Исповедь

С того самого дня, когда Ноа едва не уничтожил то, что казалось последней надеждой человечества, а затем Лэйн внезапно спасла книгу, прошло два дня. И за эти два дня между Анной и ее новой соседкой не было произнесено ни единого слова, что было достаточно странно, ведь девушки спали в одной комнате, кушали за одним столом, но даже холодного «доброе утро» или случайного «передай соль» не сказали друг другу. Полная тишина. Лэйн особо не беспокоилась из-за молчаливой войны с Анной. Но кое-что все же не давало ей покоя. Не сам холод, а то, что Анна до сих пор не разболтала ничего генералу. Лэйн не могла понять: та что, действительно держит язык за зубами? Или уже успела рассказать всем свои предположения о том, что Лэйн лжет, что память у нее вернулась, и что она все это время водит их за нос? Может, прямо сейчас они сидят все вместе в подвале или на кухне и обсуждают, как от меня отгородиться… Составляют план, обсуждают, куда именно запрут меня, кто меня выведет за дверь и кто за мной будет дальше следить. Эта мысль казалась абсурдной, но в атмосфере общей тишины все могло быть правдой. Анна каждое утро вставала раньше Лэйн. Шуршание ткани, легкий скрип кровати, еле слышные шаги. Она молча одевалась, завязывала волосы в хвост у зеркала — Лэйн замечала отражение боковым зрением — и исчезала. Не спрашивала у своей новой соседки ничего, не смотрела, не дышала в ее сторону. Это время, пока Анны не было в комнате для Лэйн было почти святым. Только тогда она могла в полной мере задуматься о своем, не боясь Анны. Нет,  Лэйн не боялась Анны. Но что-то в девушке заставляло ее держаться настороже. У нее было постоянное ощущение, словно Анна читает ее мысли или по одной ее позе в кровати она обо всем догадается и все разрушит. Все, что она успела собрать, понять, найти за это короткое время. Внутри Лэйн уже формировался новый план побега. Не такой, как раньше — импульсивный, необдуманный, с отчаянным прыжком из окна. Нет. Сейчас Лэйн подходила к делу серьезно. Она наблюдала за отрядом. Слушала их и запоминала все, что видела и слышала. На третий день после инцидента с книгой она заметила, как Ноа входил в кабинет генерала с пустыми руками, а вышел — с коробкой, плотно обмотанной скотчем. Небольшая, плоская. Он быстро спрятал ее в кладовке. Через несколько часов туда же зашел Дмитрий, а потом Каин — оба вышли с такими же коробками. Один и тот же маршрут. Один и тот же кабинет. Одни и те же коробки. В тот же вечер, пока все обсуждали прогноз погоды и судьбу очередной испорченной антенны, Лэйн вышла "проветриться", а через боковой коридор пробралась к лестнице и поднялась наверх, к кабинету генерала. Попыталась открыть ее, в ожидании, что дверь, как и раньше, была открыта, но все оказалось тщетно. Дверь была заперта. Замок, однако же, был старым, но не особо капризным. Отмычку она соорудила за пару минут — вспомним о заколках в их комнате с Анной. Пару неловких движений — и вот он, долгожданный щелчок. Дверь приоткрылась. Она вошла. Комната была пропитана табаком и терпким запахом бумаги. Эти запахи скрутили й Лэйн все внутри. Что-то ныло в груди, не давая ей спокойно продолжить начатое. Она старалась не отвлекаться, но было трудно. Девушка постаралась вернуться к своей первоначальной цели, решив осмотреться, и узнать все же, что за коробки: на стенах висели старые карты. На столе стояла стопка писем с выцветшими сургучными печатями, в углу, у шкафа, — массивная стойка. Камуфляжная сетка скрывала форму. Лэйн осторожно подошла, тихо приоткрывая дверь и отодвигая форму, она осмотрел шкаф. Металл, карабины, пара пистолетов, боекомплект и несколько ножей, аккуратно вмонтированных в держатель — достаточно полезное содержимое. Вот она, страховка. Лэйн провела пальцами по рукоятке одного из ножей, словно касалась чего-то сакрального. Вытащив нож, она покрутила его, подняв вверх, осмотрела форму и остроту. Удовлетворенная качеством, вернула его на место. Необходимые коробки она так и не нашла, а пробраться в кладовку ей будет почти что невозможно: на первом этаже всегда кто-то есть. Позже, в тот же вечер, дождавшись, когда Анна снова выйдет из комнаты — скорее всего, на очередной быстрый допрос прибывших товарищей — Лэйн подошла к ее кровати: все тщательно, постель была заправлена с военной точностью. Осмотрев комод рядом, Лэйн не решалась открыть его и посмотреть его внутренности. Страх пробирался, не давай спокойно соображать и действовать. Лэйн наконец решилась, ее движение были быстрыми и хаотичными, полазив в верхнем ящике, она не нашла особо ничего полезного — пара книг по анатомии человека и упаковки бинтов. Второе, возможно, ей и пригодилось бы, но Лэйн знала — ей необходимо что-то лучше, незаменимее. Но уже в нижнем ящике, под стопкой носков она нашла пластиковый пенал с таблетками. Внутри — обезболивающее, несколько ампул с шприцами и одна старая, почти пустая упаковка антидепрессантов. Ничего серьезного, но лучше, чем ничего. Жаропонижающее она постаралась найти и позже — в аптечке в общей ванной, но нашла лишь йод и старую упаковку аспирина, срок годности которого прошел еще до катастрофы. Вроде, все необходимое нашла. Осталось подождать еще чуть-чуть. Лишь дождаться, пока они все уйдут: на разведку, на вылазку, неважно куда, главное — остаться одной в доме. Тогда я смогу исчезнуть. Насовсем. О, как бы в нашей жизни все было просто и гладко, если бы планы воплощались с точной четкостью. Но Лэйн давно поняла: в этом мире давно уже все идет через одно место. Утро четвертого дня было таким же, как и предыдущие: за окном серое небо — ни намека на солнечные лучи, запах каши, от которой весь отряд уже выворачивало. Лэйн лежала, укутавшись в одеяло. Она ждала, пока Анна покинет комнату, дав ей возможность наконец подумать о своем плане. В комнате царила тяжелая тишина. Анна, как обычно, уже оделась и теперь аккуратно заправляла свою кровать. Лэйн мельком глянула — и в этот же момент Анна подняла свой взгляд на девушку. — Отряд недоволен, — вдруг сказала Анна. Голос был сухой, лишенный интонации, будто просто констатировала факт, но от этого он звучал еще обиднее. — Никто не хочет кормить лишний рот. Она привстала, медленно, ей было сложно выглядеть спокойно, потому что внутри нее было столько вопросов, но один из них был самым громким: давно Анна знает, что Лэйн не спит или сейчас это было просто удачно подобранный момент? — Я не просила их кормить меня, — бросила она холодно. Сердце сжалось от раздражения, в голосе сквозила острая оборона. Анна, стоя у своей кровати, продолжала заправлять одеяло, прижимая каждую складку, будто сдерживала себя через этот ритуал. — Это не имеет значения. На данный момент ты находишься здесь, с нами. Значит, ты —часть команды. Или ты хочешь, чтобы мы выкинули тебя обратно в лес, где и нашли, а дальше — делай, что знаешь? Лэйн приподнялась на локте, глядя на нее исподлобья. — А ты со всеми тут так разговариваешь? Или только с теми, кого заранее решила ненавидеть? Анна бросила на нее взгляд, в котором что-то хлестнуло — холодно и резко. —Да, ты права, я так разговариваю не со всеми, —девушка раздраженно улыбнулась, —лишь с теми, кто думает, что может спокойно прятаться, пока остальные рискуют собой. Кому угодно прикинуться, будто он ничего не помнит, пока кто-то другой изо всех сил старается спасти мир, —девушка вспыхнула, но спустя пару секунд, уже спокойным голосом продолжила, —Если ты хочешь, чтобы к тебе относились как к равной — веди себя как одна из нас. Несколько секунд они смотрели друг на друга — Лэйн, сдерживая ком в горле, и Анна, будто ожидая, сломается ли та. — Тебе нужно поговорить с генералом, — сказала Анна тише, но тверже. — Сегодня, а лучше прямо сейчас. И, не дожидаясь ни возражений, ни согласия, развернулась и вышла, оставив за собой едва уловимый запах мыла. Лэйн медленно шла по коридору. Она не испытывала страха, но легкая волна паники накрыла ее. Дверь в кабинет генерала была приоткрыта. Генерал сидел за столом, с задумчивым лицом перелистывая какие-то документы. Дверь закрыть с мягким щелчком, будто подталкивая Лэйн вглубь комнаты, ближе к генералу. В кабинете махло бумагой и сигаретным пеплом.  Дмитрий молча указал на стул напротив. — Садись, — коротко. Лэйн подчинилась, скрестив руки на коленях. От холода генерала внутри все вскипало — грудь будто сдавливало изнутри, а сердце стучало с такой силой, что отдавалось в ушах. — Ты вспомнила что-то? — голос генерала был глухим, он спросил это скорее для галочки, а не из искреннего интереса. Сам же в этот момент сверял данные с одной папки с данными другой папки. — Нет. Лэйн не сразу заметила, как начали дрожать пальцы. Сначала слегка — почти незаметно. Но дрожь стремительно перешла в ладони, в запястья, дальше по рукам, а потом охватила все тело. — Совсем ничего? Казалось, что она замерзла изнутри. Колени подрагивали, как после бега, дыхание стало рваным, будто не хватало кислорода. Она попыталась взять себя в руки — сжала кулаки, но это лишь подчеркнуло предательское подергивание мышц. — Нет. Молчание. Генерал откинулся в кресле, сложив пальцы замком. Взгляд его стал тяжелее. — Лэйн, если ты будешь врать, мы не сможем говорить о доверии. Анна, насколько я понял, уже передала тебе, как отряд к тебе относится? — Да. — Лэйн опустила глаза, голос стал чуть жестче. — Но это никак не касается моей памяти. Генерал на мгновение сжал губы в тонкую, почти болезненно прямую линию. Дмитрий отвел взгляд от бумаг и поднял глаза на Лэйн. Его взгляд был прямым, колющим, требовательным. Она не отступила. Заставила себя выдержать — хоть сердце и норовило выпрыгнуть от нахлынувшей тревоги. Но именно в тот момент, когда глаза генерала встретились с ее, Лэйн замерла. Что-то в этом взгляде было… странное. Нет, не теплое — ни в коем случае. Он смотрел на нее сурово, сдержанно, будто оценивая. Но за этой холодной маской, за сталью и выученной строгостью вдруг проскользнуло нечто другое — почти неуловимое. Не сочувствие. Не забота. Ответственность? Разочарование? Его взгляд напоминал взгляд матери, когда ребенок случайно разбивает ее любимую вазу. Не ругает, не кричит, она просто смотрит. И этот взгляд обычно ранит куда больнее любых криков или ударов. Вот и сейчас — генерал не говорил ничего лишнего, но его глаза будто кричали: “Ты знаешь, что должна помочь, так почему ты сопротивляешься?” — Тогда задам вопрос иначе. — Генерал подался вперед. — Откуда ты знала, что пятно с книги исчезнет? Она замерла. Внутри все сжалось. Девушка отвела взгляд первая, не знач, что отвечать. Она вспомнила сон, обрывки того дня… или это был не сон? Она была не уверена. Но что ей сейчас отвечать? Сказать правду? Но кто поверит? Сказать ложь? Какую? Чем больше врать, тем сильнее вязнешь. А вдруг.. А если они подстроили это? Ноа специально пролили масло, чтобы посмотреть, как она отреагирует, проверить, знаю ли я, что делать дальше или нет. Проверяли на вшивость? Лэйн стиснула челюсть. Сердце билось в висках. Паника вновь начала подступать, и все, чего ей сейчас хотелось — сбежать прямо сейчас. Она не знала, чего от нее хочет добиться отряд, но была уверена, что если ляжет под них — станет лишь пешкой в их руках, и ни о какой свободе и речи быть не может. — Мне это приснилось, — наконец сказала она. Голос звучал тише, чем ей хотелось. Слишком честно. Слишком глупо. Именно из-за этого, возможно, генерал ей не поверил. Дмитрий лишь тихо усмехнулся, но в этом его смешке так отчетливо звучали нотки раздражения и осуждения. — Мне… это приснилось, — выдохнула она. Генерал приподнял бровь. — Приснилось? — насмешка в голосе была настолько сильной, что Лэйн как будто бы кончиками пальцев ощутила ее. — Да, — тверже. — За день до этого мне приснился сон, как ранее я вырывала из этой книги кусок страницы, ии… Позже, открыв ее снова спустя некоторое время страница оказалась цела. — И ты решила, что это случится в реальности? — Я не знала наверняка, но решила попробовать. — Она посмотрела прямо на генерала.— И это сработало. Она замолчала. Голос прозвучал неуверенно даже для нее самой. Абсурдно. Слишком сказочно, чтобы воспринимать всерьез. Она уже пожалела, что решила рассказать правду. Генерал не ответил сразу. Он будто переваривал ее слова. Подался вперед, сцепил пальцы. — Значит, ты считаешь, что то, что твой сон, возможно, как то был напрямую связан с книгой? — Я не знаю. — Лэйн сглотнула. — Я просто увидела это. И… решила, что... может быть и сработает. — Интуиция? — Возможно. Генерал кивнул, будто бы этот ответ его устраивало. Или же просто отметил для себя очередной странный момент в поведении Лэйн. Он откинулся на спинку кресла, на миг затаившись в собственных мыслях. Лицо становилось все мрачнее: брови сдвигались к переносице, губы сжались в напряженную линию. Тишина тянулась, как струна. Наконец, что-то в нем дрогнуло — выражение лица смягчилось, и он медленно перевел взгляд на Лэйн. — Что ж, давай поступим так, — генерал скрестил руки, его голос звучал ровно, почти отстраненно. — Для тебя уже, полагаю, не секрет, что пару лет назад ты имела дело с этой книгой. Верно? Лэйн едва заметно кивнула. Она уже прекрасно понимала, к чему он клонит, и в животе неприятно сжалось. — Мы все еще не можем тебе доверять. И ты, я уверен, это осознаешь. — Его тон был спокойным, но в каждом слове ощущался стальной нажим. — Я не собираюсь извиняться за методы, которыми мы пользуемся. Не в нынешних реалиях. Но если на мгновение отбросить эмоции — ты поймешь, почему мы действуем именно так. Она молча смотрела на него, сжав губы в тонкую линию. Слова звучали будто насквозь пробивали ее, и все, что она слышала в них — не просьбу, а приказ, завернутый в шелковую оболочку милости. — С этого дня, — продолжил он, вставая со своего кресла, — ты становишься временным членом отряда. Покажешь себя — останешься с нами на постоянной основе. А пока твоя задача относительно проста: перевести книгу. Каждую строчку. Вовремя передавать все, что найдешь, мне. — Нет, — голос Лэйн прозвучал хрипло, но твердо. Она даже не дала себе времени на обдумывание ответа. Сердце бешено колотилось, но она не отвела взгляда. Генерал удивленно приподнял бровь. — Вы просите невозможное, генерал, — продолжила она, голос дрогнул, но не затих. — Возможно, раньше я и работала с этой книгой. Но тогда у меня… у меня в голове было хоть что-то. Сейчас? Сейчас я — пустая оболочка. Я не помню даже своей чертовой фамилии. Имя — единственное, что у меня есть. И то благодаря вам. Генерал несколько секунд смотрел на нее, будто оценивая, что именно в ней говорит — страх или решимость. В его взгляде не было злости. Только холодная, методичная решимость, обостренная обстоятельствами. Затем он резко выпрямился, шагнул ближе. Тон стал резче, в нем появилась жесткая прямота. Сейчас он действительно угрожал. — Тогда беги. Прямо сейчас. Как трусливая псина, поджав хвост. Найди себе нору, спрячься в каком-нибудь подвальном углу, — он говорил все громче, приближаясь к ней. — Подожди. Посмотри, как твари будут сдирать плоть с людей. Как они разнесут города, пожрут всех, кого только смогут. Как землетрясения разломают этот гребанный мир на кусочки. И вот тогда — ты останешься совсем одна, —последнее предложение генерал произнес настолько сипло, Он резко наклонился к ней, их лица были теперь на одном уровне. Глаза генерала впились в ее взгляд. — Или ты можешь не ныть. Не оправдываться. Просто поднять задницу и начать делать хоть что-то. Потому что здесь, в этом доме, у тебя есть шанс. И, черт побери, больше у тебя его не будет. Лэйн почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод. Она не знала, злилась ли сейчас или боялась. Только стиснула зубы и с трудом заставила себя не отвести глаз. — У меня есть условие. Генерал усмехнулся — криво, почти с горечью. Эта усмешка больше напоминала судорогой скривившийся шрам, чем проявление настроения. Он сидел за столом, затонув в документах, которые в этом мире уже давно никому не были нужны. Мир рушился, трещал по швам, и он это знал лучше всех. Он знал, как гниет человечество — изнутри, снаружи, сверху и снизу. Он знал, сколько людей уже пало, и не мог даже представить, сколько падет еще. И сейчас перед ним стояла девчонка —мелкая, ничего не знающая и не понимающая, — и ставила ему условия. Он поднял брови, не глядя на нее. — Валяй, — устало пробормотал он и, стараясь усердно что-то вычитать в документах. Долго это не продлилось. Генерал устало потер переносицу двумя пальцами, стараясь стереть усталость с лица. Но в глубине души было лишь одно— раздражение. Он еще не привык, что теперь каждая чертова душа в штабе хочет с ним торговаться. Даже когда он был сержантом. — Мы ведь были знакомы раньше? Генерал замер. Не просто притих — он как будто перестал существовать. Резко выпрямился и медленно, с неожиданной осторожностью посмотрел на девушку. В его взгляде на мгновение мелькнуло что-то хрупкое, но сразу же треснуло. Это была… Надежда?.. Нет. Не надежда. Одному дьяволу известно, что это было, но генерала явно задели эти слова Лэйн. — С чего ты это решила? — сухо спросил Дмитрий. — Задумалась об этом с самого начала, — голос Лэйн был ровным, она была уверена в своих словах. — Доказательства смутные. Это... скорее интуиция. —девушка почти по хищному улыбнулась. Ей нравилась эта игра с генералом. Он не ответил. Просто смотрел. В его глазах не было тепла. Только щемящая, почти видимая вокруг него злость — на нее, на себя, на то, что своей реакцией он все раскрыл раньше времени. — Допустим, — выдохнул он сквозь зубы. — Мы и были знакомы. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне все, что знаешь. О моем прошлом. О семье. Друзьях. Возможно, у меня были дети... муж... Я должна знать. Если ты действительно знал меня — ты обязан мне это рассказать. Генерал вспыхнул, встав так резко, что стул раздражающе заскрипел на деревянном полу. Его лицо вытянулось. Из него сейчас сделали подчиненного девчонки? — Серьезно? — выдохнул он, проходясь по комнате. — Ты приходишь ко мне, не зная даже, как держать оружие, и ставишь мне условия? Да если бы не я, со своим отрядом, тебя бы просто заживо твари растерзали. Он отошел к столу, облокотился на него, нависая взглядом. По лицу девушки он понял—она не отступит. Либо он соглашается на условия, либо идет к черту со своим спасением мира. — Перед тем как соглашаться на твое условие — выдвину свои. И поверь, ты не в той позиции, чтобы продолжить со мной торговаться. Лэйн ничего не ответила. Ни слова. Ее взгляд оставался тем же — холодным. Девушку забавляла реакция генерала. Забавляли его попытки оставаться в лидирующей позиции. А может, он действительно себя таковым считает? В любом случае, Лэйн понимала, что есть причины, почему генерал не запрашивает свыше другого криптографа, и почему согласился плясать сейчас под ее дудку, пусть и не совсем в такт. Ей осталось лишь понять, почему именно она. — Сначала ты работаешь. Без капризов, без вопросов. Переводишь. Показываешь результат. И только если я посчитаю нужным — ты получаешь то, что хочешь. Он шагнул ближе, понижая голос почти до шепота. — Потому что, Лэйн... твои воспоминания — это последнее, что волнует задницу отряда. У нас кончаются патроны, еда и люди. А ты просишь о прошлом. О том, что другие молятся забыть, и не вспоминать с грустью, что свою спокойную жизнь они тратили на какое-то дерьмо. Он задержал взгляд. Жесткий, обжигающий, без права на спор. — Хочешь правды? Ты ее получишь, если заслужишь. Она тебе не понравится, даже не волнуйся на этот счет. Но сначала — докажи, что ты нам нужна. Иначе я выкину тебя за стены. И сам поверю в то, что никогда тебя не знал. — Доступ к книге мне будет ограничен? — голос Лэйн прозвучал спокойно, почти отстраненно. Она ощущала свое поражение в этом споре и.. стыд?.. Генерал кивнул, скрестив руки на груди. Он говорил ровно — как человек, который принял решение и не намерен его обсуждать. — Да. Ты сможешь пользоваться ею только в присутствии кого-то из отряда. Анна чаще всего остается в доме. Думаю, вдвоем вы справитесь. Может, даже найдете общий язык. Он замолчал, пристально наблюдая за реакцией. Лэйн чуть приподняла бровь — то ли в удивлении, то ли в насмешке. Общий язык с Анной? Серьезно? — И книга будет у нее? — уточнила она, будто проверяя: правильно ли поняла, что главный ключ к ее прошлому теперь в руках самой стервозной личности из всей команды. — Да, — ответил генерал коротко. Он слегка дернул подбородком, будто признавая, что решение не идеальное, но единственное, которое он считает возможным. Лэйн потерла пальцами переносицу, задержав дыхание. Она задумалась над ситуацией, в которой оказалась. Мысли о побеге не покинули ее, но сейчас, даже если ее фактически и посадили на цепь, приказав не мурлыкать — это был лучший вариант. — Как мне начать перевод книги с нуля? — наконец спросила она, медленно опуская руку. — Неужели ничего не осталось? Никаких заметок, черновиков, ничего? Генерал провел рукой по щетине, задумчиво уставившись куда-то в сторону. — В Роткове раньше проживала группа… фанатиков, — он произнес слово с легким отвращением. — Они увлекались книгой, в какой-то момент она даже побывала в их руках. В городской библиотеке, наверняка, осталось что-что, что будет тебе полезным: схемы, фрагменты, их попытки дешифровки. Это может быть полезно. Повисла пауза. Лэйн смотрела в пол, генерал — на нее. — Это все вопросы? — наконец спросил он, и голос прозвучал уже строже. Бесконечные вопросы начинали тянуть из него все силы. Доверие к девушки не рождалось из пустоты, оно могло вырасти только из действий, либо из времени. А времени у них, черт подери, не было. Лэйн подняла глаза. Взгляд — прямой, спокойный, но где-то в глубине — упрямый. — Да. Он слегка качнул головой и отвернулся к столу. Поднял какую-то бумагу, будто возвращаясь к делам. — Тогда можешь приступать к выполнению своих прямых обязанностей, — сказал он, уже не глядя на нее. Лэйн повернулась к двери. Но перед тем как выйти, позволила себе на долю секунды задержаться — не из сомнений, а чтобы уловить… что? Какие-то слова от генерала? Так и не дождавшись, она ушла. Пройдя по коридору обратно в комнату, Лэйн даже и не рассчитывала найти там Анну. Она скорее сделала это чисто для галочки, так, проверить, и недолго колебаясь отправилась в «берлогу» Анны, в которой та почти всегда крутилась. Она спустилась в подвал. Ступени под ногами скрипели, воздух сменился на влажный, с металлическим привкусом. Свет исходил от пары прикрученных к потолку ламп — одна мигающая, другая заляпанная засохшей кровью или чем-то очень на нее похожим. Лаборатория Анны напоминала одновременно морг, склад и логово безумного алхимика. На стенах — записи от руки, вырванные страницы, обрывки анатомических рисунков. Над ними — линии формул, чертежей, диаграммы зараженных тел. Кое-где между рисунками были приклеены старые вырезки из газеты. На металлическом столе — щипцы, скальпели, кусачки, микроскоп, где-то поблизости потрескивал прибор, перегоняющий мутную жижу из одной пробирки в другую. В углу под потолком висела обезглавленная кукла, к которой была приколота записка: «НЕ ТРОГАТЬ — ЭТО ЭКСПЕРИМЕНТ». Анна стояла к ней спиной, в резиновых перчатках по локоть, возилась с чем-то в банке, из которой поднимался подозрительный пар. —О, — пробормотала она, даже не оборачиваясь. — Еретичка спустилась в святая святых. Осторожно, тут где-то скальпель на пол упал. Так и не смогла найти минутку, чтобы поднять его. —Мне нужна книга. — Ах да. Великая расшифровщица древних знаний решила наконец снизойти до работы? Или просто соскучилась по вниманию? — Анна вытерла руки тряпкой, глянула через плечо. — Аж интересно, сколько ты выдержишь, прежде чем начнешь жаловаться на головную боль и "странные видения". —Ты всегда такая милая? Или сегодня особенно? Анна ухмыльнулась, подошла к металлическому шкафу в углу и, возившись с замком, открыла дверь, отодвинув от него банку с чем-то, что выглядело как бывший язык. Достала оттуда объемный, явно тяжелый том, обтянутый темной кожей, с металлическими защелками и старыми метками по краям. —Вот твоя красавица, — Анна аккуратно положила ее на ближайший стол. — Твори, колдуй, расшифровывай. Лэйн аккуратно приняла книгу. Ощущение — как будто в руках не книга, а застывший кусок времени. Она уложила ее на чистое, насколько возможно, место на столе. Первое, что она сделала — открыла середину. Никакой структуры. Страницы были пронумерованы в хаотичном порядке. Или.. Он только на первый взгляд кажется хаотичным? Символы… не просто чуждые. Это не был ни алфавит, ни слоговая система, ни привычная иероглифика. Это был язык понятий, схожий с глифами майя или шумерской клинописью, но без опорных грамматических правил. Они нелинейны, — подумала она. — Нет оси чтения. Некоторые страницы можно читать по спирали, другие — от центра наружу. Часто повторяются схематичные узоры, но не всегда в одинаковом виде. Кажется, это не просто повтор, а вариации. Она провела пальцем по символу, напоминающему перекрещенные волны с тремя точками по диагонали. Может быть, это временные маркеры? Или система синтаксиса?.. У логограммчасто есть классификаторы. У китайцев — радикалы. У шумеров — детерминативы. Здесь нечто похожее, но более абстрактное. Некоторые элементы повторяются как приставки, возможно, указывают на категории — вроде «состояние», «место», «форма». Она продолжала всматриваться, анализировать и решать, что именно ей необходимо будет достать в библиотеке. Одно она знала наверняка, ей стоит искать не академические трактаты, а дневники. Бред сумасшедших в этой ситуации окажется намного ближе, чем работа лингвиста. Лэйн посмотрела на Анну. Той действительно удавалось погрузиться в свою работу с ног, до самой головы. Лэйн этого не хватало. Постаравшись вернуться к книге, Лэйн снова начала ее осматривать, ища хоть что-то, что даст ей какие-то зацепки. —Ты чего, гипнотизируешь ее? — раздался голос Анны. — Можешь ей и комплимент сделать, пока не поздно. Я слышала, у некоторых книг есть душа. —У этой, кажется, их несколько, и ни одна не дружелюбная, — буркнула Лэйн, не поднимая глаз. —Смотри, только не залипни. Слышала я одну такую историю: парень решил взяться за перевод, а спустя неделю начал разговаривать со своей «печенью». А потом и вовсе сжег собственные ноги, потому что они "помешали пророчеству". Лэйн на секунду замерла. —Шучу, — добавила Анна, но с таким выражением, что Лэйн ей не поверила. Книга была закрыта. У Лэйн уже был план. Следующий шаг — библиотека. Она вздохнула, медленно подняв взгляд с обложки на Анну. —Мне нужно в библиотеку. Когда мы сможем отправиться? Анна резко подняла бровь и оторвалась от склянки с чем-то пузырящимся. —Мы?! — голос хлестнул, как пощечина. — А с чего это вдруг я должна тащиться с тобой? Лэйн натянуто улыбнулась, вложив в это максимум сарказма, на который была способна в этот момент: —Потому что я не знаю город. И, как вы мне уже не раз объяснили, здешние жители, мягко говоря, не бегают нас встречать с хлебом-солью? Анна на секунду будто собиралась что-то резко ответить, но лишь устало закатила глаза. —Это все равно не повод. Сходишь с… О! С Кирой! Она тут у нас с местными чуть ли не за ручку здоровается. Лучше всех ориентируется в городе, и вообще, для нее это — сплошное удовольствие. —В последних словах Анны чувствовался какой-то подвох. —Но я ее даже не знаю, — сухо заметила Лэйн. — И, между прочим, Дмитрий тебя приставил следить за мной. Анна резко обернулась, будто только сейчас услышала нечто по-настоящему глупое. —Во-первых, — начала она с нажимом, — наш с Дмитрием разговор заключался в том, что я приглядываю за книгой. Особенно, когда она вдруг оказывается в чьих-то слишком любопытных ручках. А во-вторых, как раз и познакомишься с ней. Раз считаешь себя частью отряда, будь добра и знать отряд в лицо. Девушка вернулась к своим склянкам, на этот раз быстро записывая что-то себе в блокнот. Поняв, что Лэйн не собирается уходить, она начала подходить к ней, махая руками, будто отгоняла назойливую муху. —Давай-давай, марш отсюда, на поиски Киры. Она тебе все объяснит, за ручку доведет до библиотеки, и в полной сохранности вернет обратно. Не забудь улыбнуться — она такое ценит. Лэйн стояла в проеме еще пару секунд, прежде чем дверь захлопнулась прямо перед ее носом. Щелчок замка, как точка в конце предложения. Она шумно выдохнула, скрестив руки. —Вот и отлично, — пробормотала себе под нос. — Хочешь что-то сделать — сделай сама. А хочешь помощи — получи сарказм, инструктаж и удар дверью по самолюбию. Она развернулась, шагая по коридору. Раздражение пульсировало в висках. «Чудесно. Вы хотите от меня, чтоб я спасла вас всех, а кто-нибудь, черт подери, хотя бы маршрут покажет? Или я должна и карту нарисовать, и тропу расчистить, и в бой одна пойти — с книжкой подмышкой?» Но делать было нечего. Ей нужно было в библиотеку. А значит — на поиски Киры. И, похоже, теперь они наконец-то познакомятся. Хоть кто-то в этом месте проявит к ней каплю живого интереса. Или хотя бы не выгонит из комнаты через минуту. За все время, проведенное вместе с отрядом, Лэйн старалась приглядеться к каждому его члену, понять, что они умеют, их характеры. И из них Кира показалась ей самой тихой. Генерал всегда был сух и суров. Его утро начиналось с тяжелых, размеренных шагов —таких, что весь дом уже знал: поднимайся, время работать. Он вставал раньше всех, уходил в кабинет и закрывался на ключ, и все равно умудрялся знать, кто где прохлаждается. Лэйн не раз ловила его в коридоре — с измятой кипой бумаг, шепча себе под нос: «Если ловушки с юга будут все активированы, надо…». Казалось, он не просто жил в этом мире — он был частью его механизма. Даже во сне, наверное, строил тактические планы, прикидывал, откуда может прийти следующий удар. Если генерала что-то не устраивало, он не кричал. Его суровый, хрипловатый голос не нуждался в крике. Уважение он внушал не страхом, а весом — его приказ должен был выполниться моментально. Анна — холодная и отстраненная, казалась почти инопланетной. Она не различала грани, где ее жизнь, а где апокалипсис. Зараженные, словно, стали для нее не просто рабоочим материалом, а топливом для жизни. По дому ходила в медицинских перчатках, с пробирками в руках и затуманенным взглядом. Лэйн замечала: возвращения разведки Анна ждала не ради новостей или встречи с товарищами — а ради трофеев. Образцы крови, клочки тканей, а особенно любимые — обрубки частей зараженных. У нее был ум ученого, логика биолога, но сердце будто подменили. Она задавала вопросы, собирала симптомы, высматривала закономерности в их поведении. Для нее это был не просто мир на грани разрушения — это была лаборатория на грани взрыва. И все же, где-то глубоко, под этой маской аналитического спокойствия, у нее пряталась тревога. Но она запирала ее на замок, как все остальное, что когда-то делало ее человеком. Грег был силой отряда. Молчащий, массивный, вспыльчивый. Он был тем человеком, кто первым идет вперед. В день, когда Лэйн попала в отряд, он чуть не утонул в болоте — теперь ходил с плотной повязкой на ноге, опирался на стены, хромал. Это злило его — он зверел от собственного бессилия. Вместо вылазок он теперь вел тренировки, выжимал из остальных последние силы. В его взгляде не было злобы — была лишь дисциплина, и желание хоть как-то помочь отряду. И смотря на Лэйн, ей казалось, что он уже мысленно ставит ее в строй, готовит к тому дню, когда она станет настоящей частью команды и он сможет выпотрошить из нее последние силы. Ноа был его полной противоположностью. Спокойный, почти лишенный эмоций, шустрый и отстраненный. Он редко вступал в разговоры, чаще всего молчал, сидя в углу с блокнотом. Там были чертежи — ловушки, схемы, механизмы. Он всегда что-то рассчитывал, измерял, составлял. В его движениях была точность, в глазах — холодный ум. Он был похож на человека, не знающего чувств, но знающего, как выжить. Работал в паре с Грегом и Лестером. Характер у него был прост — поспорить, рассорить, и лишь потом делать дело. Лестер же для Лэйн оставался призраком. С момента ее прибытия она ни разу не видела его лично. Говорили, он снова ушел на окраину, расставлять ловушки и проверять периметр. Он был частью этого механизма, но какой именно — Лэйн еще только предстояло узнать. Что же Лэйн могла сказать о Кире… Да, впрочем-то, и ничего. Маленькая, тихая и молчаливая. Словно тень, она появлялась и исчезала, не оставляя за собой ни шума, ни следов. Хорошо стреляла — это знали все. Периодически выбиралась в город, наблюдала за жителями, приносила отчеты, если находила что-то полезное. Не было ни одной жалобы, которая дошла бы до генерала — работа Киры была тихой, точной, аккуратной. Никаких лишних слов, никаких проблем. Найти Киру оказалось еще той задачей. Лэйн обыскала почти весь дом, прежде чем обнаружила ее в самом неожиданном месте — в тренажерной. Комната, в прошлом, кажется, была кладовкой: стены голые, обшарпанные, кое-где торчали торопливо прибитые деревянные доски. С потолка свисала единственная тусклая лампа, подвязанная проводом прямо к старому аккумулятору. Вместо нормального пола — спрессованный ковер из обломков мата, обвязанных тканью. Вдоль стены — два металлических прута, превращенных в турник, и пара штанг, сваренных из трубы и автомобильных дисков. На полу валялись бутылки с водой, бинты, пара самодельных утяжелителей. Под чутким — а скорее, хмурым — руководством Грега, Кира выполняла упражнение на выносливость. По его команде она сначала делала десять подтягиваний, затем — двадцать отжиманий, и тут же, без передышки, переходила к бегу по кругу вокруг импровизированного зала. На спине у нее был рюкзак, набитый грузом, явно не для комфорта. Несмотря на миниатюрную фигуру, Кира двигалась четко, не сбивалась с ритма, будто вся боль и усталость давно остались где-то за гранью привычного. Лэйн молча наблюдала несколько секунд. Это был тот самый момент, когда она почувствовала себя немного не в своей тарелке: сейчас Кара была больше похожа не на маленькую, тихую девчушку, а на мужика с стальными яйцами, для которого даже тренировка — это часть выживания. Лэйн подошла ближе, чтобы привлечь внимание. В комнате стойко держался запах пота, ржавого металла и резины, с легкой примесью чего-то горького — возможно, масла. Самодельная тренажерка выглядела внушительно, хоть и была собрана из подручного хлама. Грег сидел на перевернутом ящике неподалеку от Киры. Заметив Лэйн, он поднял голову и слегка улыбнулся. Его лицо, обычно мрачное и сосредоточенное, вдруг стало почти… теплым. —Привет. Что-то хотела? —Мне нужна Кира, — коротко ответила Лэйн. —Подожди немного, — он кивнул в сторону девушки. — Ей надо подход закончить. Кира как раз закончила упражнение — и с глухим грохотом повалила мешки на пол. Она резко развернулась. Ее лицо было раскрасневшимся, волосы липли ко лбу, грудь резко поднималась от дыхания. —Ты кто мне? — голос прозвучал резко. Не злобно, не грубо — просто будто Лэйн ее отвлекла от чего-то действительно важного. —Мне сказали, ты сможешь провести меня в библиотеку. Кира закатила глаза, шагнула к стене, схватила бутылку с мутной водой, отхлебнула. Не отводя взгляда, медленно оценивающе провела по Лэйн глазами. —Это Анна сказала? —Она. Сказала, ты знаешь город. —Она, конечно, сказала, — фыркнула Кира. — А то, что я только с тренировки и завтра выхожу на дежурство в город — никто, конечно, не подумал? Грег кашлянул и усмехнулся, покачав головой. —Кира, ну не бурчи. Если не ты — то кто? У нас не так уж много вариантов, ты сама знаешь. Она посмотрела на него, потом снова на Лэйн. Помолчала. Словно перебирала в уме возможные траты энергии. Возразить или просто выдохнуть. —Ладно. Завтра вместе со мной. Предупреждаю сразу: я не экскурсовод. В городе чужих не любят. Особенно таких, как ты, кто глазенками хлопает и все разглядывает, будто хочет каждый уголок запомнить. Лэйн сдержала реакцию. Укус был не первым, и наверняка не последним. Она уже привыкла: доверие здесь не раздавали за просто так. —Возьми что-нибудь, чтобы прикрыть лицо, — добавила Кира. — Я скажу Анне, пусть подберет тебе одежду поприличнее для города. Завтра на рассвете — выход. Грег в этот момент посмотрел на Лэйн уже серьезнее. В его взгляде не было ни иронии, ни жесткости — только легкая, почти незаметная тревога. —Ты аккуратнее там. Если что — назад сразу. Мы только-только начали привыкать к тебе. Не подставляйся. Лэйн на секунду замерла. Он сказал это так просто... без укола, без намека. Тепло. И это сбивало с толку. —Я постараюсь, — сказала она тише, чем хотела. Кира снова схватила встала, и пошла к штанге, будто в разговоре и не участвовала. Мышцы напряглись, спина выпрямилась. Она продолжила, как будто ничего не было. —Не опаздывай. —последнее, что услышала Лэйн, выходя из комнаты.