целуй меня нежно

᯽•᯽•᯽

В старом городе Йорк, на северо-востоке Англии, жила своей размеренной жизнью семья Чон. Их родство славилось своим благополучием и благонравием и считалось образцом для подражания, поэтому каждый член семейства Чон с гордостью носил эту фамилию как показатель статуса и примерного воспитания. Дом их всегда наполнялся радостью и теплотой. Часто здесь раздавались звуки весёлых светских вечеринок, где собирались почитаемые круги города в честь праздников и значимых событий. Глава семейства, культурный и состоятельный господин Чон, занимал значимое положение в обществе и властно владел судьбой своей семьи. Его расчётливость и репутация были столпами, на которых держалось их благосостояние. Занятый в делах торговли, он возвышался над обыденностью своим умением вести успешные сделки и поддерживать связи с влиятельными людьми. Господин Чон был уважаемым джентльменом, влюбленным в свою семью и довольно внимательным к своим обязанностям. Госпожа Чон, его любимая жена, была красивой и образованной леди, рождённой в интеллигентной семье. Она была опорой своему мужу, помогала ему во всех делах и умела управлять домашним хозяйством. Её изящество и обаяние покоряли сердца всех, кому удавалось встречаться с ней. Вместе с супругом они создавали прекрасный образ благополучной семьи, на которую всегда и все стремились равняться. Восемнадцать лет назад у супругов Чон родился первый и единственный сын – Чонгук. Родители любили его каждой частичкой своего сердца, они дали любимому сыну достойное образование и обеспечили счастьем. Чонгук, рождённый омегой, отличался своей скромностью и миловидностью, однако, несмотря на образ набожного сынка, не стыдился показаться нахальным, не боялся являть клыки, отпугивая такими выходками всех своих молоденьких и слащавых кавалеров, которые вертелись около него и пытались позвать замуж. Всё потому, что Чонгук вырос малость своенравным, и замужество его ни в каком плане не привлекало. Мечтать о любви ему прельщало больше, чем быть любимым кем-то в яви. Однако везде имелись исключения…

᯽•᯽•᯽

Одним ранним утром госпожа Чон получила неожиданное извещение: её старый и хороший друг, Ким Тэхён, в ближайшие дни собирался навестить их дом. В телеграмме господин Ким просил оказать ему милость и выделить для него скромную комнату. В его планы входило пробыть в Йорке лишь несколько дней, после чего он сразу же отправится в Уэзбери, где его уже скоро ожидала важная командировка. Не сказать, что госпожа Чон очень уж обрадовалась такой новости, но в силу своего великодушия отказать давнему другу в приёме никак не могла. И всё-таки, семья Чон всегда была рада гостям, и свободные спальни для визитёров у них имелись. Потому хозяйка, не раздумывая и дня, наказала горничной приготовить одну из гостевых спален к приезду господина Кима. В день приезда Тэхёна на круглом обеденном столе уже сверкал сервис, из кухни доносились аппетитные ароматы еды, газон в саду был ровно подстрижен – дом Чонов был полностью подготовлен ко встрече с господином Кимом. Такси подъехало к двенадцати часам дня. Тэхён остановился у невысокой кованой калитки и сверил время со своими карманными часами. Не минутой раньше, не минутой позже, Ким прибыл точно к назначенному времени. Убрав часики в карман пиджака, мужчина подошёл к воротам и одним движением руки открыл их в главный двор. Сад вокруг дома был огромным, и здесь повсюду цвели роскошные кусты гортензий пастельных палитр. Тут же на крыльцо небольшого особняка вышла госпожа Чон, чтобы встретить давнего приятеля и провести альфу в дом. — Тэхён, — раскрыв в стороны руки, с милой улыбкой поприветствовала она Кима и подошла к нему ближе, заключив в объятия. — Сэюн, — растянув губы в ответной улыбке, радостно протянул Тэхён и так же заключил подругу юности в объятия. — И когда мы последний раз виделись, это же сумасшедшее количество лет прошло, — пораженно выдохнув, проговорила госпожа Чон и посмотрела в глаза Киму. — А ты всё молодеешь, с каждым годом только лучше… — Это зависть или сожаление? — улыбка Кима приобрела хитрый окрас. — О чём же мне жалеть? — качнув головой, не поняла госпожа Чон. — О том, что не стала моей женой тогда, — улыбаясь, подразнил её Тэхён в своей естественной, такой знакомой Сэюн манере. — И всё такой же дурак, — закатив глаза, с тёплой улыбкой протянула Чон. — Пойдём уже в дом, я познакомлю тебя с моей семьёй. — Мне уже так не терпится, — с неизменной улыбкой проговорил Ким, и в его бархатном голосе звучала искренняя радость. Идя под руку, они зашли в дом, где в прихожей их уже встречала молоденькая горничная. Девушка склонилась в лёгком приветственном поклоне перед господином Кимом и потянулась к его руке, чтобы забрать чемодан со словами: — Ваша комната на втором этаже, господин Ким. С вашего позволения, я отнесу вещи туда? — Нет необходимости. Я буду рад, если вы мне покажете, — Тэхён не дал забрать свой довольно увесистый чемодан. Горничная, почтенно улыбнувшись, попросила следовать за ней, после чего Тэхён с улыбкой кивнул Сэюн и направился на второй этаж вслед за девушкой. Внутри, как и снаружи дом был очень уютным, выполненным в сдержанных нежных оттенках, и почти повсюду, куда не глянь, стояли изысканные вазы с благородными белыми розами и другими благоухающими цветами, названия которых Тэхён даже не знал. Молодая служанка провела господина Кима до его комнаты, пожелала хорошего времяпровождения и, оставив вежливый поклон, удалилась по своим делам. Ким прикрыл дверь и осмотрел наружность комнаты. Одна кровать, один шкаф, один большой стол, шёлковый ковёр цвета слоновой кости с неразборчивыми узорами и двустворчатое окно с изящной органзовой занавеской на низком каринзе. Эта небольшая, но уютная комната перекликалась со всем интерьером дома, и Тэхён не чувствовал себя в ней отделённым. По своей наблюдательности он приметил одну интересную деталь в этом поместье – семья Чон, по всей видимости, любила мебель из тёмного дуба. И такая находилась в каждой комнате, выделяясь на фоне нежных цветов во всём доме. Осмотревшись целиком, Ким поставил чемодан на стул, открыл его и достал вещи первой необходимости. Надолго здесь оставаться он не намеревался, поэтому сильно обживать эту дивную комнату, раскладывая в каждый угол свои вещи, он не будет. Разместив на столе некоторые блокноты и бумаги, которые Тэхён собирался просмотреть после обеда, альфа защелкнул чемодан и убрал его под кровать. Снова взглянув на время, он одной рукой поправил волосы и вышел из спальни, направившись на первый этаж, чтобы наконец встретиться и познакомиться с семьёй Сэюн. Когда Ким спустился, к нему тут же вышла госпожа Чон и, улыбнувшись, взяла его за руку и повела в обеденную зону, где на своём почётном месте во главе большого стола восседал хозяин уютного поместья и пролистывал газету. — Джонхан, я просила тебя не читать газетные статьи за семейным столом, — подойдя к мужу и положив руки на его плечи, с мягким упрёком произнесла Сэюн. — Прости любимая, не успел прочесть её утром, — господин Чон сразу отложил газету, оставил быстрый поцелуй на пальцах жены и поднялся с места, чтобы поприветствовать гостя. — Господин Ким, какими же радостными судьбами вы заглянули в наш милый дом? Надеюсь, комната для вас не сильно тесная? — пожав руку господину Киму, поинтересовался Чон. — О что вы, в самый раз, — Тэхён улыбнулся, ответив на рукопожатие. — Я к вам проездом из Штатов, меня отправили в Уэзбери по служебным поручениям. — Уэзбери, это север Йоркшира? А что же у вас там за поручение? — продолжал интересоваться господин Чон. — Издательство, в котором я работаю, нуждается в новых кадрах. Меня отправили за привлечением новых сотрудников. — Вот оно как. А под каким издательством вы работаете, если не тайна? — «Baker & Scribner». Они основались только десять лет назад, но фирма уже во многом преуспела и сейчас успешно процветает. — Я рад за вас. Знаете, если вам дали такое ответственное поручение, значит, сумею предположить, что вы очень ценный сотрудник! — Джонхан широко улыбнулся, сделав маленький комплимент, от чего на его лице заиграли мелкие морщинки. — Джонхан, давай оставим все вопросы до обеда, а то ты сейчас господина Кима замучаешь, — вмешалась в разговор альф госпожа Чон. — Я ещё не познакомила его с нашим сыном. — Ах да, господин Ким, вы должны познакомиться с моим сыном, он сплошное очарование, и думаю, у вас будет о чём с ним поговорить. Ну, до обеда вы от меня свободны, было приятно с вами познакомиться, — хохотнул господин Чон и чуть склонился перед Тэхёном в уважительном жесте. — Взаимно, господин Чон, — Ким улыбнулся и склонился в ответ. Сэюн улыбнулась им двоим и взглядом поманила Кима к раскрытым дверям, что выводили на задний двор. Выйдя на террасу, Тэхён замедлил шаг, чтобы рассмотреть всё роскошное убранство, и немного отстал от Сэюн. Когда женщина остановилась в нескольких метрах от него посреди цветущего сада и с улыбкой обернулась, она подозвала Тэхёна рукой. Мужчина подошёл, и госпожа Чон заговорила: — Познакомься, — она указала рукой в сторону тенистого уголка сада, где на мягком кресле лежал юноша и увлечённо читал книгу, — Чонгук, мой единственный сын. У Тэхёна в тот момент отнялось сердце. Увидев Чонгука, он с первого взора поразился его необычайно дивной внешности, которую до сегодняшнего дня не встречал никогда. Те стройные ноги, закинутые на соседнее кресло; то очаровательное расслабленное лицо, что покоряло своей неповторимостью; и те сосредоточенные глаза с чуть опущенными веками и длинными ресницами на них, которые бегали по строкам и отражали в себе каждые эмоции от прочитанного. Тэхён молчал, его взгляд выражал удивленние и восторг, но Сэюн приняла это за смятение и нерешительность. — Ты не бойся, он мальчик хороший, не укусит. Иди же, представься ему, — госпожа Чон легонько подтолкнула Кима, и тот сразу же шагнул к Чонгуку. Медленно подходя к юноше, Тэхён думал, что первое сказать этому неземной красоты омеге: своеобразный комплимент с целью произвести желаемое впечатление или же просто сухо представиться, чтобы не разыграться. Подойдя почти вплотную к креслу с юношей, Ким немного замялся, но быстро вернул себе прежний уверенный настрой. Чонгук собрался перелиснуть страницу и вдруг поднял свои чёрные глаза на подошедшего мужчину. Этот проницательный взгляд заставил Тэхёна беззвучно ахнуть. — Здравствуй, милый юноша, я Ким Тэхён, давний друг твоей матери, — ровным голосом проговорил альфа, показав приветливую улыбку. Чонгук заинтересовано осмотрел его, медленно растянул губы в ответной улыбке, отложил книгу и поднялся с кресла. Омега оказался на голову ниже, и это заставило сердце Тэхёна трепетать ещё больше. — Здравствуйте, господин Ким. Я Чонгук, — «пропел» нежным голосом младший и скромно протянул руку, которую Тэхён незамедлительно взял и оставил на ней мимолётный, но ощутимый поцелуй. Повисло молчание. Омега сомкнул руки за спиной и с блеском в глазах стал глядеть на альфу. Он никогда не встречал мужчину привлекательнее, и господин Ким был очень похож на образ человека, которого омега всегда любил представлять в своих лучших из прочитанных романах. Юноша, не стесняясь, продолжал разглядывать Кима, и то ли хитрая насмешка, то ли обожание и любование мелькали в его чёрных глазах, Тэхён об этом не думал. Лишь смотрел в ответ с тёплой улыбкой. Спустя минуту повисшей в воздухе тишины, Чонгук заговорил: — Я слышал о вас. — Надеюсь, только хорошее, — Тэхён поджал губы в улыбке и низко хохотнул. — А про вас можно сказать и плохое? — подловил омега, чуть склонив голову вбок. Тэхён по языку тела юноши мог с уверенностью заявить, что омега с ним прямо сейчас заигрывал. — Имею наглость заявить о себе, как о человеке чести с сильной и чистой репутацией. И никакие грязные слухи меня не касаются. — Это не наглость, это смелость, — Чонгук облизнул губы, медленно перекачиваясь с носков на пятки. — Вижу, вы человек высоконравственный… и весьма уверенный в себе. Сейчас мало кто сможет так открыто и без зазрений совести сказать, что он абсолютно чист перед господом. — Наше доброе имя определяется нашими светлыми помыслами. Я несу в этот мир только хорошие идеи. Чонгук прикусил губу, всё так же растягивая на лице улыбку. Он не любил устраивать в душе конфликты и спорить с собственным сердцем, и поэтому сразу же признался себе, что господин Ким очень ему полюбился. С первого взгляда, прямо как в лёгких подростковых книгах о вечной любви. Его это страшило, но в то же время ему безумно нравился этот фейерверк чувств и эмоций, который он испытывал, смотря на господина Кима. У Тэхёна этот дивный юноша вызывал в душе сумбур из чувств и непонятных мыслей. Не будь омега младше его на десяток лет, не будь он сыном его лучшей подруги детства, он бы посмотрел на него по-другому. В самую первую секунду встречи с Чоном младшим часики на бомбе замедленного действия начали свой обратный отсчёт. Тэхён попал под чары обаятельного юного омеги, и он предчувствовал, что с каждой новой встречей он будет только глубже проникаться к этому омеге трепетными чувствами, пока они не станут пламенными. Их милую немногословную беседу прервала Сэюн. — Ну что, вижу, вы уже подружились, — подойдя к сыну и господину Киму, с улыбкой произнесла госпожа Чон. — Твой супруг прав, ваш сын — просто очарование, — Тэхён улыбнулся в ответ, сделав немудреный комплимент. Чонгук и Сэюн отреагировали на это милым и застечивым смехом. Младший и вовсе порозовел, услышав от столь красивого мужчины такие приятности. — Я прошу вас пройти в дом, Лиён уже накрыла на стол, — сказала госпожа Чон и повела за собой Тэхёна и Чонгука, мягко приобняв сына за плечи. Ким шёл чуть позади Чонов и со спины смотрел на идущего впереди него омегу. На славном стане милого юноши изящно сидело лёгкое, изысканное домашнее платье. Тэхён доселе не встречал юнцов-омег, которые пробовали носить такие женственные вещи, но глядя на Чонгука, он не видел никаких странностей в том, что юноша одевался в красивые платья. Чонгуку идеально шёл этот наряд, и всё выглядело априори правильным. Белая хлопковая юбка с вышитыми на ней серебристыми нитками узорами была чуть выше колен и открывала обзор на стройные ноги. Наверху – нарядная рубашка из того же материала и с открытыми рукавами. Этот освежающий образ просто идеально подчеркивал фигуру Чонгука и выражал в себе чистоту и невинность. Ким уверенно держался, чтобы не сойти с ума, пока он засматривался на чужого сына. Благо, у него была совесть, которая уберегала его от паскудных мыслей и фантазий. Вместе собравшись в обеденной зоне около большого накрытого стола, семья Чон и господин Ким заняли свои места и принялись трапезничать. За обедом они много разговаривали: заводили речь о разных бытовых делах, о бизнесе, о семье, делились личным опытом и всю серьёзность разговоров разбавляли уместными анекдотами. Чон младший практически всю трапезу молчал, скучающе ковыряясь вилкой в тарелке, когда уже насытился. Иногда одним глазком он поглядывал на господина Кима, который очень увлёкся с его отцом разговором о торговых делах на книжном рынке. Юноша беззвучно вздыхал, когда не получал никакого внимания в ответ. Лишь спустя несколько минут Сэюн обратилась к сыну, заметив его скучающий вид. — Чонгук, может быть, ты нам что-нибудь сыграешь? — мягко попросила госпожа Чон, положив свою ладонь на плечо сына и привлеча внимание мужа и Кима. — Ты играешь на фортепиано, Чонгук? — спросил Тэхён, заинтересовано приподняв брови и, наконец, обратив на омегу внимание. Юноша улыбнулся и хотел ответить, но его опередил отец. — О вы что, Чонгук очень хорошо играет. Покажи нам, сынок, мы просим, — подбадривающе произнёс Джонхан, широко улыбнувшись. Младший Чон, отодвинув стул, медленно поднялся со своего места, и его отец с господином Кимом поднялись вместе в знак подчтения. Задорно и мимолётно блестнув глазами на Тэхёна, Чонгук подошёл к фортепиано и, прижав юбку, сел за инструмент. Открыв тетрадь с нотами на нужной странице, его изящные пальцы опустились на клавиши и, вдохнув, омега стал играть красивую мелодию, ловко и красиво перебирая пальцами. Родители и Ким с большим удовольствием и со всем вниманием слушали музыку, что издавало фортепиано под действием профессиональных рук Чонгука. Мелодичная игра разливалась по всей комнате, заливаясь мёдовым звучанием в уши и наводя в душе гармонию. Чонгук играл более четырёх минут, но время пролетело словно за минуту. Он исполнял Моцарта, сонату номер шестнадцать – Allegro. Закончив, омега сложил руки, и за спиной послышались негромкие аплодисменты. — Наш сыночка очень талантлив, — тихо произнёс Джонхан, склонившись к господину Киму и с гордой улыбкой посмотрев на Чонгука. Тэхён кивнул словам господина Чона, полностью сойдясь с ним во мнении об омеги. Чонгук был видным, очень разносторонним юношей, и в этом заключалась его особая пленительность. Он излучал такое сильное и чистое сияние, что ни один даже самый хладнокровный и заносчивый альфа не смог бы увернуться от этих всепроникающих чар. Чонгук развернулся к семье со смущённо благодарной улыбкой на лице, и его мягкий взгляд снова пал на господина Кима. Их глаза встретились, и мужчина в тот момент ясно почувствовал, как его сердце пало вниз, к самым пяткам. Его тело пронзало мелким током, когда юноша глядел на него такими искрящимися глазами. В них была его гибель. Гибель его нравственности и благочестия.

᯽•᯽•᯽

С обеда прошло уже как три часа. В промежутке между полуднем и поздним вечером Тэхён мирно сидел в своей комнате и занимался корректурой текстов, которые готовил к печати. Всё семейство занималось своими делами, где-то с пользой проводя время порознь, и Тэхён был рад такой обстановке. Дома было тихо, никто громко не разговаривал и не вытанцовывал контрданс, шумя и веселясь на всё поместье, и господин Ким мог спокойно посвятить своё время работе, не беспокоясь о том, что его может кто-то отвлечь. Он планировал просидеть за текстами до самого ужина, но кое-что его всё-таки отвлекало. Читая рукописи, Тэхён не мог сосредоточиться на деталях. Тогда, устремив глаза в окно напротив, мужчина задумался и понял, что он снова грезил о сыне Сэюн. За кропотливой работой Ким даже не заметил, как в его голову изнова проникли мысли о прельстительном омеге. Это означало, что пора было сделать перерыв и навести в голове порядок, отпустив лишние думы, которые были способны принести только головные боли, а не плодотворные идеи. Мужчина отложил бумаги в сторону, встал с кресла, достал из кармана пиджака сигареты и металлическую зажигалку и покинул комнату, медленно закрыв за собой дверь. Прислушавшись к умиротворенной тишине дома, Тэхён мягкой поступью направился прямо по коридору к лестнице и спустился на первый этаж. Выйдя на террасу заднего двора, он остановился, сжал губами сигаретный фильтр и прикурил, вдохнув в лёгкие приятный дым. Совершив пару глубоких затяжек, господин Ким той же своей ленивой походкой прошёл дальше, в сад. Цветов здесь было больше, чем в цветочной лавке, но все они были каким-то однотипными. Тэхён оглядывался вокруг и вспоминал о том моменте, когда впервые увидел здесь Чонгука. Как юноша лежал на кресле, как его красивые пальчики держали толстую книгу, а его лёгкие точёные ноги были оголены почти до самых бёдер. Тэхён понимал, что думать о Чонгуке в таком эротическом плане было просто нечестиво и равносильно совершению греха. Он должен был скоро покинуть поместье Чонов и ни в коем случае ему нельзя было даже мысленно привязываться к омеге, но он, увы, был бессилен в борьбе с собственными мыслями. Точно был под чарами, навек заколдованным. Вновь и вновь воссоздавая в памяти эту дивную картину, Ким вдруг захотел посвятить себя этому чистейшему и, как ни парадоксально, одновременно сексапильному образу юного омеги, написав в его честь картину или пару стихотворных строк. Когда сигарета дотлела в пальцах господина, Ким потушил её в пепельнице и зашёл в дом, направившись к себе. Закрыв комнату и задвинув занавески, Тэхён достал из бумажной папки черновик и положил перед собой чистый листок. Сжав в пальцах своё металлическое перо, Ким склонился над листком и провёл по нему рукой, собрав мысли в одну кучу, чтобы потом вылить их в красивый текст. Ещё в ранней молодости господин Ким изобрёл для себя способ некой терапии – он часто записывал на бумагу все свои волнующие чувства и мысли, превращая их в красивые стихотворения, а потом, сжигая, отпускал, и хаос в душе будто сам по себе сменялся гармонией. С годами этот способ стал утрачивать свою силу, и Тэхён перестал прибегать к этой привычке. Но сегодня нужда возвратилась так внезапно и нежданно, что мужчина не мог обойтись без пера и чернил, жаждая снова вылить на бумагу все свои мысли, как в старые добрые. Лёгкий и точный взмах пера, и Тэхён уже вырисовывал на черновике строки из бесконечного потока мыслей своим каллиграфическим почерком, выводя каждую букву и быстро расписывая чернилами бумагу. Сочинённое за несколько минут стихотворение вместилось в два четверостишья. И всего-то!.. Господин Ким отложил перо и откинулся на спинку кресла, взглянув на исписанный черновик. Он не мог принять то, что столько путаных мыслей в его голове смогли уместиться в эти жалкие два четверостишья. И хотелось бы, конечно, думать, что он всего лишь навсего обладал талантом выливать шумный водопад из чувств всего в несколько коротких предложений, но отчего-то на душе так и не полегчало. Не всё было написано, не обо всём было сказано. От тихого стука в дверь господин Ким подскочил на месте, но сразу же выдохнул, переведя дыхание. Он открыл дверь и встретился глазами с молодой горничной Лиён, которая пришла позвать его на ужин. Тэхён оповестил, что спустится через пару минут, и девушка, легко поклонившись, удалилась. Ким закрыл дверь и потрогал растрепаные волосы, двумя руками медленно зачесав их назад. Мысли до сих пор не оставляли в покое. Думая о том, что ему придётся спуститься к семье Чон, целый час сидеть за столом с Чонгуком и чувствовать его безмолвное присутствие, господин Ким не мог выдохнуть полной грудью. Грёзы о милом юноше были беспощадны, медленно вызывали зависимость и пугали, но Тэхён ещё не полностью утерял самообладание, и с тяжёлым сердцем ему удалось преодолеть себя. Убрав черновик с откровенным текстом под кипу бумаг, Ким привёл свой вид в порядок и вышел из комнаты. Спустившись, господин Ким очень медленно сокращал расстояние между гостиной, откуда доносились тихие разговоры и забавный смех. Наконец, выйдя к семье, Тэхён увидел Сэюн и её супруга, сидевших рядом на софé и мило беседовавших друг с другом. Господин Ким остановился у порога, и его глаза сами нашли Чонгука, который сидел неподалёку в кресле, отдельно от родителей, и снова читал, не участвуя в разговоре с ними. Лёгкая улыбка Тэхёна вмиг стёрлась с его лица, а время будто остановилось, когда мужчина вновь увиделся с омегой. Тот снова был наряжен в платье, но уже в вечернее и более элегантное. Бордовый бархат, ожерелье из перламутровых жемчужин, белые чулки на полюбившихся стройных ногах и чёрные классические туфельки на низком каблуке. Чонгук был совершенен. Он выглядел как заветная мечта, и отныне он был мечтой Тэхёна, которая едва ли воплотится в реалии и, не приведи господи, будет опорочена скверными фантазиями. Вскоре господина Кима заметила Сэюн и, тепло ему улыбнувшись и отвлечась от мужа, подозвала его к ним. — Тэхён, чего ты стоишь там как прислуга, иди к нам. Мужчина нервно растянул уголки губ в улыбке и тяжёлыми шагами направился к Чонам, присев на соседнее кресло напротив Чонгука. Юноша оторвал глаза от книги и оглядел господина Кима заинтересованными глазами, заметив чужое смятение. Расположение духа Тэхёна также заметила и госпожа Чон. — Что-то случилось или смущает? Ты выглядишь потерянным, — поинтересовалась Сэюн, чуть наклонившись и посмотрев Киму прямо в глаза. — Всё хорошо, я просто малость вымотался. — У тебя была долгая дорога? — сочувствующе улыбнувшись, спросила Чон. — Да, но я здесь и всё хорошо, — поджав губы в тёплой улыбке, выдохнул в ответ Ким и как на грех снова посмотрел на юношу. Они встретились глазами, и Тэхён чуть не вздрогнул, когда увидел взгляд омеги на себе. Вскоре Чонгук спрятал глаза в книге и чему-то улыбнулся, оставив у мужчины сильное впечатление. В гостиной на какое-то недолгое время образовалась тишина. С полминуты из столовой вышла Лиён, и Сэюн, посмотрев на неё, поднялась с дивана. — Пройдёмьте к столу, дорогие, уже всё готово. Сначала в столовую прошли омеги. Чон Джонхан, подойдя к своей супруге, любезно отодвинул для неё стул, чтобы та присела, и позволил господину Киму оказать милость и его сыну. Тэхён оказался рядом с Чонгуком, так же медленно отодвинул для него стул, и юноша сел, расправив плечи. Мужчина неслышно сглотнул, когда в ладонях ощутилась тяжесть, а в душе зародилось отчаянное желание коснуться нежного юношеского плеча и оставить на безупречной коже трепетный поцелуй… Но подбитая совесть била по рукам, вразумляя. Незамедлительно альфы подошли к своим местам и молча их заняли. Чонгук неизменно сидел напротив господина Кима, и мужчина словно кожей ощущал, как юноша исподтишка поглядывал в его сторону, отчего у альфы мелко тряслись руки. Оставалось полагаться только на компанию Джонхана, который был не прочь говорить на любые темы много и без умолку, и мог на какое-то время избавить Кима от наскучивших мыслей и эпатажных желаний. Пока служанка легко кружилась около стола, обслуживая их, Чон Джонхан не упускал и минуты, чтобы побеседовать с господином Кимом на интересующие темы. Сэюн в их диалог не встревала, лишь тихо наблюдала со стороны и с лёгкой улыбкой, что всегда трогала её губы, слушала, положив свою ладонь на руку мужа. Чон старший почти беспрерывно вещал о своём, прерываясь только чтобы глотнуть вина и оставить звонкий поцелуй на руке любимой женщины. Тэхён за приятным разговором и вкусным ужином уже почти расслабился. Но стоило ему на секунду задуматься и выпасть из диалога, как он сразу же вспоминал о Чонгуке. Он забывал, что его голова отныне была занята только этим юношей, и каждый раз он насильно выходил из потока мыслей и снова вливался в речь Джонхана, чтобы не помешаться окончательно. Хоть Ким и избегал взаимодействий с Чонгуком, но совсем оставлять младшего без внимания казалось ему не очень правильным и, в конце концов, не вежливым. Не в угоду своим желаниям, а ради Чонгука, господин Ким иногда кидал тёплый взгляд на омегу, и тот, смотря на мужчину в ответ, мило улыбался, радуясь тому, что о нём не забывали. — Господин Ким, я знаком с директором предприятия, которое изготавливает очень хорошую бумагу. Вашему издательству случайно не нужны качественные материалы для печати? — Я всего лишь ведущий редактор, мне неизвестны такие тонкости. — Вот оно как, он «всего лишь ведущий редактор», — подразнил господин Чон, посмеявшись такой скромности. — Джонхан, не насмехайся, — с улыбкой и мягким упрёком произнесла Сэюн. — И не думал! Господин Ким, — широко раскрыв глаза, Чон старший обратился к гостю со всей серьёзностью. — Вы знаете, я вас уважаю и никогда осмеивать вас не буду… Господин Чон быстро хмелел, и уже после трёх осушенных бокалов он мог нечленораздельно говорить обо всём, что думал, но говорил он всегда правильные вещи и только правду. Поэтому, даже пребывая под градусом, Джонхан оставался приятным человеком. — Господин Чон, всё хорошо, уверяю вас, — остановил поток пьяных речей Тэхён, тепло улыбнувшись. — Не о чем переживать, моя честь не задета, никто не виноват, поэтому предлагаю тост. Тэхён взял бокал, и все Чоны последовали за ним, подняв свои. — Чтобы господь бог простил нам наши ошибки и позволил нам загладить нашу вину перед теми, кого мы смогли когда-то обидеть и ранить. — Аминь. Тонкий звон стекла раздался над столом, когда они стукнулись бокалами друг с другом. Тэхён, медленно поднеся бокал к устам и вылив его содержимое в себя, поднял свои глаза на Чонгука, чуть ли не поперхнувшись. Юноша, с ярким румянцем на щеках и вызывающей улыбкой, вперился пронзительным взглядом в мужчину. Он остановил свой бокал у рта, проследив, как господин Ким полностью осушил свой, а затем сделал небольшой глоток вина и как ни в чём не бывало опустил свои игривые глаза в тарелку. Тэхён зашёлся сухим кашлем и, прикрыв рот столовым полотенцем, извинился и вышел из-за стола под тревожными взглядами Чонов. Ким закрылся в туалетной комнате, ополоснул лицо и рот прохладной водой. Этот юноша… Его взгляды, которые будто о чём-то кричали. Но Тэхён не мог понять, что скрывали в себе эти чёрные искрящиеся глаза, которые манили и вводили сердце в трепет. Чонгук был той ещё загадкой. Он был как звезда – всегда такой далёкий, отстранённый… Даже тот свет, который он изливал на Кима, был холоден, отчего по телу проносился лёгкий мороз, стоило только пересечься с омегой взглядами. Из уединения мыслей вывел тихий и неуверенный стук в дверь. Тэхён подумал, это Сэюн снова заволновалась о нём, и поспешил открыть дверь. Но на пороге оказался Чонгук, который теперь тоже смотрел как-то встревоженно. — С вами всё в порядке, господин Ким? — спросил омега, и мужчина медленно закусил губу, когда снова услышал этот нежный голос. — О да, не стоит беспокоиться, у меня всё хорошо, — стараясь говорить ровно, ответил Ким и вышел из ванной комнаты. Закрыв дверь, альфа встал напротив юноши, и между ними вновь установился зрительный контакт. Чонгук смотрел на него снизу вверх, теперь как-то весьма странно: его взгляд был мягким, но также оценивающим, и господин Ким нахмурился. — Что-то не так? — теперь задал вопрос Тэхён, подняв бровь и сложив за спиной руки. — Всё так. Вы произнесли замечательный тост, господин Ким, — младший сделал чудной комплимент, чем ввёл мужчину в замешательство. — Замечательный тост… — задумчиво повторил Ким, начав вспоминать, о чём он там говорил за столом, что Чонгук посчитал нужным высказать ему такую похвалу. — Вы мне нравитесь, потому что вы добросовестный и остроумный человек. Если найдётся время, научите меня морали? — этот вопрос Чонгук озвучил тихо, почти прошепча. Господину Киму пришлось чуть наклониться, чтобы расслышать просьбу юноши, и его челюсть немного отвисла вниз после услышанного. И казалось бы, эта просьба о нравоучении была самая обыкновенная и даже полезная, но когда она ласковым полушёпотом вылилась из уст такого славного омеги, почему-то все слова в один миг приобрели интимность и сокрытость, отчего Тэхёну и стало немного дурно. — Несомненно, при первой же возможности, — выдавил из себя господин Ким и показал любезную улыбку, приняв ровную осанку и вдохнув полной грудью. Тэхён не знал, вкладывал ли Чонгук в свою фразу тот же смысл, что и он. И мужчина даже не знал, к чему ему нужно было готовиться. Разум и остатки в нём совести кричали и молили о благоразумности, стремясь вернуть Тэхёну ясную голову, а сердце и чувства в нём уже всецело были завоёваны Чон Чонгуком, и они росли не по дням, а по часам. Часики на бомбе беспрерывно тикали, отсчитывая минуты до точки невозврата. Господин Ким не знал, как предотвратить коллапс, и как будто бы уже и не хотел знать вовсе… — Мама беспокоится о вас, пойдёмте в семейную комнату, я сыграю любую сонату, какую захотите, — Чонгук ласково щебетал с мужчиной, маня его за собой в гостиную, где их уже ждали супруги Чон. Вечер растянулся на несколько часов. Чонгук практически не отходил от фортепиано, играя и играя на нём разную развесёлую мелодию, под которую госпожа и господин Чон, под смех и аплодисменты Тэхёна, исполняли задорные и несложные танцы. Но почти всё внимание господина Кима доставалось именно юноше, который сидел за клавишами и время от времени оборачивался к родителям, с радостной улыбкой смотрел на то, как они веселились и смеялись. Семья Чон поистине была потрясающей. Тэхён не мог перестать любоваться той любовью и гармонией, которая царила в этой маленькой семье. Но ещё больше в семье Чон господину Киму нравился их сын. Этот всегда радостный и обаятельный омега, способный одной своей улыбкой и взглядом подарить чувство избыточного счастья и отрады… И хоть господин Ким знал его всего один неполный день, а если точнее, вообще практически не знал, он уже успел узнать то, что этот юноша был необычайным и исключительным в своей красоте и харизме. Тэхён диву давался, насколько же сокрушающей силой обладал Чонгук, что он мог лишь с полувзгляда завоевать чьё-то сердце и занять собой все мысли. Даже у самого нравственного человека при виде Чонгука могло возникнуть непреодолимое желание заполучить этого омегу во всех смыслах. Это был настоящий змей искуситель в юношеском обличие, который так и прельщал, загонял под чары и совращал на грех. В один момент, приняв расслабленное положение на диване, Тэхён поймал себя на мысли, что больше не может сдерживаться. Его сердце снова забилось чаще, когда он всецело осознал, насколько сильно он хотел заполучить себе Чонгука. Он хотел обладать им, сделать его своим. Жить для него и только им. Быть для него. Он хотел завоевать его сердце любой ценой и разделить остаток своих дней только с Чонгуком. Тэхён видел своё счастье в нём, в его прелестных глазах, наполненных жизнью и благоденствием. — Тэхён, ты почему не танцуешь, стесняешься? — медленно кружась в танце с мужем, спросила Сэюн и с улыбкой покосилась на притихшего Тэхёна. — О нет, сегодня я, пожалуй, займу место зрителя, — с улыбкой отмахнулся Ким. Альфа прекрасно понимал, что под давлением мыслей и желаний его тело просто не могло двигаться в нормальном и свободном темпе. — Сидя на диване, ты упускаешь такое веселье, — с досадой проговорила Чон. — Вы прекрасно веселитесь без меня, неужели одного моего присутствия недостаточно? — Когда дело доходит до танцев, должны участвовать все гости! — пребывая под градусом, громко произнёс господин Чон и рассмеялся. Ким Тэхён лишь посмеялся с расхмелевшего и весёлого господина Чона, но с дивана так и не встал. Тогда Сэюн, не приняв отчужденной позиции Тэхёна, сама подошла к другу и потянула его за руку. Мужчина с усталой улыбкой через силу поднялся с дивана и вышел с Чон на середину большого ковра, приняв исходную позицию. Они склонилсь друг перед другом в лёгком реверансе. Господин Ким вытянул свою руку, и госпожа Чон с улыбкой ответила на приглашение, взяв друга за руку. Ким и Чон закружились в медленном, плавном танце, практически выдумывая движения и поворты на каждом шагу, но их танец выглядел красиво, и походил на всем знакомый вальс или менуэт. Господин Чон уступил Киму даму своего сердца на один последний танец и с тёплой улыбкой стоял поодаль, любуясь своей супругой со стороны. Чон младший, глядя через плечо на маму и господина Кима, подстраивался под ритм их танца и играл приятную медленную мелодию. Тэхён смотрел в глаза подруги и находил в них что-то общее с Чонгуком. И это было неудивительно и просто, но мужчину это маленькое примечание всё равно весьма приятно впечатлило и заставило улыбнуться. Ким думал, что было бы хорошо с его стороны пригласить на танец и Чонгука, но был нюанс. Альфа не был уверен в том, что сможет совладать с желанием, находясь с юношей так близко. И было страшно допускать мысли о том, что даже присутствие родителей не остановило бы порыва Тэхёна. Альфа был настолько слаб перед омегой, что при любой малейшей возможности он бы не упустил шанса прильнуть к благоухающей и манящей светлой коже, и с нажимом прикоснуться губами к юношеской шее, заполонив до отказа свои лёгкие чонгуковым феромоном. — Ты хорошо танцуешь, — внезапно заговорила Сэюн, выбив Кима из мыслей. — О правда?.. — немного расстерявшись, спросил Тэхён, сфокусировав своё внимание на подруге, и попытался прийти в себя. — Правда, — растянув губы в улыбке, кивнула Чон. — Ты сегодня целый день в каком-то напряжении, точно всё хорошо? Нет. Дела развивались плохо, переча моральным уставам, но в то же время и хорошо, доставляя господину Киму радость, силу духа… и совсем немного проблем. — Сложно ответить, но, уверяю, это всё приходящее и само собой уходящее, — с улыбкой ответил Ким, пытаясь избавить Сэюн от беспокойства. — Я хочу тебе верить, Тэхён, — кивнула госпожа Чон, но теперь её улыбка выражала сочувствие и совсем немного напряжение. — Так верь, Сэюн. Ким устал скрывать свои мысли и продолжать показывать себя интеллигентным и набожным господином, когда его голова была уже напрочь забита нежеланными помыслами и скверными воображениями. Как он мог так подло врать и говорить в лицо своей дорогой подруги, что у него относительно всё хорошо, и при этом за её спиной мечтать о её сыне, срывая с него его шикарные платья глазами… Мерзость и бесчестие. Господин Ким никогда ещё не чувствовал себя таким грязным и бессовестным, но чувство отвращения к самому себе постепенно утихало, стоило только подумать о милом Чонгуке и забыть про муки совести. Не было ли это счастьем – тихо любить прекрасного юношу и не заботиться о постулатах, которые только мешали жить по воле и чувствам? Мелодия вдруг прекратилась. Сэюн остановилась, и Тэхён остановился тоже, непонятно на неё уставившись. На одно мгновение господину Киму показалось, что его громкие мысли услышали все присутствующие в гостиной, и теперь с осуждением смотрели. Но, к счастью, ему показалось. — Спасибо за танец, — с прежней мягкой улыбкой произнесла Сэюн и чуть склонилась перед Кимом. Тэхён запоздало поклонился в ответ и быстро нашёл глазами Чонгука. Юноша сидел к нему спиной и закрывал крышку фортепиано. Поднявшись и расправив своё платье из красного бархата, он остановился на месте и взглянул на мужчину в ответ, тут же показав тому свою самую милую улыбку. — Уже поздний час, думаю, пора расходиться по спальням и отдаваться крепкому сну, — громким и повеселевшим, но тем же своим нежным тоном проговорила госпожа Чон. — Я пойду готовиться ко сну, спокойной ночи, дорогие, — Сэюн улыбнулась Киму, поцеловала сына в макушку и подошла к мужу, оставив на его губах мягкий поцелуй, а после удалилась из гостиной. Тэхён, признаться, не ожидал, что Сэюн уйдёт так скоро. Но посмотрев на часы, он понял, что они веселились аж шесть часов кряду, и потому госпожа Чон могла изрядно утомиться, что объясняло её столь быстрый уход. Чон Джонхан, чуть пошатываясь, но идя уверенно, подошёл к Киму и пожал ему руку со словами: — Благодарю вас. Я смог в полной мере полюбоваться своей женой, — тихо произнёс Джонхан, ни разу не запнувшись. — Вам спасибо, она у вас красавица, — улыбнулся Тэхён, на что Чон тепло рассмеялся и похлопал на прощание Кима по плечу. Следом за Сэюн ушёл и господин Чон, и Тэхён с Чонгуком остались в тихой гостиной вдвоём. Тишина была давящей и громкой. Господин Ким ещё какое-то время глядел туда, где только что был Чон старший, а потом его оглушило ударом сердца. Мужчина резко обернулся к юноше, который всё ещё стоял у музыкального инструмента и с какой-то хитростью и загадкой во взгляде глядел на господина. Тэхён почти побледнел, осознав, что он остался наедине со своей мечтой, что в данный момент находилась в шаговой доступности. — Спасибо тебе за этот вечер, — тихим голосом скромно произнёс Ким. Чонгук ничего не сказал в ответ. Лишь продолжал стоять на месте и как-то кокетливо улыбаться, рассматривая перед собой мужчину. Тэхён помнил о словах юноши. Он ему нравился, и по Чонгуку это было видно. Но что же именно омеге могло так нравиться в нём? — Ты, наверное, устал весь вечер сидеть за клавишами? — спросил господин Ким, пытаясь разбавить тишину и унять дрожь в теле. — Нисколько, даже не волнуйтесь, господин Ким, — лелейным голосом ответил Чонгук. Улыбка всё никак не покидала его уст, и Тэхён не мог не улыбнуться такой прелести. — Что ж, а вот я не отказался бы вздремнуть. — Вы устали, сидя на диване, или моя игра уже прожужжала вам все уши? — шуча, спросил омега. — О нет. Я весь день провёл за работой, нудно, понимаешь ли. — Не понимаю, — тихо рассмеялся Чонгук, а господин Ким сразу понял, почему. Омега никогда не работал и не знал тяжести сего процесса. — Ну, впереди уроки морали, это тоже та ещё нудятина, — напомнил Тэхён, мягко улыбнувшись. — О, так вы всё же восприняли мои слова об учении всерьёз? — приятно удивился юноша, приподняв брови. — Разумеется, ты же заговорил о морали, это нельзя спускать на шутку. Чонгук прищурил в улыбке зеницы и сделал короткий шаг к мужчине, внимательно и заинтересовано того рассматривая. — Почему же вы так обеспокоенны ею — моралью, нравственностью? — стоя близь к господину и заглядывая ему в глаза, тихо спросил омега. — Это то, благодаря чему я живу. Любой благородный и порядочный человек ведует моральными ориентирами своего поведения. Именно знание морали помогает нам совершать добрые поступки и делает нас теми, кем мы являемся. Чонгук вздохнул и склонил голову вбок, о чём-то задумавшись, глядя в глаза Киму. Мужчина ответно смотрел в чёрные юношеские, предаваясь трепету и нежным чувствам. — Вы, как я погляжу… ещё и очень преданы вере, — как-то рассеянно произнёс Чонгук. — И не буду отрицать, в своё время я ушёл служить в монастырь, — вздохнул Ким. — Вот в чём дело, значит, вы усвоили добродетель и духовно преисполнились. Чон младший казался сейчас поникшим, и Тэхён искренне не понимал такой реакции, но вопросов задавать не спешил. — Так и есть, но… — Чтож, уверен, что даже библия будет казаться не таким уж скучным чтивом, если её для меня будете читать вы, — проговорил юноша, перебив господина. Господин Ким малость опешил, услышав эти слова. Услышать это со стороны юноши было настолько неожиданно, что у Тэхёна даже не получилось скрыть своего удивления, и его раскосые глаза раскрылись в поражении, так и застыв на Чонгуке. Омега как ни в чём не бывало тут же показал свою задорную милую улыбку. Ему было только в удовольствие так смущать господина Кима и наблюдать за его реакцией. Стойкость его характера позволяла без доли скромности произносить ужасно смущающие, порой двусмысленные вещи и кокетливо смеяться, вынуждая мужчину покрываться испариной. — Приятных снов, господин Ким, — угомонившись, мягко проговорил Чонгук и легко склонился перед мужчиной. — До скорого свидания. Юноша тепло улыбнулся и прошёл мимо Тэхёна, направившись к выходу из гостиной. Ким почувствовал, как его окутал лёгкий и приятный шлейф, что исходил от юноши. Отойдя от гипноза и обернувшись, Ким встретился глазами с Чонгуком, который приостановился и тоже обернулся на мужчину, чтобы напоследок бросить на него выразительный, зовущий взгляд, и быстро скрыться из виду. Тэхён так и застыл на месте, пребывая под сильными впечатлениями и чувствуя, как фонтан разных эмоций и играющих чувств окатил его с головы до пят. В подушечках пальцах кололо от изнеможения. Часики тикали, минуты истекали, и вместе с ними Кима покидала выдержка. Он мучил себя думами о предстоящем занятии с Чонгуком. Как оно пройдёт, о чём они будут разговаривать и как впоследствии будут взаимодействовать… Это была проблема великого масштаба, потому что Ким уже знал, чем это всё могло для него кончиться. Господин Ким пробыл так в тишине около пяти минут. Он не стал больше задерживаться в одинокой комнате, чтобы мысли не поглотили его заживо. Ноги, несмотря на сидяче проведённый вечер, были тяжёлыми и еле поднимались по ступеням. Голова также была забита, что предвещало утренние головные боли и бессоницу. Тэхён медленно шёл к своей спальне, размышляя над тем, как бы ему спокойно пережить эти два дня в доме Чонов с этим невыносимо прекрасным юношей. Он чувствовал, что был уже на пол шаге от черты дозволенного. Он глупо и по-детски влюбился в сына Сэюн и теперь не мог прожить и минуты, не думая о нём. Поразительно было то, что этот омега, буквально ничего не сделав, доставил Киму целый букет проблем. Его всюду преследовали моральные мучения, а позже, может, к ним добавятся и физические. Подойдя к двери своей спальни, Тэхён вдруг за спиной услышал шум разбившегося стекла, что раздался из соседней двери. Очнувшись, мужчина резко обернулся на звук и посмотрел на дверь, что располагалась практически напротив его и была приоткрыта. Тэхён подумал, возможно, горничная что-то случайно уронила, убираясь в одной из комнат. Мягкосердечие вынудило Кима шагнуть к той двери и слегка толкнуть её, открыв пошире и заглянув внутрь. И вдруг в секунду тело и лицо господина Кима с новой силой опалило жаром, когда вместо предполагаемой горничной он увидел Чонгука, сидящего на коленях в одних белых чулках и шёлковой ночнушке. Тэхён сжигал своё сердце до тла, но во имя своего спасения завороженных глаз оторвать не мог. Чонгук был совершенен, как ангел небесной красоты. Край его тонкой начнушки чуть задрался, открыв изящные, в меру округлённые бёдра. Юноша своими голыми руками собирал с пола осколки разбившегося зеркала, не боясь порезать свои тонкие нежные пальчики. Господин Ким так и замер у двери, наблюдая за действиями омеги и не понимая, как ему следовало поступить. Разум велел закрыть дверь и тихо уйти, оставив юношу в покое, но сердце всё так же кричало и взмаливало об одном и том же – прикоснуться, наконец, к Чонгуку, дать омеге знать о своём присутствии и собрать все осколки в свои руки, чтобы те не смели сделать Чону больно и оставить раны на его нежной коже. Так, отдавшись любованию и упованию, Тэхён даже не заметил, как Чон поднялся с колен и, развернувшись в полоборота, наткнулся на мужчину взглядом и вскрикнул от неожиданности. Ким сам испугался, не предвидев такой исход. Он, как мелкий нашкодивший паренёк, тут же рванулся с места и заперся в своей комнате, обессиленно оперевшись о дверь. Его лицо пылало огнём позора и стыда, сердце быстро колотилось в груди, создавая препятствия для полноценного глотка воздуха. — Какой же ты кретин, — жмурясь от досады и злости, корил самого себя Ким. — Теперь он будет думать, что ты извращенец… Тэхён судил самого себя за безрассудство и некультурность. В этом доме он напрочь расстерял своё самообладание и благонравие, и пока ещё здравомыслящий рассудок уже во всю бил тревогу и требовал от Тэхёна соответствующих действий. Здесь, в доме Чонов, был конец его благочестивой и священной личности, как бы абсурдно это ни звучало, принимая во внимание то, что семья Чон служила амбассадором этики и высоких ценностей. Но то, что делал с ним Чон Чонгук, было неподвластно никаким объяснениям. Ким просто хотел его ещё с самого первого взгляда, жаждал этого омегу в своих руках. Мысли убивали его, разрушая внутри все моральные устои, которые господин Ким возводил и воспитывал в себе год за годом, и на которых держалась вся его личность, его честь и светлость разума. На какое-то время придя в себя, Тэхён шумно и тяжело выдохнул, шагнув к постели на трясущихся ногах. Дойдя до кровати и опустившись на матрац, мужчина с ужасом и оцепенением обнаружил, что он был сильно возбуждён. Опустив растерянные глаза на свой пах, Ким медленно положил руку на свой стоящий член и осторожно сжал его через ткань облегающих брюк. Низко и болезненно простонав сквозь сомкнутые губы, господин Ким зажмурился и стиснул челюсть. Напряжение было очень сильным и практически невыносимым. Дрожащими пальцами мужчина расстегнул ширинку и скользнул под нижнее бельё, обхватив свой горячий и чувствительный орган. Моментально закрыв глаза, перед Тэхёном тут же воссоздался образ младшего Чона, чему альфа сначала блаженно улыбнулся, но через пару секунд вздрогнул и распахнул глаза, когда здравый смысл вернулся в голову, дав осознать своё бедственное положение. Тэхён прямо в эту самую минуту сидел запертым в своей комнатке и тихо мастурбировал, представляя юного, невинного Чонгука и оскверняя его чистоту и светлость… Киму в один миг стало мерзко и тошно от такого себя, но его вторая сторона уже изнывала от усталости и безысходности. Ему была необходима разрядка. Вдохнув и выдохнув, альфа медленно закрыл глаза и попытался уверить собственный разум в том, что не было ничего постыдного в том, что он всего лишь хотел удовлетворить одну из своих физиологических потребностей. Тэхён по-прежнему ясно видел перед собой только Чонгука, но, играя с разумом, он пытался внушить себе, что в его действиях не было ни грязи, ни пороков. Была лишь естественная потребность. Медленно водя рукой по всей длине, господин Ким утолял нужду и унимал все душевные протесты, предаваясь сладким и приятным ощущениям. Гормон счастья ударил в голову, и Тэхёна окончательно отпустило. Излившись себе в руку, мужчина выдохнул с облегчением, вся одолевающая тяжесть стремительно покинула тело, а голова очистилась от гнёта обманутых нравов. Мужчина глядел на свою руку и думал. Всего лишь одна минута слабости придала ему столько сил, и Ким не мог поверить, что именно это было решением всех его проблем. Нравы только выступали препятствием, которое пришлось с большим трудом преодолеть, чтобы обрести настоящую гармонию с самим собой. Ким так и сидел на краю постели, размышляя. Имели ли моральные принципы какой-то вес в его жизни, если, только забыв о них, Тэхён смог очистить нутро от страданий? С новыми мыслями и приятной негой в теле господин Ким, вытерев руку о полотенце, переоделся в ночные одежды и расстелил постель. Оказавшись под тёплым одеялом, мужчина не переставал мечтать о юноше, который, как оказалось, спал в комнате напротив. И вожделение уже отпустило, но как будто всё равно чего-то не хватало. Вкусив столь приятные ощущения и познав блаженство наедине с собой, отныне ему хотелось большего. Почувствовать наслаждение с любимым человеком, ощутить чьи-то нежные прикосновения к своему сердцу и разделить эти эйфорические чувства с кем-то… …с Чонгуком. Ким Тэхёну нужен был лишь Чонгук. Прошло уже несколько часов. Было уж давно за полночь, а господин Ким так и не уснул, будучи занятым мыслями о полюбившимся омеге. Однако эти неотвязчивые грёзы мучений уже не приносили. Вместо болезненных метаний душу терзало дикое желание ворваться в чонгуковы покои и прижаться к его груди, вдохнув сладчайший аромат обожаемого омеги. Тэхён притупил назойливый голос разума, который всё ещё пытался пробудить в нём совесть, но уже было тщетно. Кимом овладело желание обладать, а не подчиняться нравственным убеждениям, которые отныне не имели ценности, а только разрушали его альфью сущность. Решившись, мужчина откинул одеяло и рывком встал с постели, ровным шагом направившись к выходу. Когда рука коснулась ручки и открыла дверь, сердце пронзил тяжёлый удар, затем ещё и ещё. Господин Ким старался не обращать внимания на преследовавшее его смятение и действовать только по указке сердца, которое сейчас вновь окутывалось трепетом и билось в предвкушении. Дыхание замерло, когда Ким встал вплотную к двери чоновой комнаты. Он посмотрел вниз, где через нижнюю щель просачивался тёплый свет светильника. Омега ещё не спал, и почему же? Взяв своё дыхание под контроль, Тэхён пальцами осторожно коснулся ручки и тихо сжал её. Оглянувшись, он медленно потянул её вниз и почти бесшумно приоткрыл дверь. Одним глазком заглянув в спальню, Тэхён наткнулся на отражение зеркала туалетного столика. Он увидел в нём стройный стан Чонгука, который любовался своим видом, примеряя на себе новые чулки и юбки к ним. Мужчина тихо взглотнул, увидев изящные ноги, которые так великолепно обтягивала тонкая светло-бежевая сеточка. Смотреть на это со стороны было невыносимо, поэтому господин Ким перешёл к действиям. Чонгук замер посреди комнаты от тихого стука в дверь. Испуганно спрятав пару скомканных чулок за спину, он уставился в сторону звука. Не успев ничего сказать, его сердце встрепенулось, когда дверь в его комнату открыл господин Ким. Мужчина медленно, но решительно шагнул через порог и, не отрывая глаз от обескураженного омеги, закрыл за собой дверь. Оба молчали, безотрывно смотря друг другу в глаза. Безмолвно Тэхён начал медленно наступать, а Чонгук не мог поверить в происходящее и нервно задышал, понятия не имея, куда деться. Альфа приблизился вплотную и взглянул в глаза омеги по-другому. Чон так и не смог понять, что старший хотел показать этим взглядом, но через секунду он неожиданно вскрикнул – мужчина, стараясь не вкладывать в свои действия много силы, толкнул юношу на кровать, и тот, не устояв на ногах, упал на мягкий матрац, выбив из груди короткий и сдавленный стон. Тэхён, не топчась на месте, накрыл своим телом вздрогнувший стан омеги и ограничил пути отхода, заведя Чонгука в ловушку. Младший тяжело дышал, отчего его грудь высоко и медленно вздымалась, его глаза поражённо бегали по кимовскому лицу и, к сожалению, не находили там ничего, кроме его сокрушающей красоты и сексуальности. Обострившиеся феромоны били в ноздри, и, казалось, что от этого приятно давящего запаха скоро закружится голова. Господин Ким посмел опуститься ниже, придавив своим тяжёлым пахом таз Чонгука и расположившись между его дрожащих ног. Руки он согнул в локтях, и их лица стали значительно ближе. Теперь юноша мог рассмотреть каждую родинку на лице мужчины, и от этого становилось хорошо и дурно одномоментно. Глаза Тэхёна опустились на раскрытый рот омеги, и младший в сию же секунду распознал этот взор и его траекторию. Ход часиков истёк. Произошёл взрыв. Юноша успел только вдохнуть в грудь побольше воздуха, прежде чем Ким приник к его устам нежным и трогательным поцелуем. Лениво шевеля губами, Тэхён медленно целовал Чонгука, а тот так же медленно и неуверенно отвечал ему, смотря на альфу из-под прикрытых глаз. Мужчина совершил три чувственных поцелуя, а потом, отпрянув на сантиметр, чтобы посмотреть на эти славные губы, мокро и с нажимом оставил один поцелуй, затем второй и так же следом третий в сопровождении звонких чмоков. Чонгук с тихим аханьем выдохнул, когда старший чуть отстранился от него снова, и широко распахнутыми глазами рассматривал его лицо. В этом взоре Тэхён смог прочесть восторг и изумление, и ему это очень нравилось. Это подстёгивало на большее, но он прекрасно понимал, что он не мог взять юношу целиком. Но всё-таки, не имея сил противостоять желаниям и соблазну, Тэхён позволил себе снова поцеловать омегу, но уже более глубоко и страстно. Раскрыв рот, Ким проник во влажную полость языком и сжал губы Чонгука, принявшись медленно играться с его языком и посасывать его. Младший не противился, но в уста Кима ударился его несдержанный и ошеломлённый стон, отразившийся мелкой вибрацией на губах обоих. Господин Ким, целуя губы Чонгука, полностью отдавал себе отчёт и контролировал все свои действия, не давая себе перейти эту тонкую грань удовольствия и похоти. Продолжая изучать рот юноши, альфа ещё плотнее вжался пахом между ног Чона и рукой обхватил его коленку. Младший согнул одну ногу, почувствовав, как пальцы горячей ладони альфы поглаживали его гладкую кожу, пуская по ней мурашки. Сильная рука Тэхёна не останавливалась на месте: мужчина скользнул ей выше, обхватив округлое бедро и с силой сжав его. Омега снова издал короткий стон в губы и положил свою руку на руку Кима. Мужчина поглаживал бедро младшего вверх и вниз, а затем запустил ладонь ещё выше — под полупрозрачный подъюбник, прямо к нижнему белью. Чонгук от напряжения схватился руками за тэхёновы плечи, но длительный и мокрый поцелуй не разорвал. Альфа сжал в своих пальцах упругую ягодицу и, не удержавшись, толкнулся в промежность младшего, которая уже стала влажной, и вся жидкость, сочившаяся из неё, впитывалась в белые трусики. Оставив последний, самый глубокий и влажный поцелуй, Тэхён неохотно со смущающим причмокиванием отстранился от истерзанных уст юноши и посмотрел ему в глаза ясным взглядом. Чонгук хотел улыбнуться, но он был слишком потрясён произошедшим. Рука Тэхёна всё ещё оставалась на его левой ягодице и легонько поглаживала её, подушечками пальцев чуть проникая под край нижнего белья. Вокруг них раскинулись их смешанные воедино природные запахи, и от столь насыщенных и ярких контрастов, которые идеально друг друга дополняли, оба сходили с ума, дыша пропитаным феромонами воздухом. — Прости за это… — Всё хорошо, — заверил Чон. — Ты никому не скажешь о случившемся? — Не скажу. — Я не хотел растлевать тебя прямо тут, в родительском доме. Мной просто двигали чувства… — Я всё понимаю, никто не узнает, господин Ким. — Я просто подумал, вдруг ты испугаешься и… — Пожалуйста, не думайте обо мне так. Я давно не маленький, господин Ким, я понимаю ваши желания. Тэхён вздохнул, и уголки его губ медленно подтянулись вверх, явив нежную улыбку. Чонгук засиял глазами и трепетно улыбнулся следом. Его грудь вздымалась часто, дыхание было шумным, а сердце отдавало импульсы в каждый участок тела. Юноша был очень взволнован, находясь под Ким Тэхёном – мужчиной, невероятно привлекательным в своём великодушии и силе. — Почему ты так поздно не спишь? — вдруг поинтересовался мужчина, сохраняя своё положение. — Я ждал вас. Господин Ким потупил взгляд, выразив на лице непонимание. Однако улыбка с его губ никуда не делась, альфа мурчал в удовольствии, когда слышал, что его мечта уже ждала его в своих покоях. — Это было пробное занятие или вы всегда будете преподавать мне мораль вот так? — последние два слова юноша прошептал, смягчив голос и игриво сверкнув глазами, и на Кима это подействовало как своего рода заклинание. — Я готов дарить тебе любовь каждую минуту, но ты, пожалуйста, помни, что у тебя есть честь, и я не хочу быть тем, кто на неё покушается. — Я готов вам отдаться, я не боюсь. Я чувствую, что вы милы моему сердцу, это взаимно, господин Ким. — И тебя не смущает, что между нами целые десятилетия? — улыбался Тэхён, кончиками пальцев поглаживая лицо славного юноши. — Да хоть столетия! Вы невероятный мужчина, у вас есть достоинство, вы умны и точно знаете, как обращаться с юными, неопытными омегами, чтобы сделать их самыми счастливыми. Я доверяю вам больше, чем себе. Господин Ким рассмеялся таким откровенностям, но душа его радовалась. Чонгук тоже был по уши влюблён и покорён, а это уже разрешало многие внутренние конфликты. Если с обеих сторон точно есть взаимность, то в их маленьком романе нет ничего греховного, ведь так. После этого разговора Тэхён смягчил отношение к самому себе, однако, от мысли, что он растлитель и извращенец, окончательно он избавиться не смог. Всё же возраст играл большое значение. Но ведь любовь – это самое сильное чувство на Земле. Разве она не способна преодолеть любые рамки, соединив красной нитью сердца разных поколений? Конечно же, может. — Ты так искреннен в своих словах, — проговорил мужчина, склонив голову вбок и посмотрев в глубину чёрных глаз. — Спасибо тебе. Чонгук, прищурив зеницы, мотнул головой, не поняв старшего. — За что вы меня благодарите? — нежно поинтересовался омега, с теплотой посмотрев в ответ на господина Кима. — За то, что не побоялся сказать мне о том, что чувствуешь ко мне то же, что и я к тебе. Твои слова утешили меня. Они замолчали, устремив друг на друга взгляды, наполненные любовью. Господин Ким опустил голову и прикоснулся губами к чонгуковой груди, оставив на ней маленький тёплый поцелуй, от чего у младшего запылали кончики ушей. — Можете прикасаться ко мне так чаще? — глядя в пустой побеленный потолок, шёпотом спросил Чонгук. Тэхён медленно поднял сонные глаза на юношу. — Мне только в радость, но твои родители всё ещё живут с тобой в этом доме. — В их отсутствие вы можете приходить ко мне и целовать меня сколько угодно. — Я уезжаю послезавтра, а когда наступит их отсутствие – неизвестно. Тут Чонгук резко поднялся на локтях, с серьёзностью посмотрев Киму прямо в глаза. — А мне известно. Сегодня, в пять часов после полудня мои родители уедут к тётушке Юн на юбилей. Я остаюсь дома, поскольку на этом празднике будут только взрослые… Юноша остановился на полуслове и придал своему взгляду тот самый хитрый окрас, улыбнувшись уголками губ, которые от долгих страстных поцелуев потеряли свой чёткий контур. Господин Ким в догадливой улыбке сощурил глаза. Он, вне всяких сомнений, понял, к чему клонил младший. Это разжигало в груди огонь и настораживало одновременно. Минуты убегали, как песок сквозь пальцы, и Тэхён ясно мог предчувствовать, что до той самой вспышки оставалось совсем немного. — Хочешь провести этот день вдвоём? — спросил Ким, облизнув пересохшие губы. — Хочу, что тут ещё сказать. Чонгук скользнул руками вдоль по сильным рукам альфы, следя за путём своих ладоней и наслаждаясь прикосновениями. Он медленно поглаживал и сжимал упругие мышцы, так играюче и невинно глядя на мужчину. — Но мне нужно работать, ангелок. Чонгук расстроенно надул губы, услышав это. — И что, вы просто закроетесь в комнате и оставите меня одного на целый день? — Разумеется, нет, — Ким тепло и ласково улыбнулся. — Тогда сразу после пяти часов я хочу видеть вас у себя, — посмотрев со всей серьёзностью во взгляде, произнёс Чон. — Непременно. Господин Ким не мог нарадоваться своему счастью. Его мечта была у него в руках и желала его, это было сравнимо с самым приятным сновидением. Но, вновь целуя губы юноши, Тэхён мог с уверенностью сказать, что он находился не во сне и не где-то в параллельной Вселенной грёз и фантазий. Его мысли воплотились в явь, и отныне Тэхён будет с ними осторожнее. Отстранившись от сладких губ, господин Ким аккуратно поднялся с постели и встал, а Чонгук потянулся за ним и ровно сел на краю кровати. — Уже поздно, я пойду к себе, — тихо произнёс мужчина, поправив рукава ночной рубашки. Юноша, прикусив губу, своими завороженными чёрными глазами оглядел господина Кима и вздохнул. Он влюбился во взрослого мужчину так быстро и беспамятно, что не мог до конца поверить в реальность их жарких поцелуев в эту волшебную ночь. Это казалось самым лучшим сном, но Чонгук был слишком счастлив, чтобы думать, что он витал в грёзах всё это время. — Доброй ночи, мой маленький ангелок, — мягко и тихо проговорил Ким. — Доброй ночи, Ким Тэхён.

᯽•᯽•᯽

В девять часов утра господин Ким сидел в уютном кресле на террасе, читал тексты для издательства и завтракал кофе с пирожеными, которые приготовила домработница Лиён. Это утро было замечательным, если не самым счастливым в жизни Кима. Вкусный кофе, нежные и свежие кексы, хорошая погода и то радостное, до сегодняшнего дня незнакомое и преисполненное чувство в душе… Ким Тэхён был влюблён в юношу его мечты, и чувства эти были взаимны. От того мужчина был так счастлив, даже некогда нудная работа сейчас приносила удовольствие. Разум довольно потирал руки, потому что тревожные мысли и озабоченность, наконец, оставили Тэхёна, а совесть уснула крепким сном, потому что сердце одержало над ней победу во всех душевных конфликтах. Господин Ким был на пике своей внутренней гармонии. Зная, что Чонгук так же сильно любил и жаждал его, отныне мужчина не боялся своих чувств, и чувство стыда покинуло его. Жить стало гораздо легче и приятнее, стоило только поставить голос сердца выше всех своих моральных принципов. Но не стоило забывать о чести. Тэхён обязательно позаботится о том, чтобы их маленький роман остался только между ними. Господин Ким не хотел приносить Чонгуку проблем. Он не хотел, чтобы юноша когда-нибудь испытывал вину перед родителями за свои чувства к мужчине, старше него на два десятилетия. Чон Чонгук только проснулся. Стоило ему только вспомнить о случившемся прошедшей ночью, на лице его расцвела глупая и счастливая улыбка. Прикасаясь пальцами к своим губам, перед глазами юноши проносились воспоминания о невероятно трепетном поцелуе с господином Кимом – мужчиной всей его жизни. Было очень неловко, но каждый раз думая о том самом моменте, снова и снова возвращаясь в него, Чонгук хотел ещё раз испытать ту страсть и ощущения, которые подарил ему Тэхён. Ему хотелось по новой ощутить губы мужчины с лёгкой щетиной на своих, почувствовать его сильную руку на своём бедре и ягодице. Она так хорошо и приятно сжимала его нежную кожу, и розоватые следы от пальцев до сих пор покоились на его бледной коже, напоминая об этом незабываемом моменте. Поднявшись с постели, Чонгук поспешил в туалетную комнату, чтобы привести своё заспанное лицо в порядок. Вот, уже перебирая наряды в гардеробе, омега размышлял, в чём ему появиться перед господином Кимом сегодня. Хотелось чего-то вызывающего и смелого, но не шибко открытого и развратного, чтобы не вызвать у родителей недоумение. Оставив свой выбор на лёгком платье с вышитым на нём нежными цветами, белым воротничком и юбкой по колени, Чонгук принялся приводить свои волосы в приемлемый вид. Длинные каштановые завитки обрамляли лицо, придавая его чертам нежность и неброскую феминность. Лёгкие румяна и блеск, и омега был готов выходить из комнаты к дорогому гостю. Оказавшись в коридоре, взгляд Чонгука пал на закрытую дверь комнаты господина Кима. Обернувшись к лестничному пролёту, юноша тихонько прошёл к соседней комнате и медленно, почти беззвучно опустил ручку двери и проскользнул внутрь кимовской комнаты. Гостевая спальня была простенькой, но не менее уютной. Чонгук оглядел небольшую комнату и заметил, что вещей господина Кима здесь было не так уж и много. Только один лишь письменный стол был завален бумагами и каким-то текстами. Юноша скучающе оглядел всё пространство и шагнул к, по его мнению, самому интересному предмету мебели в этой комнате – шкафу, в котором хранилось несколько рубашек Тэхёна. Сняв одну вещь с плечиков, Чонгук расправил ткань и потёр её меж пальцев. На ощупь материал был не из дешёвых, рубашка была хорошо выглажена и смотрелась достойно на таком импозантном мужчине, как господине Киме. Немного погодя, омега осторожно прижал к себе тэхёнову рубашку и с великим наслаждением вдохнул носом приятный и благородный аромат свежести. Именно так пах Ким Тэхён. Чонгуку совсем не было совестливо от того, что он буквально копался в чужих личных вещах и… нюхал их. Это был всего лишь один из способов пооявления любви, так считал Чонгук. Вернув одежду на место и закрыв дверцы шкафа, омега снова задержал взгляд на заваленном бумагами столе. Ему вдруг стало любопытно, чем же был так занят господин Ким целыми днями, что он был готов всё своё свободное время посвящать этим непонятным бумажкам, а не ему. Юноша подошёл к столу и взял первый попавшийся листок, принявшись считывать текст на нём, действуя из простого любопытства. Просмотрев так несколько бумажек, Чон ничего толком не понял. Работа редактора действительно казалась ужасно нудной и неинтересной. Омега уже хотел оставить это дело и уйти, но его взгляд зацепился за один черновик с маленьким текстом, написанным очень красивым почерком. Чонгук вытащил этот листок из-под других писем, и пробежался глазами по выведенным идеально каллиграфическим почерком строкам, в которых было заложено необычайно душевное стихотворное послание:

«Среди цветущих роз садовых

Меня взор чёрных глаз пленил,

И этот образ мне во снах

Отныне роздых не давал.

Его изящный стан и глас

Вселял надежду в благодать,

И может, стоит без прикрас

Сказать на днях: «Хочу любить».»

Увидев это, Чонгук по первым строчкам смог уловить весь смысл сего творения. Это было написанно господином Кимом, и здесь он писал именно о Чонгуке, в этом не было никаких сомнений. Юноша воодушевился от прочтения этого великолепного и сокровенного стихотворения, посвящённого, непосредственно, ему, и его глаза засияли, как никогда прежде. Тут же захотелось найти господина Кима и стремглав броситься ему в объятия, оставить чувственные поцелуи на каждом сантиметре его лица и поговорить с ним о бесконечной любви друг к другу, пока оба не сойдут с ума от пылающих чувств. Но пока отец и мать были дома, всю свою волю Чонгук был вынужден держать под замком, чтобы не возникло каких-нибудь недоразумений. Крутя роман со взрослым мужчиной среднего звания прямо у родителей под носом, юноша понимал, под какой риск он ставил свои честь и статус. Но он был не из тех трусливых и бесхребетных омежек, которые ставили свой авторитет выше собственного счастья. Чонгук полюбил господина Кима до безумия. И он обещал себе, что не оступится, не упадёт в грязь лицом и не осквернит своё семейство, потому что он достаточно знал о том, как иметь любовную связь с таким человеком, как Ким Тэхёном. А самое главное было то, что юноша доверял своему возлюбленному. Господин Ким – повторимся – был человеком чести и высоких нравов, и посему он никогда не унизит Чонгука в глазах близких.

᯽•᯽•᯽

Время близилось к вечеру, и Чонгук с замиранием сердца поглядывал на часы каждые полчаса, ожидая момента отъезда родителей. С господином Кимом они сегодня практически не взаимодействовали. Всего лишь обмен улыбками и любезностями, чтобы не навевать на Чонов старших ненужные мысли и подозрительные взгляды, а также не разводить в душе ещё больше страсти и желания. Сегодня вечером Чонгук познает любовь во всех её проявлениях, и он весь день с большим нетерпением ждёт этого заветного часа. Тэхён на всё время закрылся в своей комнате и просидел там до самого раннего вечера, надеясь избавиться от всей работы до встречи с Чонгуком. Его малость потряхивало, стоило ему предаться мыслям и представить то, как пройдёт сегодняшний вечер, но в следующую же секунду глаза Кима снова сосредотачивались на текстах. Не стило торопить события. Когда господин Ким вышел из своей комнаты, на первом этаже он услышал громкие разговоры семьи Чон. Взглянув на часы, Тэхён понял, что час отъезда господина и госпожи Чон настал, и Чонгук всё кружился вокруг них, громко и задорно приговаривая родителям на прощание: «Хорошего пути и времяпровождения! И привезите от тётушки Юн каких-нибудь угощений!». Господин Ким, стоя у перил и слушая со второго этажа щебечущий юношеский говор, мягко улыбнулся какому-то своему маленькому счастью и спустился по лестнице, чтобы тоже проводить Сэюн и её супруга. Тэхён вышел на придомовую веранду к семье и помахал на прощание супругам Чон, которые уже садились в автомобиль. Они тронулись, и Сэюн, придерживая свою роскошную перьевую шляпу, перчаткой махала Чонгуку и Киму с яркой улыбкой, пока их машина не скрылась за поворотом. Чонгук выдохнул с шумом, когда они с господином Кимом остались на веранде одни. Они в одну и ту же секунду устремили взор друг на друга, и младшему отчего-то стало так волнительно. Он знал, что Тэхён ничего ему не сделает, но всё же, Господин Ким, в первую очередь, был альфой, который, уж наверняка, желал его прямо здесь и сейчас, в светлом семейном поместье. Чонгук изобразил на лице светлую улыбку и зашёл внутрь, чтобы найти горничную. Тэхён пошёл следом за ним, по ходу отмечая у себя в голове план действий, чтобы предотвратить нежеланные последствия, не спугнуть омегу и не навести в доме Чон шумихи. Ким хотел, чтобы их близость осталась под непостижимой тайной, но так как Чонгук всё ещё оставался невинным юношей, всю ответственность господин Ким должен был возложить на себя и позаботиться о том, чтобы даже Лиён, которая имела доступ ко всем комнатам в поместье, ничего не услышала и ни о чём не узнала. — Лиён, на сегодня ты можешь быть свободна от дел, — любезно сказал Чонгук девушке, войдя в помещение для персонала. Молодая горничная оставила низкий поклон юному омеге и стала убирать со стола начищенный серебряный сервис. — Родители уехали, можешь идти к себе и отдыхать. — Будет по вашему, господин Чон, спасибо, — Лиён мягко улыбнулась и стала прибирать рабочее место. Распорядившись делами Лиён, Чонгук вышел в главный зал, где его терпеливо ожидал господин Ким, и тогда сердце омеги снова забилось в жарком трепете. Мужчина смотрел на него проникновенно, излучая уверенный магнетизм и пылкость, и в то же время глаза его выражали особое тепло и преданность, что помогало юноше чувствовать себя спокойно в компании господина Кима. На Чона младшего никогда прежде так не смотрел никто, и это подкупало невинное младое сердце. Переглянувшись с Кимом, Чонгук забежал на ступеньки и устремился вверх по лестнице. Тэхён тут же направился за юношей, расценив его внезапные действия как призыв к начинанию. Широкими шагами мужчина преодолел все ступени и успел заметить, как Чонгук скрылся в своей комнате, оставив дверь приоткрытой. Господин Ким, медленно зачесав одной ладонью чуть растрепавшиеся волосы, подошёл к двери чонгуковой спальни и легонько её толкнул. В груди сперло дыхание, когда альфа увидел перед собой омегу, сидящего на краю своей постели и смотрящего на него преданными глазами, в которых было заметно волнение и предвкушение. Чонгук заметно волновался, но господину Киму он всецело доверял и был готов вверить в его красивые и бережные руки своё тело, сердце и душу. Тэхён смотрел с таким чистым восхищением, что в нём невозможно было отыскать и намёка на похоть и слепое вожделение. Он закрыл дверь и осторожно, чтобы не спугнуть, шагнул вперёд и подошёл к Чонгуку. Юноша поднял голову, пристально следя за господином Кимом и еле слышно выдыхая. Тэхён склонился над ним и наполненным нежностью взглядом взглянул на розовые омежьи губы. Чон осторожно раздвинул бёдра, как бы пригласив господина Кима. Мужчина лёгким движением руки коснулся нежной чонгуковой щеки и убрал его мягкие волосы за ушко. Они оба помнили те отрадные ощущения их первого поцелуя. Ким не собирался таить свои желания, потому он наклонился к лицу юноши и обхватил его сочные младые губы своими, утянув Чонгука в их новый, желанный и волнующий поцелуй. Чонгук ждал этого с нетерпением. Только успел господин Ким коснуться его уст, младший тут же обвил руками шею мужчины и потянул его за собой, опустившись на простыни. Целуясь, Тэхён опустился на Чона, своим телом чуть придавив омегу к постели. Юноша под ним тихо простонал, когда он почувствовал на себе возлюбленного. Чувство придавленности и сладостный поцелуй пробудили ещё более сильное вожделение, и уже скоро Чонгук почувствовал, как там стало влажно. Господин Ким прервал поцелуй, чтобы взглянуть в чёрные глаза, но омега смущался и при этом желал большего. Он сам приподнялся, чтобы дотянуться до уст альфы, и сам поцеловал его ещё раз, теперь ногами обхватив торс мужчины. Тэхён прижался пахом между чоновых ног, и тот снова застонал несдержанно и уже громче. Господин Ким прервал их поцелуй, чтобы снять с себя жилет и расстегнуть рубаху. Чонгук последовал его примеру, развязав на шее бант и стянув с себя блузу. Запахи их феромнов усилился вдвое и ударил в голову, сладкой негой растекшись по расплавленным телам и сосредоточевшись в самых чувствительных точках. Тэхён обхватил бёдра юноши и чуть приподнял его над простынью, чтобы расположить его под собой удобнее. Когда некоторые элементы одежды были сняты, их тела и губы снова сплелись в нежных объятиях. Не прерывая поцелуй, Ким одной рукой расстегнул свои брюки и пристпустил их вниз. Его возбуждение расположилось в сумасшедшей близости от чонового сокровенного местечка, что уже истекало дурманящими естественными соками. С тихим и влажным причмокиванием они отстранились от губ друг друга и посмотрели точно в глаза. Господин Ким мазнул кончиком языка по губам и, глядя прямо в чоновы глазенки, проник своими бережными тёплыми руками под юбку юноши, где сразу же нашёл его мягкие бёдра, одетые в тоненькие кружевные чулки. Молочная грудь омеги часто вздымалась от шумного дыхания, он кусал свои розовые смазанные губы, завороженно рассматривая господина Кима, лицо которого находилось в ничтожной близости. Тэхён наклонился к юноше и оставил на его девственно красивых шее и ключицах трепетные и согревающие поцелуи. Лаская невинную душу Чонгука, Ким аккуратно стягивал с изящных ног омеги светлые чулки. Его тёплые ладони лежали на молочных бёдрах крепко, с приятной силой медленно поглаживая гладкую кожу ног и принося Чонгуку такое удовольствие, которого прежде он не вкушал никогда. Чулки были убраны в сторону. Омега поджал ноги, его девственное местечко прикрывала кромка юбки. Господин Ким, с неизменной уверенностью и нежностью смотря в чонгуковы глаза, из заднего кармана брюк достал приготовленную им маленькую баночку с вазелином. Когда мужчина подчерпнул пальцем мазь, он отложил баночку в сторону и осторожно опустился к Чону, прилёг на него, слегка придавив младшего своими телом. Юноша тут же обнял Кима ногами и руками, покорно ожидая, когда Тэхён приступит. — Сейчас будет неприятно, нужно постараться расслабиться, — тихим голосом, сочащимся заботой и лаской, проговорил Тэхён в уста Чона. — Я знаю, — Чонгук скромно улыбнулся и порозовел от тактичности господина Кима, к которой можно было уже привыкнуть, но этот мужчина своими манерами и нежным голосом вводил сердце юноши в трепет каждый раз как в первый. Сохраняя зрительный контакт, Ким нашёл влажный вход омеги, от чего Чонгук тихо ахнул и резко вздохнул, но под внимательным взором мужчины почти сразу же расслабился. Двумя пальцами альфа аккуратно, без резких движений раздвинул гладкие и мокрые интимные лепестки омеги, и очень медленно ввёл указательный палец внутрь. Чонгук прикусил губу и закрыл глаза, спрятав румяное лицо в изгибе шеи Кима. На растягивание одним пальцем ушло около пяти минут, на второй палец – столько же, и так все три пальца Чонгук терпеливо и стойко принял в себя, за всё время практически ни разу не пискнув и не хныкнув. После того, как Тэхён хорошо растянул омегу, он выпрямился, снова взял на пальцы уже побольше мази и, бережно взяв Чона за ноги, придвинул ещё ближе к себе. Рукой облокотившись к подушке и нависнув над омегой, Ким стал растирать мазь по всей своей длине, после чего ещё раз подчерпнул пальцем вазелин из баночки и круговыми движениями бережно помазал по половым губам, подготовив вход. Господин Ким притянул Чонгука к себе, приподняв, сжал его в своих объятиях и опустил на тёплые простыни, приставил свой орган к складочкам и совершил первое точное и медленное движение бёдрами. Когда альфа оказался внутри наполовину, он остановился, и юноша томно выдохнул мужчине в шею, низко и тихо ахнув. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Тэхён своим ровным и нежным голосом, который успокаивал Чонгука лучше, чем материнский. — Это умопомрачительно, — с придыханием ответил юноша, прикрыв глаза. — Если тебе хорошо – мне тоже хорошо. Господин Ким принялся двигать бёдрами, сохраняя амплитуду и глубину проникновения. Чонгук держал глаза прикрытыми, сквозь ресницы смотря на Кима и наслаждаясь неизвестными ему ранее ощущениями. В груди сердце билось ощутимо, но размеренно, а вдыхать и выдыхать горячий воздух из лёгких было весьма трудно – Тэхён крепко обнимал омегу своими сильными руками, и пристанывать почти на каждом толчке давалось лучше, чем совершать полноценные вдохи и выдохи. Господин Ким совершил ещё несколько точных и размеренных толчков, прежде тем ускорить темп. Он опустился к Чону и с нежностью медленно поцеловал раскрытые сочные губы юноши. Мужчина выпрямился на руках и, сгибаясь в пояснице, плавно и уже ускоренно стал входить во влажное влагалище, пробуя проникнуть глубже и следя за реакцией Чонгука. Омега под ним пылал и медленно плавился. Он нарочно избегал с Кимом зрительного контакта, и альфу это, честно, очень сильно умиляло и подстёгивало. Тэхён ему улыбался, выпускал больше феромонов, чтобы окончательно ввести юношу в эйфорию и одарить приятными ощущениями. Без слов и без ясного взгляда глаза в глаза, Ким знал точно – это самое счастливое и приятное мгновение в жизни Чонгука. Рассматривая розовое и красивое лицо омеги, Тэхён набрал достаточно большую скорость, и только участившиеся громкие стоны юноши вывели мужчину из мысленных странствий и влюблённого забвения. Господин Ким опустился на локти и проговорил бархатным шёпотом: — Тише, тише… Он приостановился, оставил на взмокшем лбу Чона нежный поцелуй и возобновил движения бёдрами, принявшись ритмично входить в омегу уже под иным углом. Чонгук совершил глубокий вдох и обвил руками шею мужчины, как бы приобняв. Тэхён обхватил ногу юноши под коленкой, подтянул её вверх и чуть раскрыл в сторону, чтобы добавить ощущений и свободы в действиях. — Как ты, мой ангелок? — снова спросил Ким. — Безумно хорошо, я словно в мечте… — Это всё наяву, мой милый, — улыбнулся. — Я знаю, просто ощущения такие… Это как будто не со мной, не знаю. — Я знаю, знаю. Господин Ким потянулся к Чонгуку и припал к его губам с жарким поцелуем. Они мокро целовались, жадно и поочерёдно оттягивая губы друг друга, кусаясь. — Господин Ким, мне очень хорошо с вами, это правда. Тэхён смотрел на него влюблённо и преданно. Ему показалось, что глаза юноши заблестели. — Я так люблю вас, не знаю, куда себя деть. — Я тоже очень сильно тебя люблю, Чонгук. — Я хочу раствориться в вас, пожалуйста, не замедляйтесь. Я хочу почувствовать конец. — Хочешь, чтобы это закончилось? — …Нет. Я хочу… Я хочу почувствовать, как вы… — М? — …Как вы кончаете. Господин Ким, пожалуйста, сделайте это ради меня. — Всё сделаю для тебя, сейчас. Альфа выпрямился, обхватил ноги омеги и уже чуть медленнее, но так же глубоко и чётко возобновил толчки. Чвякающий звук ласкал уши и заставлял младшего алеть ещё сильнее. Он прикрыл рот одной рукой, куда стал протяжённо мычать и скулить. Он всем своим телом ощущал, что то самое чувство, пик всей эйфории уже наступал. Голова закружилась, в глазах замельтешило от яркого, сильного возбуждения. Его юный организм не привык к такому, но то, что делал с ним Тэхён, ничуть не страшило. Господин Ким нахмурился и прикусил губу. Он снова навис над юношей, совершил решающие толчки и, быстро выйдя из омеги, обильно излился на впалый живот. Чонгук медленно опустил замыленный взгляд, и бесшумно ахнул, увидев на себе тёплую жидкость альфы. Господин Ким осторожно прилёг на бок, одной рукой лениво подтянул своё нижнее бельё и крепко прижал к себе Чона, вдохнув его нежнейшие, немного приторные и вкусные феромоны. Чонгук лежал и неосознанно облизывал губы, хватал устами горячий, пропитанный их запахами, воздух и просто наслаждался послеоргазменной судорогой. Там чувствовались жжение и приятная тянучесть, и это были самые яркие и незабываемые ощущения за все его годы. Ким дышал рядом с ним очень размеренно и тихо, большим пальцем мягко и практически невесомо поглаживал Чонгука по левому плечу, вдыхал его запах, отдаваясь небывалому наслаждению. Сейчас они дотлеют, остынут на этих простынях и соберут себя по новой. Они примут ванну, поцелуются, поужинают и встретят родителей, а затем разойдутся по комнатам, будто ничего и не было. А Чонгук долго не сможет уснуть без Тэхёна. С ним было так хорошо… Настолько, что после этого юноша не хотел ложиться в свою постель без господина Кима. Этот мужчина согревал всё его тело: и внутри, и снаружи. Отныне без него, без его альфы, всё вокруг казалось пустым и холодным. — Тэхён… Обещаешь мне, что когда ты уедешь, наша любовь не угаснет? — Обещаю, мой ангелок, — Ким оставил лёгкий поцелуй на лбу Чона. — И ты не забудешь нас. — Не забуду. Никогда. — И я обещаю, Тэ… И как же ему потом жить после того, как Тэхён уедет? Уже завтра… Всё было так безнадёжно.

᯽•᯽•᯽

Наступил день, который Чонгук возненавидел всей душой. Этот был хуже поминок. В день отъезда господина Кима омега не хотел просыпаться, не хотел вставать с кровати, не хотел провожать Тэхёна и так скоро расставаться с ним. Они вот только-только появились, а им уже предстоит расстаться на неизвестное количество времени, отлучиться друг от друга на несколько миль. Это несправедливо, думал Чонгук. Они толком не успели полюбить друг друга и побыть вместе, и вот, их пути уже расходятся. Если бы Чонгук мог, он бы без раздумий бросился за Кимом и уехал с ним. Но как бы больно и тяжело не давалось это расставание, увы, это был всего лишь их маленький и тихий роман, который, если и не навсегда, то сегодня точно должен был прерваться, потому что у господина Кима и Чона младшего ещё было своё время, которое они должны были прожить порознь. А время уже определит, насколько сильны и значимы окажутся их чувства, чтобы они могли вновь увидеться и вернуться друг к другу. У господина Кима было важное поручение. Его ждала работа в другом городе. А Чонгук был в том возрасте, когда уже пора было заняться саморазвитием и показывать себя свету, чтобы тебя заметили и позвали замуж. Конечно, пока Чон любит Тэхёна и предан своим чувствам, он никогда не вверит свою руку и сердце любому другому альфе. Он будет ждать господина Кима сколько нужно. Не дождётся, так поедет за ним, отправится на его поиски. Он будет присылать письма ему на работу, на дом, и будет с нетерпением ждать ответа. И когда пройдёт полтора года, одним тёплым днём в почтовом ящике появится конверт с ответным письмом. Чонгук дрожащими пальцами его раскроет и прочтёт несколько раз, прежде чем пролить слёзы счастья. В том письме Тэхён расскажет Чонгуку о своих днях, вновь несколько раз признается в любви к юноше, а в правом нижнем углу, мелким и аккуратным почерком напишет адрес нынешнего проживания и населённый пункт, подписав рядом, что ждёт своего ангелочка там и встретит его по приезде. В том конверте Чонгук также найдёт десять шиллингов пять пенсов, которые Ким пришлёт ему на билет на поезд. Через день, в восемь утра Чонгук будет стоять на станции вокзала и ждать часа своего отъезда. Омега знал, что когда-нибудь Тэхён снова появится на горизонте его жизни. Он не обманывал себя, когда каждый день и каждый вечер твердил себе, что он обязательно встретится с Тэхёном. И может быть в тот момент Чонгук не знал, что с ними будет дальше, но тогда, стоя на вокзале, одно он знал определённо точно – он приедет к Тэхёну, и они снова будут вместе. Как они тогда и пообещали друг другу.