — Па! А мы пойдем послезавтра собирать конфеты? — они уже поднимаются в лифте и Ханыль не может устоять на месте, желая побыстрее попробовать новые кислые конфеты в виде черепов, которые можно будет съесть только после ужина. Хенджин и Феликс стоят рядом, тихо шепча что-то друг другу на ухо, к чему Ханыль уже давно привык. Иногда ребенок даже забывает, что когда-то омега был всего лишь его воспитателем в детском саду, а отец казался таким грустно одиноким, что даже у такого маленького и несмышленого альфы щемило сердце от жалости и невозможности помочь. — Конечно пойдем, — теплая небольшая ладонь ложится на его волосы, взъерошивая прическу, ужасно похожую на ту, что делал себе обычно отец. — Ты не передумал насчет костюма? — Ну пап! Это же Человек-Паук! Конечно я не передумал! — Феликс ласково ему улыбается на это, дергает за щеку, игнорируя чужие недовольства и снова шепчет что-то отцу на ухо, на что тот улыбается сыто, словно большой и страшный лев, которого они видели месяц назад в зоопарке. Вечер проходит в приятных хлопотах. Феликс помогает сыну не только с математикой, но и рисованием, потому что ребенок вспоминает о особой тематической поделке только ближе к девяти часам вечера. Хенджин на это психует, но все равно идет собирать желуди и листья вместе со всеми. Уставшие, они валятся на диван в гостиной уже после полуночи. Снежок забирается на любимые колени, игнорируя недовольства Хенджина, пока у себя в комнате Ханыль уже сопит в подушку. Феликс зарывается в черную шерсть, подыскивая в телефоне хороший рецепт чего-то тематического, чтобы устроить Ханылю настоящий праздник, и совсем не реагирует на мужа, который стал таковым чуть меньше полугода назад, одним теплым майским вечером. Альфа ластится к нему под бок не хуже их любимого кота, имя которому выбирал сын, урчит на ухо что-то пошловато-нежное и упорно пытается спихнуть Снежка с колен, чтобы устроиться там самому. С горем пополам у него получается отвоевать территорию только после громкого шипения, которое вызывает у Феликса дикий хохот. Хенджин смотрит на него обиженно, все равно укладывается взъерошенной макушкой на любимые бедра и, придерживая чужой живот большими горячими ладонями, проговаривает: — Не тряси нашего ребенка. Уже поздно и в такое время он должен спать. — Не трясти? — Феликс как-то коварно улыбается и альфа понимает, что самостоятельно загнал себя в ловушку. — Ну тогда мы с ребеночком спешим нашего папулю огорчить. Я уверен, что секс считается встряской даже посильнее, так что сегодня нам придется от такого удовольствия отказаться. — Ничего подобного! — Хенджин нервно вскидывается, выпрямляется чтобы начать спорить, но, заметив смешинки в чужих глазах, укладывается обратно, пододвигаясь ближе к животу, и шепчет: — Мы знаем, что папуля после секса спит еще лучше, думаю ребеночек с ним будет солидарен. На такую глупость Феликс даже не может ругаться. Он снова тихо смеется, зарывается ладонью в темные вихри волос и быстро наклоняется, чтобы оставить на чужих губах слюнявый чмок. Омега ждет возмущений, но Хенджин демонстративно облизывается и причмокивает, словно съел что-то вкусное. После подобной сцены не выдерживает уже Феликс. Он громко фукает, пытаясь стряхнуть Хенджина со своих колен, и шутливо хмурится, когда сделать этого не получается. Еще час уходит на позднюю уборку кухни, глупые препирания там же и ленивый душ отдельно, потому что «Хван Хенджин, на секс в ванной тратится слишком много воды». Феликс растирает остатки косметики по рукам, откинувшись на подушки, когда Хенджин подползает к нему поближе. — Я уже помазал руки кремом. — Котенок, не будь сейчас ледышкой. Дай мне позаботиться о своем любимом муже, — влажные волосы оставляют мокрые капли на одеяле, пока альфа пробирается руками под собственную рубашку, нежно оглаживая живот и наклоняясь поближе к шее, урча в нее что-то приторное. — Хван Хенджин, имей совесть. — У меня ее нет. К тому же, иметь я хочу тебя, — мужчина оставляет нежный поцелуй на шее, переходит к челюсти, прикусывая подбородок, и застывает напротив любимых губ, по взгляду Феликса видя, что тот лишь дразнит его своим отказом. — Плохая-плохая ледышка. Взгляд его бегает по чужому лицу, альфа не знает за что взяться в первую очередь, потому что хочется всего и сразу. Мягкий холодящий ментол перемешивается с малиновой сладостью и Хенджин втягивает чужой феромон с шумным вдохом, наклоняясь к стройной шее поближе, лаская и облизывая свою метку, которая на худой и изящной шее смотрится идеально. Феликс под ним сдается, раздвигает ноги шире, подпуская альфу ближе к телу, позволяя их бедрам соприкоснуться. Такая хрупкая и нежная, омега под горячим телом своего мужчины плавится и тает под его напором. Несмотря ни на что, Хенджин замечает чужое сонное состояние, поэтому не решается мучить своего мужа слишком долго. Он втягивает Феликса в долгий поцелуй, кусает пухлую верхнюю губу, оттягивает нижнюю и проскальзывает языком внутрь, пересчитывая ряд ровных зубов. Омега хватается за широкие плечи, притягивает альфу к себе за шею и обхватывает его талию своими ногами, скрещивая их на чужой пояснице. Феликсу хочется чувствовать сильное тело над собой еще ближе. Хенджин больше не затягивает, прислушиваясь к тихому хныканью под собой, он отодвигает ткань мягких бесшовных трусиков в сторону, горячими ладонями оглаживает живот, и одним слитным движением входит внутрь, сцеловывая с покрасневших губ тихий стон. — Знаешь чего я хочу сильнее всего? — Хенджин почти рычит, плавясь от ощущения чужих мягких мышц, охватывающих его так туго. — Я хочу чтобы ты был таким сладким, кругленьким пирожком вечно. Я хочу чтобы ты носил моих детей. Хочу видеть твой беременный живот, касаться его постоянно. Хочу… Хочу, хочу. Слышишь, котенок? Хенджин начинает двигаться быстрее, погружаясь внутрь все глубже и глубже короткими толчками, пока омега под ним плавится от горячих и жадных слов. Альфа приподнимается на локтях немного выше, выходит почти полностью и смотрит на то, как крупная головка медленно растягивает розоватый от возбуждения вход. Феликс сам краснеет от такого, прикрывает лицо руками и стонет, когда из Хенджина вырывается довольный рык. Он входит на всю длину одним слитным движением, снова и снова, опаляя краснеющее ушко помешанным шепотом: — Будешь носить моих щенков. Все будут знать кому ты принадлежишь и как сильно твой муж любит тебя каждую ночь. — Прекрати-и, — на последней букве Феликс икает от острого возбуждения и с удивлением отмечает, что его муж пальцами стирает с веснушчатых щек соленую влагу. Для омеги чувств оказывается так много, что он всхлипывает еще раз и туго сжимается вокруг члена внутри, не давая Хенджину двигаться, и долго, тягуче медленно, выплескивается на свой живот. Внутри растекается чужая горячая сперма, альфа утыкается носом в подставленную шею, соленую от пота и слез, и совсем по-животному урчит от удовольствия. — Моя омега, мой любимый… Хенджин выходит до того, как узел начинает набухать. Он втирает остатки своей спермы в чужие бедра, наслаждаясь видом белесых разводов, покрывающих слегка заметный беременный животик. Феликс, вымотанный и разморенный, тяжело дышит под ним, приходя в себя. Влажное касание вырывает омегу из дремы спустя пять длинных минут. Хенджин проходится мягким полотенцем по его телу, стирая следы их страсти, поит водой, давая смочить пересохшее горло, и помогает намазать руки кремом еще раз. Феликс засыпает в теплых руках, уткнувшись лицом в подушку, и чувствуя большое горячее тело позади себя. Любимые ладони так и остаются на его животе.***
Ярко-желтая лапа клена за окном мягко стучала по стеклу, заставляя Феликса время от времени отвлекаться от кривоватых печенюшек в виде привидений. За окном была настоящая осень. Позавчерашний дождь пронес все тучи и второй день погода радовала безоблачным ярко-голубым небом. Усыпанные опавшими листьями, тротуары были полны гуляющих парочек и семей с маленькими детьми или колясками. Феликс мечтательно вздохнул, почесал нос, на котором остался след от белой глазури, и переключил песню в своем особом осеннем плейлисте. Ханыль, который не пошел сегодня в школу с позволения папы, крутился рядом и ответственно помогал. А еще таскал конфеты, пока омега делал вид, что не замечает этого. — Папуль, — Ханыль уцепился за широкий фартук в бело-синюю клетку и состроил глазки кота из «Шрека». Значит, хотел задать ну уж очень любопытный вопрос. — М? — Феликс доделал очередную мордочку призрака, оценил свою работу издалека, прикусив кончик языка, и повернулся к сыну, трепля его по макушке. — Папа вчера сказал, что ребенок в твоем животике размером с виноградинку… Ты его съел, да? Ну, ребенка… Ты его проглотил и он теперь живет у тебя внутри, пока не вырастет большим-пребольшим? — для наглядности ребенок даже развел руки в стороны, показывая приблизительный размер. Феликс истерически хохотнул и понял, что на его плечи обрушился самый страшный для родителей вопрос. Омега бы всплакнул от историчности момента, но нужда объяснить ребенку откуда берутся дети была важнее. Врать о капустах и аистах не хотелось, поэтому пришлось выбирать старый-добрый путь красноречия. — Ханыль, детки так не получаются. Помнишь, когда в садике над тобой пошутили и сказали, что у тебя в животике вырастет дерево вишни, потому что ты проглотил косточку? — дождавшись ответного кивка Феликс продолжил: — Тогда думаю ты помнишь, как я объяснял тебе, что это неправда и физически невозможно? Ханыль снова кивнул, стрельнул глазами на остатки глазури в большой пластиковой миске, и Феликс позволил ему забрать сладость, желая подсластить серьезный разговор. — У меня ситуация такая же. Я не могу просто съесть что-то, что потом в моем животе превратится в ребенка. Для появления детей на свет в первую очередь важна любовь и существование семьи, — после осмысленного кивка и тихого «угу», Феликс задумался о том, как лучше подать информацию дальше. — Мы с отцом любим друг друга… Иногда проводим время вместе… Только вдвоем. Когда это происходит за закрытыми дверьми и мы дарим друг другу любовь. — И поцелуи? — Ханыль встрепенулся, отставил миску в раковину и глянул в сторону духовки, проверяя запекающуюся там тыкву. — И поцелуи. — Фу! — ребенок не шуточно скривился, словно съел кислый лимон. — Это называют занятием любовью. Но только при конкретных условиях после такого получаются детки. Ты немного подрастешь и отец обязательно расскажет тебе обо всем подробней. Договорились? — Феликс мысленно проклял Хенджина за то, что первым этот разговор пришлось переживать именно ему, а не мужу. Но, увидев еще один согласный кивок от Ханыля, расслабился. — Фу! Папа будет рассказывать о том как вы целуетесь? — Не совсем так, малыш. Но ты узнал то, что хотел? Или тебе все еще непонятно? — Получается там сейчас не виноградинка? — Ханыль тыкнул пальцем в сторону едва заметно округлившегося живота, но потом, подумав, что это неприлично, положил на него свою ладошку, аккуратно поглаживая. — Нет, там... — Феликс опустил руку на чужую, маленькую и очень горячую. — Там совсем маленький ребеночек. Даже если я покажу тебе его фотографию, ты не сможешь увидеть там ни полноценной головки, ни ручек или ножек. Там совсем маленький эмбрион, который, благодаря тому, что находится внутри меня, позже превратится в маленького человечка. Ханыль делает вид, что понимает. Или действительно осознает реальность. Он тихо сидит несколько минут, но на дольше его не хватает. Маленький альфа руководит дальнейшими приготовлениями и с любопытством исследователя следит за тем, как папа вытаскивает из духовки половинку тыквы, усыпанную пахучими специями. В момент, когда Феликс ставит горячий противень на деревянную подставку, со стороны коридора раздается звонок в дверь. Ханыль, ловя позволяющий взгляд омеги, срывается с места и уже через пять секунд с энтузиазмом вталкивает на кухню дядю Сынмина. Взъерошенный и немного заспанный, альфа лениво чешет висок и дарит поцелуй в румяную щеку, передавая Феликсу подарки. — Я много украшений не покупал. Знаю, что ты точно запасся чем-то новеньким, поэтому там в основном подарки тебе и Ханылю. Хенджину я купил роги оленя, но не думаю, что он оценит… — Не делать этого ты, конечно же, не мог? — Как тут сдержаться? — Сынмин подмигивает непонимающему личику маленького альфы и подсаживает его на барный стул, что все еще остается для ребенка слишком высоким. Из пакета показываются тыквенные чашки с раздутыми боками, мягкие плюшевые игрушки в виде привидений (конечно же папуле, потому что большой и страшный альфа слишком взрослый для такого) и несколько виниловых пластинок. — Был на барахолке. Там парочка с Ланой и есть еще какой-то французский сборник. Устроите себе романтический вечер, а мы с Ханылем потусим у дяди Минхо. Да, малой? — Только если там будет Енджун, — Ханыль важно надувается, вспоминая о своем самом лучшем друге на всем белом свете и с горящими искорками в глазах ждет ответа. — А мы спросим у дяди Чанбина, да? — Да! — маленький альфа выбегает из комнаты, собираясь позвонить взрослому мужчине, кажется, прямо сейчас. — Как хорошо, что в участке появился еще хотя бы кто-то с маленьким ребенком, м? — тихо говорит Феликс Сынмину, пока откуда-то из гостиной доносится громкое «Здравствуйте». Омега тихо радуется тому, что Ханыль растет воспитанным и вежливым, и снова возвращается к готовке, выкладывая запеченную тыкву на красивое блюдо. — И спасибо за то, что дадите нам свободный вечер. Я… запланировал кое-что. Феликс делает вид что не заливается румянцем под чужой тихий смех. И не краснеет еще сильнее после того, как Сынмин убеждает его в том, что он даже не сомневался в чужих планах. Вместе они успевают доделать несколько салатов, украсить гостиную, расставив на подоконниках несколько тыковок и развесив на гардинах ажурные гирлянды с летучими мышами, и встретить Хенджина после работы, сидя за телевизором, просматривая «Крик» в десятый раз. Ханыль вслух цитирует некоторые из диалогов, а Феликс на это только тихо вздыхает, понимая, что сам виноват в том, что ребенок посмотрел этот фильм в первый раз будучи слишком маленьким. Впрочем, Феликс сам виноват, что в ностальгическом порыве еще несколько лет назад начал пересматривать его, залипая на Скита Ульриха в первой части. Долго не задерживаясь в коридоре, Хенджин проходит в комнату, перевешиваясь через спинку дивана и целуя Феликса в макушку. Ханыль на это демонстративно фукает, вытирая волосы папы своей ладошкой и шикает на отца, который начинает бухтеть себе под нос что-то недовольное. — Мои малявочки скучали? — Ну пап! — альфочка ерзает на месте, пытаясь увернуться от руки отца, что хочет потрепать его волосы, и заканчивает все это на полу, оглядывая Хенджина взглядом, полным осуждения. — Тебе пора спать, малявка номер один, — Ханыль морщится на это прозвище, но собирается вставать, уже думая о том, какое видео на ютубе посмотреть перед сном. — А тебе, малявка номер два… — Хенджин почти мурлычет это, оставляя мягкие поцелуи на подставленной специально для этого шее. — Тебе тоже нужно ложиться. Так как папуля дома. — А папуля покушал? — Феликс поглаживает руку, что опустилась на его плечо и радуется, что Сынмин еще полчаса назад ушел домой, иначе перед другом было бы очень стыдно. Только рядом с Хенджином омега позволял себе стать совсем нежным и глупо флиртовал в ответ. — Не хочу кушать. Пойдем в кровать, м? Я ужасно устал. Уже после полуночи, Феликс выплывает из легкой дремы, потому что Хенджин, вернувшийся из ванной, заползает под свою же черную футболку с надписью «раб своей омеги» и опускается к розоватым соскам, аккуратно покусывая их лишь самими кончиками зубов. — Хочу молочка… — Господи, альфа, ты ужасен, — Феликс тихо хихикает, прерываясь на легкие стоны удовольствия, и опускает руки на торчащие из ворота футболки черные вихри. — Какое молоко? Его не будет еще несколько месяцев. — Месяцев?! Какой ужас… А позже придется бороться за грудь с собственным ребенком? — расстроенное лицо выглядывает из черного ворота, располагаясь прямо напротив любимых губ. Феликс игриво пытается запихнуть голову мужа обратно, называя того дураком, но Хенджин противится, хватаясь за грудь и легко пощипывая набухшие соски. — Какой же ты вредный. — Но ты меня любишь именно таким! — Хенджин утыкается носом в острую ключицу, укладывается удобней между раздвинутых бедер, и довольно урчит, наслаждаясь уютом. — Какой костюм ты выбрал на этот раз? Даже не предложил сделать парный… — Хотел сделать тебе сюрприз. У тебя уже есть опыт, так что я доверяю твоему вкусу полностью, — на это Хенджин что-то незатейливо мычит и уютно выдыхает прямо в шею, устраиваясь еще удобней. — А помнишь наш первый совместный хэллоуин? Тогда прошло чуть более года с начала их отношений. Феликс, не очень любящий яркие праздники, относился к предложению Хенджина с явным скептицизмом. Тот, настаивая на своем еще с конца сентября, почти умолял Феликса выбраться на вечеринку, посвященную дню всех святых. Ее устраивали давние знакомые Минхо, поэтому и Феликс, и Сынмин, и Чонин, оказались в списке желанных гостей. Хенджину очень приглянулась идея совместной вечеринки и подбора парных костюмов, в которых можно было воплотить все самые тайные кинки. Поэтому ближе к полуночи они заявились в дорого выглядящий особняк с особой… помпезностью. В черном костюме-тройке с такой же графитовой рубашкой и небольшими, приклеенными на лоб с помощью волшебного средства из косметички Феликса, рогами Хенджин выглядел как настоящий демон, соблазнивший (или соблазнившийся) невинного ангела, коим был Феликс. Омега аккуратно продвигался вперед, стараясь не задеть никого своими большими белоснежными крыльями, и крепко держался за чужую руку, время от времени поглядывая на свои каблуки с высокой платформой. Помещение утопало в неоновом освещении, музыка звучала из нескольких огромных колонок, спрятанных в углах комнат, и Феликс уже начинал пританцовывать под неизвестную ему песню, утягивая альфу за собой глубже в толпу. Шум взбудораженных гостей нервировал не на шутку, но рядом с своим мужчиной было спокойно. Ханыль уже чутко спал под надзором няни, Чонин и Сынмин поджидали их у бара в костюмах Леди Баг и Супер-Кота, а Минхо по какой-то причине опаздывал, но обещал прийти в своем костюме полицейского, поэтому лично Хенджин чувствовал себя слишком разочарованным. В белоснежных волосах, заплетенных в не длинную косу, путались яркие блики софитов. Феликс мягко кружился вокруг мужчины в черном костюме, пока тот, полностью зачарованный чужой ангельской красотой, пытался поймать бармена, чтобы заказать им парочку коктейлей. Немного напряженный, но искренне получающий удовольствие от танцев, Феликс с удовольствием принял из рук Хенджина бокал с мартини, за раз опрокидывая в себя почти половину. Стрессовое состояние хотелось притопить алкоголем. Альфа, медленно потягивающий виски, осматривал его с головы до ног с явным желанием. Усадив Феликса на освободившийся барный стул, он устроился между его ног, мягко поглаживая широкой ладонью медовые бедра. Время от времени он наклонялся к его ушку, спрятанному под прядками белоснежных волос, и спрашивал о самочувствии, переживая в первую очередь о его комфорте. Сынмин и Чонин уже вовсю заигрывали с омегами на танцполе, но все равно не покидали надежд вытащить Феликса в центр толпы вместе с ними. В очередную из таких попыток, омега сдался, и под ласковым взглядом своего мужчины, проследовал за двумя парнями, морщась от вибрирующих басов, отдающих прямо в желудок. В окружении близких людей было совсем не страшно, поэтому, прислушавшись к музыке и прочувствовав ритм, Феликс отдался приятному чувству свободы. Закрыв глаза, он ощутил себя одним-единственным в этой комнате. Руки невольно поднялись наверх, к потолку, а пухлые губы подпевали словам популярной песни. Рядом слышалось перекрикивание друзей, которые обсуждали что-то свое, но Феликс был настолько увлечен танцем, что даже не старался вникнуть в суть разговора. Его большие крылья помогали избегать лишних касаний. Почти никто не подходил к нему слишком близко, но в какой-то момент чужая большая ладонь опустилась прямо на его талию, что заставило Феликса выплыть из приятного ощущения эйфории. Омега медленно повернулся, собираясь отругать нахала, но, заметив любимое лицо, расплылся в улыбке, прижимаясь к широкой груди, облаченной в черную жилетку. — Вы, кажется, что-то попутали. Такое адское создание разве достойно касаться ангела, приближенного к Богу? — Тогда, мне кажется, мой ангелок, ты выбрал не подходящее место для отдыха, — Хенджин притянул его к себе ближе, обхватывая талию обеими руками. — Мне не чужды людские пороки, — Феликс это почти промурлыкал, ощупывая ладонями крепкие мышцы рук. — В таком случае у нас очень много общего, — альфа наклонился совсем близко к покрасневшему уху и прошептал: — Наверху есть комнаты. Я больше не могу просто смотреть на тебя. Без лишних слов Феликс отодвинулся от него, и повернулся в сторону, утягивая мужчину за собой. Мимо беснующейся толпы они проскользнули мгновенно. Уже на лестнице Хенджин не сдержался и легко шлепнул по ягодице, маячащей прямо перед его носом. В первую свободную комнату в самом конце коридора они ввалились неконтролированным вихрем. — Я хочу тебя на лице, — подхватывая Феликса под бедра, Хенджин пробормотал это ему в шею, упиваясь свежим запахом ментола. — Почему ты всегда пахнешь так вкусно? Очевидно, Феликс не видел смысла отвечать на этот вопрос. Ухватившись за широкие плечи, он жалобно стонал от жадных рук, шарящих по его телу, и возбужденно дрожал, предвкушая их близость. Хенджин не стал валить его на аккуратно застеленную кровать, а самостоятельно сел на нее, устраивая Феликса сверху на своих бедрах. В слабом свете уличных фонарей растрепанные белоснежные пряди делали омегу еще более похожим на небесного жителя. В окружении светлого ореола, с белоснежными крыльями за плечами и оголенными короткой юбкой бедрами, он выглядел до невозможности соблазнительно и порочно. Выбирая костюм вместе, они сделали ставку на полный контраст во всем. Черное и белое, нежное и грубое, воздушное и приземленное. Хенджин был запакован в дорогой плотный костюм, выгодно подчеркивающий его статуру, тогда как Феликс мог похвастаться своей стройной фигурой, которую уж очень плохо скрывала воздушная ткань. Надавив на широкие плечи посильнее, Феликс опрокинул Хенджина на спину, ерзая на его бедрах и рассматривая любимое лицо с немым благоговением. Черные пряди ярко выделялись на фоне белоснежной кожи, глаза горели краснотой линз, а на линии роста волос расположились утонченные, остроконечные рога. Тихо выдохнув от восторга, Феликс обвел большим пальцем алые губы и наклонился для сладкого поцелуя, поддаваясь рукам, что направляли его выше. Жесткая ткань жилета оцарапала нежную кожу бедер, омега поднялся еще дальше, заглядывая Хенджину в глаза и отбрасывая на его лицо тень от огромных крыльев. Альфа что-то нетерпеливо проворчал, схватившись за ткань нижнего белья, и оттянул его в сторону. Несколько раз он ненавязчиво потянул за бантик на коротких кружевных чулках и горячо выдохнул, когда Феликс, не сдержавшись, опустился прямо на его лицо, удерживая весь свой вес лишь на ладонях, что упирались в широкую грудь. Хенджин тут же вытянул свой язык, аккуратно лаская нежную кожу небольших яичек. Простонав слишком громко, Феликс схватился за черные локоны, опускаясь на чужое лицо еще ниже, и застыл от приятного ощущения, которое дарили острые кончики искусственных рогов. Они упирались в самое чувствительное местечко на внутренней стороне бедра и вынуждали вздрагивать от зуда из-за легких уколов. Тем временем, жадными мазками Хенджин добрался до самого сокровенного, языком собирая потеки сладкой смазки, вымазывая в ней не только подбородок, но и нос с так горячо любимой Феликсом горбинкой. — Еще! — омега потянул волосы в своих ладонях сильнее, проезжаясь по ним своим текущим членом, пачкая пряди смазкой. Хенджин застонал между его ягодиц, наслаждаясь чужой страстью. Яички то опускались прямо на его нос, то двигались немного выше, подчиняясь нервным движениям Феликса, что старался получить максимум от его ласки. Белая тушь, вместе с ярким серебром теней, потекла на веснушчатые щеки. Хенджин, увидевший эту картину десятью минутами позже, не мог сдержать своего восхищения, все повторяя о том, как сильно Феликсу подходила роль ангела. Бедра омеги дрожали от напряжения, он все беспорядочней двигал тазом, гонясь за своим удовольствием, полностью доверяя рукам Хенджина, что удерживали его за ягодицы. Он не боялся задушить альфу своим весом, даже зная, что тому понравилось бы что-то подобное. Но когда к языку неожиданно добавилось два пальца, Феликсу оставалось только потерянно вздохнуть, распахивая в удивлении искусанные губы и сжаться до невозможности сильно, заляпывая густые брови белесой спермой. Хенджин был неприлично довольным в потеках смазки и спермы, с красными губами и жадным взглядом, что не предвещал ничего хорошего. После первого своего оргазма в тот вечер Феликс помнил только разговор, произошедший на следующее утро. Ломило все тело, но сильнее всего саднили измученные бедра. Белые чулки на них висели несчастными лоскутами, потому что за всю ночь в порывах страсти Хенджин успел порвать их не только руками, но и зубами. Феликс проснулся тогда вместе с солнцем. Потянувшись в рассветных лучах и окунувшись в ворох перьев, он разнежено проурчал: — Это было хорошо, но твои рога… — Мои рога что? — Хенджин, который, кажется, и вовсе не спал, тут же приподнялся на локте, заглядывая в чужое лицо. Алый галстук все еще висел на его шее, но плотная черная рубашка была расстегнута почти до пупка. — Они натерли мне кожу, — Феликс поелозил на своем месте, выбираясь из-под теплого одеяла, и устроился на чужих бедрах. Опустив глаза, Хенджин заметил легкие кровоподтеки и краснеющие царапины на белом полотне нежной кожи. Эти следы он зацеловывал еще несколько недель после случившегося. — О, я помню наш первый совместный хэллоуин, — устало пробормотал Феликс, откинувшись на подушки, позволяя делать своему альфе все, что ему взбредет в голову.***
Феликс проспал. День превратился в суматоху, потому что, уехавший вместе с отцом, Ханыль оставил дома почти все части своего супергеройского костюма, из-за чего омеге пришлось по-быстрому собираться и ехать к ребенку в школу. У сына намечалась небольшая вечеринка в тематических костюмах вместо трех последних уроков, после которой Феликс планировал забрать его домой и пройтись по соседям, выпрашивая для своего мини-спайдермэна самые вкусные конфеты. Но старенький форд его подвел, поэтому, потратив в утренней пробке слишком много времени и дождавшись приезд патрульной машины, за рулем которой оказался Хенджин, Феликс добрался до Ханыля слишком поздно, получив от него не очень приятные обвинения в ответ. Ребенку невозможно было объяснить, что старая машина вдруг заглохла на светофоре и вместе с патрульной машиной они прождали эвакуатор почти час. Поэтому пришлось извиняться и терпеть присущие детям капризы всю дорогу домой. Единственное, что ощущал Феликс после такого – чувство стыда перед таксистом, унылую усталость и желание спрятаться под одеялом на несколько суток. — Папуль, — на угрюмом лице Ханыля явно читалось чувство вины. — Папуль… После того, как они вернулись в квартиру, Феликс ушел на кухню, разогревая для ребенка обед, стараясь занять руки хоть чем-то, чтобы позорно не расплакаться от стресса. Никто не был виноват в том, что его машина была слишком старой, Хенджин слишком забывчивым, а Ханыль… А Ханыль был обычным ребенком. — М? — своему голосу омега не доверял, уткнувшись взглядом в столешницу, он ждал от ребенка новую волну негативных эмоций, но Ханыль молча подошел к нему со спины, обхватывая его живот своими руками. — Папуль… Я плохой сын. Но мне правда не нужны никакие костюмы, если из-за них я ругаюсь с тобой! — руки вокруг его торса сомкнулись сильнее, Ханыль тихонько хныкнул омеге в спину и прижался очень близко. — Я плохой супергерой, если из-за меня грустит мой папа. Я больше так не буду. Прости. Феликс даже задержал дыхание. Каким же взрослым был Ханыль. Когда успел так сильно вырасти тот мальчик, которого он видел каждый день в своем детском саду? Омега обернулся к ребенку лицом, опускаясь перед ним на корточки, чтобы оказаться с Ханылем на одном уровне, и обнял его снова, окутывая альфочку своим мягким феромоном. Они простояли так очень долго, пока еда на сковороде не начала подгорать. Феликс выставил на стол запеченную тыкву, легкий салат из свежих овощей и жаренный с яйцом и чесноком картофель. — Папуль… — Ханыль все еще испытывал вину за собственную истерику, поэтому, поглядывая на папу из-под длинных ресниц, каждые несколько секунд проверял его настроение. Феликсу не хотелось портить праздник ни себе, ни ему, ведь он даже не ощущал обиды за чужую истерику. — Что, мой хороший? — после ласкового обращения альфочка заметно расслабился и принялся за еду с особым энтузиазмом. — А давай мы никуда не пойдем и посмотрим «Сонную лощину»! — Ты не хочешь собирать конфеты? — Феликс даже оторвался от посуды, которую тщательно перемывал, чтобы бросить удивленный взгляд на сына. — Не хочу. Буду с тобой сидеть. А потом за мной приедет дядя Сынмин и мы будем праздновать вместе с Енджуном! — Хорошо. Только выешь весь салат! Они договорились сесть за просмотр фильма в своих костюмах, поэтому, припрятав более откровенный вариант наряда для мужа, Феликс взял запасную униформу Хенджина, нарядившись… ну, полицейским. Ханыль на это немного разочарованно поворчал, припоминая папе прошлый Хэллоуин, на который они с отцом нарядились Капитаном Америкой и Железным человеком, чтобы соответствовать сыну. — Твой отец тоже супергерой, сынок. Ты ведь помнишь, что именно он спас мне жизнь когда-то? — на это Ханыль важно надулся, пообещав, что станет еще круче чем отец, и устроился у Феликса под боком, укладывая свою маленькую ладонь на чужой живот. А вдруг малыш захочет поговорить со своим старшим братиком? Хен должен быть тут для него в любую минуту. Феликс немного нервничал, потому что Хенджин больше не писал ему, после того, как они разошлись у школы сына. Альфа снова отправился на смену, обещая набрать мужу заранее, но от него так и не поступило ни одной весточки. «Сонная лощина» отвлекала, задумавшись откуда у Ханыля взялись такие предпочтения в фильмах, Феликс понял, что вся вина лежала на нем. Альфочка с интересом наблюдал за сюжетом и вовсе не пугался нагнетающей атмосферы, что преследовала их почти все время просмотра. Сынмин приехал под самый конец, растолкал немного задремавшую семейку, и устроился рядом с ними под горчичного цвета пледом. На журнальном столике валялись пачки с чипсами, карамельным попкорном и кислыми конфетами. Обсуждая работу Сынмина, Феликс даже не следил за сюжетом, все время получая за это шиканья от Ханыля. Звук нового сообщения стал для Феликса неожиданностью. Он потянулся к своему телефону, открыл переписку с неизвестным номером и почти выронил тот из своих рук, увидев чужую фотографию. На картинке была видна только тонкая полоска голой кожи на животе вместе с блядской дорожкой, что уходила под пояс классических черных брюк. Широкая грудь была обтянута плотной водолазкой, что закрывала почти всю шею, но ярко выделяла рельефы чужого пресса. Из-за обрезанной фотографии лица не было видно, но кусочек выгнутых в усмешке губ все-таки попадал в кадр. Подпись под этим сообщением гласила «Я иду за тобой». Не узнать своего мужа омега попросту не мог. Феликсу тяжело было представить себе костюм, на котором мог остановить свой выбор Хенджин, но легкая загадка будоражила все внутри него, вынуждая застыть в неспокойном ожидании чужого возвращения. Омега написал несколько ответных смсок, но Хван на них не ответил, пропадая из сети. Фильм закончился еще спустя двадцать минут, Ханыль с Сынмином собрались очень быстро, большее количество времени тратя на прощание с омегой. Как только дверь за ними закрылась, Феликс кинулся в спальню, чтобы в первую очередь переодеться в свой костюм. Немного подумав, он оставил на себе рабочую рубашку Хенджина, сменив обычные черные брюки на красивое кружевное белье и короткие шорты, сидящие на нем очень плотно. Уже в этом наряде он бегал по квартире, зажигая повсюду свечи, убирая мусор, что они оставили после просмотра фильма, и подбирая подходящую для вечера музыку. Благодаря этой суете, Феликс почувствовал себя совсем зеленым подростком, что неумело готовился к первому свиданию. Ладошки вспотели от неожиданно появившихся переживаний, а он сам не мог усидеть на одном месте, то устраиваясь на диване, то возвращаясь в спальню. В такой напряженной атмосфере неожиданный звонок от неизвестного номера заставил Феликса подскочить на месте. Он медленно потянул телефон к уху, отвечая на вызов. Сначала в трубке послышалось тихое шебуршание и чье-то тяжелое дыхание. Феликс, предчувствуя что-то интересное, заговорил первым. — Алло? — голос его звучал хрипло из-за легкого волнения. — Почему ты не хочешь со мной поговорить? — родной голос был непривычно грубым и хлестким, а сам Феликс не заметил, как задержал дыхание от предвкушения. — Кто это? — Ты скажешь мне свое имя, а я скажу тебе свое, — ох уж этот урчащий тембр. Феликс закусил губу и удобней устроился на кровати, полностью отворачиваясь от двери. — Я так не думаю, — омега знал, что дальше должен идти вопрос про шум на фоне, но так как он вел себя очень тихо, смысла в этом было не слишком много. — Чем ты сейчас занят? — так вот как он решил выкрутиться из этой ситуации. — Ну, я готовлюсь к просмотру видео. — Правда? И что ты будешь смотреть? — вопросы следовали незамедлительно и Феликс почти гордился тем, как мужчина подготовился специально для него. — О, просто какой-то страшный фильм, — пытаясь убавить свою нервозность, омега принялся рассматривать свои ногти, а после – расправлять невидимые складки на пледе под ним. — Тебе нравятся страшные фильмы? — какой же красивый, урчащий голос. Феликс мог чувствовать чужое предвкушение только благодаря ему. — Ага. — Какой твой любимый страшный фильм? — Ну, я не знаю… — У тебя должен быть любимый. Что приходит на ум? — Феликсу было вот ни капли не стыдно. Он знал этот диалог из фильма наизусть. — Хм... — он сделал вид, что действительно задумался. — «Хэллоуин». Ну, знаешь, тот, где парень в белой маске... который ходит и преследует нянек. А какой у тебя? — Угадай, — это был идеальный момент для того, чтобы продемонстрировать всю свою актерскую игру. Феликс весь подобрался, придавая своему голосу больше ленивой расслабленности. — Хм... «Кошмар на улице Вязов»? — Это тот, где у парня были ножи вместо пальцев? — интересно, где же был Хенджин прямо сейчас… — Да, Фредди Крюгер. — Фредди, точно. Мне нравился этот фильм. Он был страшный! — Да, первый был, а остальные – отстой, — отстраненно омега подумал о том, что нужно было надеть другие гетры. Эти были слишком милыми, с пушистыми рюшами и бантиком по середине. Но игра уже началась, поэтому не было смысла менять что-то. — Что ж… Так у тебя есть парень? — ох, вот оно. Этот момент. — А что? Хочешь пригласить меня на свидание? — Феликс почти промурлыкал эту фразу. — Может быть. Так у тебя есть парень? — Мм... нет. — Ты так и не сказал мне, как тебя зовут, — у Феликса сжалось все внутри, он почувствовал пресловутых бабочек в животе и не сдержал восхищенного выдоха. Неужели Хенджин был где-то рядом? — Почему ты хочешь знать мое имя? — на фоне играла легкая ненавязчивая мелодия, которую сменила песня Panic! At The Disco. Феликс поднял голову, чтобы кивнуть в ритм мелодии, но внезапно замер, увидев в отражении оконного стекла темный силуэт в белой маске. — Потому что я хочу знать, на кого я смотрю, — во рту неожиданно все пересохло, Феликс распахнул губы, облизывая те языком, и потянул их уголки в разные стороны, довольно улыбаясь. — Что ты сказал? — омега попытался придать голосу страха, но ничего не получалось. Восторг был сильнее него. — Я хочу знать, с кем я разговариваю. — Это не то, что ты сказал, — быстрее. Вот бы закончить этот диалог быстрее, чтобы мужчина наконец-то прикоснулся к нему. — А что, по-твоему, я сказал? — когда темный силуэт наконец-то приблизился ко входу в спальню, Феликс отбросил телефон, лениво потягиваясь словно большой белый кот. Он точно знал, что жадный взгляд, скрытый под маской Гостфейса, сейчас огладил каждый сантиметр его тела. — Алло? Хенджин прекратил их маленькую игру, когда сбросил вызов и отложил телефон на комод у входа в комнату. Он размял плечи, потянулся, красуясь перекатывающимися под черной тканью мышцами, и наклонился над кроватью, опираясь ладонями по обе стороны от стройных ног в белых гетрах. — Простите мистер полицейский, но, кажется, сегодня преступник арестует вас, — каким удивительным был факт того, что, даже не стараясь, у них все равно получилось подобрать костюмы, которые вполне могли сойти за парные. Феликс собирался продолжать их легкую игру, поэтому, приторно испуганно вздохнув, он попытался попятиться назад, к изголовью кровати, но Хенджин ему не дал, хватаясь за его лодыжки и притягивая за них обратно, поближе к себе. Его пристальный взгляд заскользил по телу, отмечая наличие собственной рубашки, наручники и короткие шорты, открывающие вид на длинные ноги. — Нет… — Феликс попытался придать голосу больше испуга, но судорожный выдох, сорвавшийся с его губ, получился слишком восхищенным. — Я вызову подкрепление. — Подкрепление уже прибыло, малыш. Тебе некуда деваться. Альфа забрался на кровать, прямо между ног растерянного Феликса. Он мягко огладил нежную кожу на лодыжках, пробрался выше, крепко сжимая бедра, и, незаметно для Феликса, стащил наручники с его пояса. — Можешь попробовать убежать, — хищное шипение вкупе с маской, сквозь которую были видны только чужие глаза, заставили кожу омеги покрыться крупными мурашками. Он вздрогнул и попятился назад, снова упираясь в изголовье кровати, когда прямо у уха послышался короткий щелчок. — Какая жалость. Бросив взгляд на свою левую руку, Феликс увидел наручники, которые сам спер у Хенджина еще в начале их отношений. В отличии от альфы, снимать их за пару секунд он так и не научился. Омега, растерянно выдохнув, пораженно уставился на мужчину, не ожидая, что трюк, который он заготовил для Хенджина, используют против него. — Не делай такое жалобное личико, детка. Или ты хочешь получить наказание? — на Феликса, что заелозил перед ним, альфа отреагировал только скептически вздернутой бровью. — Значит, хочешь. Одним движением мужчина перевернул Феликса на живот, приподнимая бедра выше, приказывая твердым голосом: — Только попробуй опереться на живот. Я отшлепаю тебя так, что сидеть не сможешь еще неделю, — на такие дерзкие заявления Феликс отреагировал предвкушающим стоном. Он снова завозился под Хенджином, что навис над ним, упираясь кулаками по обе стороны от его лица. Собственные белоснежные пряди щекотали веснушчатый нос, Феликс фыркал на них, стараясь убрать подальше от лица, и поэтому даже не успел среагировать на первый шлепок, что неожиданно опустился на его правую ягодицу. Тесные шорты чувствительно давили на промежность, натирая полутвердый член. Омега жалобно простонал, вздергивая бедра еще выше, пытаясь устроить руку удобней, потому что холодное железо наручников неприятно давило на запястье. Хенджин склонился к нему ближе, придавил острые лопатки своей твердой грудью, вдавливая Феликса лицом в подушки. — Скули громче, — ладонь сжалась на белоснежных вихрях, альфа потянул веснушчатое лицо к себе, ухмыляясь от застывшего на чужом лице блаженства. На ягодицу прилетел еще один шлепок, потом еще и еще. Чередуя стороны, Хенджин опускал хлесткие удары, лишь время от времени останавливаясь для того, чтобы огладить стремительно краснеющую кожу руками. Феликс послушно держал бедра вверху, минимализируя давление на живот, и позволял Хенджину делать все, что его душе было угодно. Тот успел сдернуть шорты до колен, рассматривая полупрозрачную ткань белья, но, долго на этом не задерживаясь, также спустил их к остальной одежде. Его синяя рубашка задралась на Феликсе почти до шеи, открывая вид на созвездия бледных веснушек. С каждой минутой альфа все тяжелее дышал из-за маски, что не давала делать полноценные вдохи. Эти хриплые звуки заставляли пальцы на ногах омеги поджиматься от невероятно сильного возбуждения. Полностью голый, он лежал под одетым альфой, что пользовался сейчас его телом так эгоистично. Мужчина наклонился ниже, зарываясь носом между чужих ягодиц, оставляя там дразнящий мазок длинным языком. Феликс снова простонал и вскрикнул еще громче, когда Хенджин укусил его за внутреннюю сторону бедра. От звука расстегивающейся ширинки у Феликса волоски на всем теле встали дыбом. Альфа резко стянул с него рубашку, притянул за свободный локоть к своей груди, вынуждая Феликса подняться на колени, и приспустил белье, освобождая пульсирующий от желания член. Омега почувствовал горячее прикосновение между ягодиц и громко простонал, когда ощутил, как его смазка смешивается с чужим предсеменем. Хенджин дразняще медленно проехался членом по его промежности, пока не надавил головкой на судорожно сжимающимся вход, наполняя омегу изнутри одним слитным движением. Из-за отсутствия полноценной подготовки Феликс сперва ощутил горячее острое покалывание, сильнее сжимаясь вокруг чужой длины и вырывая из альфы напряженное шипение. — Детка… Какой же ты тугой, — Феликсу нравилось, когда голос его альфы, несмотря ни на что, наполнялся безграничной любовью в такие моменты. Комплименты Хенджина всегда были самым приятным, что мог услышать омега за всю свою жизнь. Феликс сжался вокруг большого члена еще сильнее, игнорируя боль в скованном запястье и выгибаясь в пояснице так сильно, что становилось страшно. Хенджин сделал несколько пробных аккуратных толчков, после чего начал вбиваться в него с особым усердием, вырывая из омеги особо жалобные стоны. Откинув голову на широкое плечо, Феликс потянулся свободной рукой к чужой маске, не скидывая ту, но поднимая выше, чтобы получить доступ к желанным губам. Хенджин медлить не стал, склонившись к его лицу, он впился в его рот жадным поцелуем и Феликса окончательно повело. Он кусал чужие губы, царапал крепкие руки, что надежно держали его, и очень громко кричал, за что перед соседями было невероятно стыдно. Его муж умел делать ему очень хорошо. И Феликс отдавал всего себя в ответ, питаясь чужой страстью. — Еще! — толчки стали слишком короткими, но очень частыми. Каждый раз головка проезжалась по самому чувствительному месту и Феликс вздрагивал от этой стимуляции всем телом, не в силах держать себя в ясном сознании. — Еще! Хенджину пришлось зажать ему рот, так громко Феликс кричал, утопая в наслаждении с головой. Толчки только набирали скорость, но альфа все еще не проникал слишком глубоко, из-за чего омега самостоятельно подавался бедрами ему навстречу. — Пожалуйста! — пробормотал омега, хватаясь за чужую руку у своего рта, чтобы переместить ее на свою шею. — Пожалуйста что? Проси правильно, — голос Хенджина страшно хрипел. Он жарко дышал ему в губы, не целуя , но оставляя влажное ощущение на чувствительной коже. — Я хочу кончить. Пожалуйста. Больше ничего альфе не было нужно. Подтащив Феликса ближе к изголовью, распихивая подушки на пол, Хенджин поднял его руки на стену, давая возможность упереться, и, перехватив тонкую талию обеими руками, принялся вбиваться внутрь со всей имеющейся страстью. Влажные пошлые звуки соприкосновения кожи с кожей заставляли уши Феликса гореть от стыда. Короткими ногтями он царапал стену и продолжал стонать имя мужа, поднимаясь на волнах удовольствия все выше. Звон в ушах стремительно нарастал и омега чувствовал, как начинают дрожать его ноги от уничтожающего все на своем пути удовольствия. На особо сильном толчке Феликс сжался так туго, что Хенджину пришлось остановиться и прикусить его плечо, сдерживая крик удовольствия. Он хаотично двинул бедрами несколько раз и излился, не выходя из омежьего тела. От ощущения горячей спермы внутри Феликс не сдержался и сам, самостоятельно насадившись на член до упора. Он схватился за большие руки на своей талии и распахнул рот в беззвучном стоне, утопая в оргазме с головой. Удовольствие оглушило его. Он слышал только звон в ушах и отдаленно мог чувствовать, как Хенджин аккуратно уложил его на постель и принес воду, чтобы смочить горло. На грани сна и яви он чувствовал касания мокрой ткани по всему телу. Он снова засыпал в руках любимого мужа, зная, что этот Хэллоуин был самым лучшим. В следующем году придется постараться сильнее.***
— Господи, за что ты подарил мне еще одного альфу? — зашиваясь на кухне, Феликс уже минут десять не мог найти прихватку для того, чтобы вытащить пиццу из духовки. Вместе с прихваткой потерялись и все кухонные полотенца, поэтому, растерянно помешивая сладкую начинку для будущего пирога, Феликс оглядывался вокруг себя с утроенной силой, прислушиваясь к возне в гостиной. — Хенджин! Ответом на его окрик стал звук топота. Феликс понимал, что сейчас, словно глупые щенки, на кухню ворвутся сразу трое альф, готовых ему помочь. Так и случилось, последним в комнату вбежал пятилетний Субин, таща за собой любимую игрушку мишки. — Па! Па! — самый младший из альф хотел попроситься к омеге на руки, но получил в ответ только щелбан от Ханыля. — А-ну! Ты, — Феликс тыкнул пальцем в Ханыля. — Найди полотенце или прихватку и достань пиццу из духовки. Поставишь ее на вон той деревянной подставке. А ты, — не слушая возражений старшего сына, Феликс второй раз ткнул пальцем уже в Хенджина и передал ему лопаточку, которой размешивал начинку для пирога. — Мешай. Чтобы не было комочков. Сам он подхватил младшего сына на руки, и отправился в его комнату, чтобы переодеть в самый банальный костюм на всем белом свете. Субин очень любил медведей. Это было заметно по количеству плюшевых мишек, пледов с рисунком медведей и разных книжек с этим же животным. Костюм для Хэллоуина они, конечно же, выбирали все вместе, и Феликс ни капли не удивился, когда ребенок захотел маленькое кигуруми с медвежьими ушками. После переодеваний вдвоем они комфортно устроились в гостиной, делая вид, что не слышат тихие переругивания старших альф. Черный кот лениво наблюдал за чужими передвижениями, время от времени вылизывая шерсть на подоконнике. Феликс под шумок решил включить первую часть «Сумерек», после этого пряча пульт под своим костюмом. Его муж повозмущается и успокоится, а Ханыль и сам добровольно согласился проводить этот праздник со своими стариками. Омега устало вздохнул, откидываясь на мягкие подушки, и позволил Субину заползти на свой живот. Его сильно отросшие волосы были заплетены в косу, с которой альфочка игрался почти всегда. — Па, а ты кто? — на подобный вопрос Феликс захохотал, оставляя мягкий поцелуй на носу-кнопочке. — Я ведьма, — придав голосу особой таинственности, Феликс замахал перед Субином руками, почему-то вспоминая Малфоя из фильма про Гарри Поттера, оставалось только набросить мантию на лицо, но ее в этом костюме не было. — Но ты не страшный! — А я добрая, лесная ведьмочка. Охраняю всяких волчар от злобных духов! — намекнул Феликс на костюм своего мужа. — Ой, а папа тогда волк?! — Субин встрепенулся, заерзал на коленках омеги и уставился на него с еще большим интересом. — Почти. Он оборотень. А это значит наполовину волк и наполовину человек. — Ооо… — по тому, как долго Субин тянул одну букву, можно было понять, что ребенок действительно новую информацию понял и принял. — А как тогда у оборотня и ведьмы появился… мишка!? Кажется, этот вопрос разволновал Субина не на шутку, но Феликс только ласково расхохотался, отвечая: — Малыш, ты не поверишь, но у нас появился не только мишка, но и Человек-Паук! — Ну пааап! — заорал из кухни Ханыль, который, скорее всего, молчал так долго лишь потому, что поджирал запасы чего-то вкусного на пару со своим отцом. — Ну а какой у тебя костюм в этом году? — Никакой! Я уже взрослый! — То, что ты вымахал выше меня еще не значит, что ты стал взрослым. К тому же, как ты видишь на примере своих родителей, взрослые тоже наряжаются в костюмы, — пока Ханыль ворчал что-то себе под нос, Феликс переключился на новую жертву. — Муж мой, если ты сожрешь всю начинку для пирога, то я вообще не буду его готовить. — Ну Феликс! — Ну пап! — Ну папуля! К подобному Феликс уже привык. Игнорируя три щенячьих взгляда, омега проворчал «я предупредил» и снова уставился на экран, наблюдая за первым неловким общением Эдварда и Беллы. Ближе к вечеру, когда все приготовления были закончены, к ним заглянули Чанбин со своим сыном и странное трио Чонина, Сынмина и Минхо, которые все еще оставались без вторых половинок. Ну… или, как подозревал Феликс, просто не делились подробностями своих отношений на троих. Омега, успевший посмотреть первые две части «Сумерек», позволил гостям выбирать следующий фильм, а сам стал помогать Хенджину накрывать на стол. Время от времени он отвлекался на наблюдение за Субином и Енджуном, что тихонько возились с чем-то своим в сторонке. Енджун, хоть и был старше почти на шесть лет, относился к младшему альфе очень нежно и ласково. Все вместе они часто ходили гулять семьями и младший омега мог болтать с Субином о всяком часами. Наверное, ему просто нравилось иметь такого верного и тихого слушателя, который разве что в рот от восторга не заглядывал. — Зачем ты пригласил их остаться на ночь, — тихо забубнил Хенджин у омеги под ухом. — А как же наш традиционный хэллоуинский секс?! Феликс устало вздохнул, бросив взгляд на шею мужа. Неужели тот действительно думал, что нацепит ошейник и останется без секса в такой день? Да ни за что! — В полночь. В ванной. Мелкие будут спать, а Ханыль как всегда залипнет в свою игрушку, — после этих слов Хенджин разве что не засветился, как хэллоуинская тыква. Кстати о них, Феликс прошлепал мимо шумной компании в сторону кладовки и достал оттуда три небольших тыквы, мордочки которым они вырезали всей семьей. Поделка была очень кривой, зато до невозможности потешной. Феликс установил их на столике у телевизора, поджег свечки внутри и, мимоходом мазнув ладонью по волосам Ханыля, вернулся к столу, заканчивая декорирование нелепыми салфетками с летучими мышами. За громкими разговорами в окружении вкусной еды и приятной компании время пролетело незаметно. Уже спустя несколько часов Субин начал клевать носом на руках Феликса, поэтому тот отлучился, чтобы уложить его спать, а когда вернулся – вся компания переместилась обратно в гостиную, занимая весь диван и даже ковер возле него. Ханыль увлеченно строчил кому-то смски, Минхо и Чонин шептались о чем-то своем, Сынмин показывал Енджуну какую-то игрушку на телефоне, Снежок попрошайничал у ног Хенджина, но пока что не успел получить ничего вкусного, а Чанбин был единственным, кто смотрел «Холодное сердце». Когда они вообще успели включить этот мультфильм? Феликс устроился между ног Хенджина, спиной упираясь на его грудь. Омега потянул руку к темноволосой макушке и нащупал два мягких ушка, принимаясь поглаживать их так, словно те были настоящими. Хенджин в ответ забрался руками под его рубашку с цветочной вышивкой на рукавах. — Может пойдем в ванну уже сейчас? — альфа горячо зашептал на веснушчатое ушко, сжимая руки на талии сильнее. — Подожди еще чуть-чуть. Чанбин скоро пойдет спать вместе с Енджуном. А эти… И так знают, чем мы собираемся заняться. Ханыль в какой-то момент и вовсе испарился из комнаты, заглянув к нему на несколько секунд, Феликс заметил сгорбленную напротив монитора спину и огромные наушники с милыми неоновыми ушками сверху. Омега прошмыгнул в комнату только для того, чтобы похлопать сына по спине, заставляя сесть ровнее, и пожелать ему спокойной ночи, специально целуя в лоб, чтобы услышать чужие ворчания. Сынмин, Минхо и Чонин все-таки смылись домой (или на какую-то вечеринку), поэтому в их квартире остался только Чанбин с сыном, которым Хенджин уже успел постелить в гостевой комнате. — Ну все?! Идем?! Хочу! — альфа говорил отрывистыми фразами, дергая Феликса за вышитый рукав. Омега ничего не ответил, сразу же направляясь в сторону их личной ванной комнаты. Хенджин, словно щенок на привязи, послушно последовал за ним, начиная скидывать свою одежду еще у двери. — Ошейник оставь. Альфа застыл на месте, глупо моргая несколько раз подряд, и двинулся дальше с удвоенным энтузиазмом, подхватывая Феликса на руки и подсаживая его на стиральную машинку. — Какой ты… Как можно влюбляться в тебя каждый день еще сильнее? — Хенджин нежно провел кончиком носа по веснушчатой щеке, зарылся рукой в блондинистые волосы и накинулся на распахнутые розовые губы с жадными поцелуями. Феликс под его напором жалостливо стонал, хватаясь за широкие плечи, и пытался помочь стянуть с себя просторные льняные штаны. — Быстрее! — как бы Феликс не скрывал все эмоции, рядом со своим мужчиной он распалялся так сильно, что забывал о любых масках. Послушавшись приказа, Хенджин отодвинулся лишь на несколько мгновений, включая горячую воду в душе и проверяя защелку на двери. Теплый пар неспешно заполнял комнату, пока альфа наконец-то справился с рубашкой, отбрасывая ту в сторону. Они остановили свой вихрь только напротив зеркала, Хенджин заставил омегу опереться руками на раковину, и провел ладонью по запотевшему стеклу, заставляя Феликса посмотреть на самого себя, продолжая выцеловывать его плечи. Омега залюбовался этой картиной, откидывая голову назад и открывая мужчине еще больше места для ласки. — Пойдем, — аккуратно потянув Феликса под струи горячей воды, Хенджин обхватил его своими руками и прижал к холодному кафелю спиной, вырывая из омежьего рта новый стон. — Что ты… — альфа потянул его за бедра на себя, намекая подобраться выше, чтобы подхватить Феликса на руки. — Твоя спина! Ты что совсем с ума сошел? — Сейчас лучше не упоминать мою больную спину. — Ну так не тяни тяжесть на руки, — Феликс попытался упираться и даже схватил Хенджина за ошейник, натягивая тот до предела. — А я хочу! — альфа прямо-таки рыкнул в ответ, наклоняясь и все-таки поднимая Феликса выше, придавливая его всем телом к стене. — Господи, ну тебе же не тридцать! — Сейчас сам себя трахать будешь, — оставив острый укус на шее и попытавшись вырвать ошейник из чужой крепкой хватки, Хенджин натурально зарычал снова, вынуждая Феликса сдаться. Омега расслабился в крепких руках, обхватывая альфу своими ногами, и снова потянул за ошейник, с удовольствием наблюдая за тем, как краснеет нежная кожа на шее от сильного трения. — Хороший мальчик, — Феликс прошептал это в чужие губы и потянулся к лейке душа, направляя теплую воду в их сторону, потому что спина уже начала замерзать из-за неприятно холодной плитки под ней. Не растягивая прелюдию еще сильнее, Хенджин опустил одну ладонь на чужую ягодицу, кончиками пальцев поглаживая влажный от естественной смазки вход. Феликс был растянут со вчерашнего вечера, но Хенджин все равно вставил внутрь два пальца, аккуратно массируя мышцы. Омега заерзал на нем, тихо пыхтя от достаточно противоречивых эмоций, и попытался насадиться на пальцы сильнее. — Секунду, котенок. Еще чуть-чуть, — Хенджин то раздвигал пальцы на манер ножниц, то ласкающие касался самой чувствительной точки, дразня омегу, пока тот тихо хныкал ему на ухо. — Давай! Уже! Я готов, — он попытался дотянутся до чужого члена, чтобы направить его внутрь, но, отпустив широкие плечи, едва не соскользнул вниз, немного испугавшись. — Держись крепче, — Хенджин подбросил его на своих руках выше, помог стройным ногам обхватить свой торс и аккуратно ввел внутрь головку, почти не двигаясь дальше. Аккуратными толчками альфа продвигался все глубже и глубже, пока Феликс снова не заерзал на его руках, моля начать двигаться быстрее. Хенджин послушался после того, как его снова потянули за ошейник, впиваясь губами в острый кадык. Альфа вошел до упора одним слитным движением и принялся двигаться беспрерывно, то вытаскивая член полностью, то снова вгоняя его внутрь по самые яйца. — Хочу еще одного бейбика, — пробормотал Хенджин и получил за это шлепок по лопатке. — Какой бейбик!? — Омежку хочу. Девочку. М? — мягкие поцелуи посыпались на розовые губы и Феликс буквально не мог отказать чужой просьбе. В первую очередь именно потому, что и сам желал еще одного ребенка. Отвлекающий маневр сработал, потому что Феликс даже не заметил, как узел внутри него начал набухать, скрепляя их тела вместе на несколько десятков минут. Горячая сперма опалила внутренности и Феликсу пришлось уткнуться лицом в чужую грудь, чтобы не стонать слишком громко. На следующее утро Хенджин не смог встать с кровати. Феликсу пришлось делать для него компрессы и пичкать вредного альфу таблетками, которые тот ненавидел, обещая, что больше таким заниматься они не будут. Следующий раз сексом на весу они занялись почти десять месяцев спустя, после рождения темноволосой крохи.
