God's gift

      Юноша бежит по тёмному, почти чёрному лесу. Сквозь ветви деревьев совсем ничего не видно. Лес кажется бесконечным. Он бежит уже так долго, но так и не может найти выход. Вокруг ужасно, нестерпимо холодно. Хочется упасть, остаться здесь и замёрзнуть до смерти, но за ним бегут вслед. Что-то до противного громкое, кричащее его имя.  — Чонин! Чонин! — Словно резали их плоть, звонко орали чёрные тени сзади него.        Парень бежал, постоянно спотыкаясь об палки на траве. Боялся упасть и попасться в их лапы. Они продолжали кричать, как будто находились прямо за его спиной, так громко и страшно.  — Чонин!

***

— Чонин… — Шептал Феликс, пытаясь разбудить младшего.        Ян был весь в поту, глаза были наполнены слезами. Он в ужасе открыл глаза и испуганно смотрел на Ли.  — Неужто, опять кошмары мучают? — Мягко спросил слуга, гладя Чонина по плечу.  — Позови молодого господина, пожалуйста… — Прошептал младший, отводя свой опустошенный взгляд куда-то в пол.        Феликс кивнул и спешно вышел из покоев юноши. Чонин сжал крепче одеяло, натягивая на себя. Через несколько минут в комнату зашёл Бан. Взгляд был серьёзен и явно недоволен. Он подошел, присаживаясь на одно колено рядом с постелью Яна. — Феликс сказал, тебя вновь тревожат кошмары. — Тихо проговорил старший.        Чонин посмотрел на него. Стало так тепло и спокойно, а сердце опять трепетно билось в груди.  — Пойдём в мои покои? — Спросил Чан, протягивая свою руку. Ян вытащил ладонь из под покрывала и положил её в ответ в чужую. — Отлично. — С улыбкой сказал Бан, поднимая его на руки, вместе с одеялом.  — Зачем поднимать меня? У в состоянии дойти ногами. — Хмуро проговорил младший, посмотрев на него.  — Я так хочу. 

***

      Юноша лежал в господской постели, смотря на горящую свечу. Маленькой огонек освещал  всего-то небольшое пространство, но Чонин отчетливо видел сидящего перед постелью Чана. Старший наблюдал за ним почти весь день. Сейчас уже луна встала и пора было ложиться спать, но Ян не хотел. Боялся.  — Расскажи мне что-нибудь. — Внезапно попросил Чонин тихим голосом.  — К примеру?  — Допустим, про детство? — Толи вопросом, толи утверждением сказал Ян, поджав свои губы.        Говоря честно, Бан совершенно не хотел говорить о своей юности. А что ему говорить? Отец ушел когда ему и пяти не было, потом мать умерла, отец вернулся, дядя бил. Разве подобное должен слышать любимый?  — Давай лучше ты. — Ответно попросил Чан, слегка наклонив свою голову. Он сидел расслабленно, одной ладонью уперевшись в пол, а вторая непринужденно лежала на его коленях.  — Ты знаешь, что я умею читать? — С лёгкой улыбкой спросил младший. Получив спокойный кивок, он продолжил: — Моя мама была учителем детей и также обучала меня почти с самого моего появления на свет. Говорила папе, что даже думать не желает, чтобы их сын работал на каком-нибудь поле. Поэтому я каждый день учился писать и читать, так что, возможно, я даже на одной ровне с тобой по грамматике.  — Да неужели? — На губах Чана появилась более яркая улыбка. — С чего же взял, что ты не лучше?        Рука старшего слегка свисала с его ног, что были собраны в позе лотоса. Чонин смотрел на его раскрытую ладонь и продолжая говорить, протянул свою руку из под одеяла и стал рисовать пальцем по линиям чужой ладони. Чан и подумать не мог двигаться прямо сейчас. Младший сейчас был совершенно другим, хотелось запомнить его именно таким.  — Потому что я знаю, что ты очень умён.  — Ты тоже. — Вновь отрёкся Бан.        Чонин прикрыл глаза и, с улыбкой на губах, вздохнул. Оказалось, что веки сейчас были довольно тяжёлыми. Он хотел спать, но всё равно боялся.        Не открывая глаз, он взял остальными пальцами ладонь старшего и прошептал:  — Приляг рядом. — Тихо попросил Ян.        Дважды Чана просить не надо, особенно Чонину. Не отпуская руки младшего, он перешагнул через него, ложась сзади и обнимая той же рукой, что и держал его.        Казалось, Ян смог уснуть тут же. А с утра он проснулся с понимаем, что совсем не видел сегодня кошмаров. 

***

      Инхун был зол. Ему явно не хватило наделённого ужасами владыки воздуха. Он должен поплатиться и с самим Чаном за несправедливость.        Мужчина стоял перед множеством маленьких свечей. Огоньки освещали весь его стол с огромным количеством различных книг и принадлежностей. В руке у него был один лишь цветок. Белая роза, что росла в саду в имениях молодого господина, уже слегка завяла. Он сорвал её ещё в тот день когда приходил к своему племяннику. Инхун положил цветок между несколькими свечами и зажег заклинанием, шёпотом произносившим. Лепестки за мгновенье стали чёрным пепелом, рассыпаясь на деревянном столе.  — Это должен был быть я, мелкий мерзавец. 

***

      С самого утра молодой господин рвал и метал. Глаза его были красными от злости. Он никого не впускал в свой кабинет, что уже был полностью разгромлен его же руками. Чан сжёг половину своих книг под гнетом несущей его ярости. Она появилась из неоткуда, совершенно без причины.        Чонин узнал об этом совсем недавно. Проснулся он без Бана, поэтому лежал в его постели довольно долгое время, а когда-же зашел бледный испуганный Феликс, то сам стал переживать.        Ли рассказал ему, что их господин буквально доводит каждого до полусмерти, кто хоть на считанные секунды пытался к нему подобраться. Один из страже рассказал, что заметил на коже молодого господина множество ожогов. Как такое вообще могло случится? Ожоги для владыки огня? Подобное уму не постижимо.        Чонин слышал как он кричал внутри небольшое пристройки, что служило и маленькой библиотекой и кабинетом старшего. Крик был неописуем, он раздирал своё горло.        Ян приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. Пахло жженной бумагой. Сквозь столами с книгами, Чонин мог немного завидеть как мужчина сидит на полу, сжимая свои руки в кулаках.  — Аргх! — По-животному прорычал Бан.        Старший поднял свой взгляд на юношу. Свирепый, радужка глаз была полностью ярко-красной и при видео Яна, казалось, стала гореть ещё ярче. Чонин почувствовал как внутри всё стало больно сжигаться. Он скривил своё лицо от болезненного огня внутри, но быстро защитился от чужих сил, выдыхая. Тело сново холодное, но терпимо.  — Уходи. — Низко сказал ему Чан, чувствуя как его кожа сжигается с новой болью каждую секунду.        Чонин с ужасом смотрел на него, делая шаг ближе, а потом еще один.  — Немедленно уходи отсюда! — Прокричал Бан, ногтями до крови проникая в свои ладони.  — Чан. — Чонин сделал столько шагов, сколько надо было, чтобы оказаться как можно ближе к мужчине. — Прошу.        Владыка огня смотрел на него своими безумными красными глазами, широко раскрыв веки. Он был в ужасе от боли внутри себя. Все его вены стали чёрными полосами до самого лица. Ян упал на колени напротив него и протянул свою руку к его щеке. Положив, он тут же закусил свою губу, чувствуя подступающие слёзы. Щека мужчины была ужасно горячей, словно на ладонь Чонина полили самый что ни на есть кипяток. Но он держал его, притягиваясь ближе.        Ян коснулся своими холодными, почти синими губами до его по-настоящему обжигающих губ. Этот поцелуй был чем-то другим, чего не должно существовать вовсе. Юноша стал проникать через этот поцелуй своей силой внутрь мужчины. В самую глубь, словно пытался забрать и вытащить эту черноту из него.        И у него получилось. Чужие губы больше не обжигали его, а тёплая ладонь коснулась его щеки, не отпуская. Чан старался углубить поцелуй. Отстранившись, он испуганно посмотрел на Чонина, что сейчас был похож на живую льдинку. Ресницы его побелели, как и глаза, которые стали бело-серыми. Губы были тёмно-синими, а слёзы замёрзли прямо на лице, как застывшая вода в самый холодный день зимы.        Чан тут же обнял его, согревая всеми силами, пока тот бессильно обмяк в его руках. Мужчина истощено смотрел в жженую бумаги книг, раскиданных по всему полу и не мог поверить во всё случившееся, но продолжал крепко держать Чонина.