LIMIT BREAK

Сегодняшняя их загрузка в Bakugeki была немного другой. Наруко, судя по всему, подумал, что их безумиям не хватает разнообразия, и решил сменить образ, читать как «решил помучить соседа и по совместительству партнера по виртуальному сексу чуть больше, чем обычно». Конечно, он не превратил своего персонажа в парня или животное, но сделал кое-что, от чего у Имаизуми слегка перехватило дыхание еще до того, как он нажал «START». В этот раз игра поместила их на ту самую арену, где случился их первый поцелуй (не то чтобы Имаизуми почувствовал что-то особенное, вроде приятной ностальгии, по этому поводу), — здесь не было каких-либо горизонтальных поверхностей помимо жесткого холодного пола, чему возмущаться было бы немного глупо, поскольку игра все еще была рассчитана на драки, а не на сомнительный трах по обоюдной договоренности. Тем не менее это нисколько не помешало, ведь туфли Наруко на высокой платформе пришлись как нельзя кстати для того, чтобы вжать его лицом в металлическую решетку по краям арены и с удобством толкнуться в него сзади решительно твердым членом. Новой обувью Наруко не ограничился, к слову говоря. В этом и была главная причина того, почему Имаизуми чувствовал себя немного более жадным и нетерпеливым, чем в их прошлые встречи в Bakugeki. Вместо красного платья и корсета в этот раз Наруко выбрал костюм горничной, состоящий из короткого черного платья, белого фартука и белых чулок. Не стоило даже говорить о том, насколько хорошо эта одежда смотрелась на его женском персонаже, — Имаизуми никогда не был фанатом горничных, но теперь ему грозило стать одним из них. Записать себя в один ряд с извращенцами, у которых вставал член от одного вида белоснежных рюшечек. Но все, наверное, было не так плохо с учетом, что обязательными параметрами его личного кинка были еще красные волосы и выделяющиеся клычки. Таких не было ни у кого, и этот факт одновременно мог расцениваться как нечто потрясающее и как нечто, что обязательно убьет Имаизуми рано или поздно. Но сейчас ему можно было не думать об этом. Да он и не смог бы. Сложно было сосредоточиться на чем-то слишком сложном, пока удовольствие держало его в плену, вместо неразрушимых цепей используя стоны и вздохи Наруко, его горячую кожу под пальцами Имаизуми или его всепоглощающее желание падать в страсть с головой. Наруко словно умел впитывать в себя наслаждение без остатка, не оставляя ничего снаружи, не позволяя ни единой капле пролиться мимо края. Имаизуми видел это в том, как он выгибался в спине, выпячивая задницу ему навстречу, видел это в профиле его лица, искаженного острым блаженством, и видел это в том, как дрожали его опущенные ресницы. Не было ничего удивительного, что в этот раз Имаизуми кончил быстрее, чем обычно. Новая, еще более яркая волна удовольствия накрыла его собой, заставляя его голову тяжелеть и кружиться, он уткнулся лицом в плечо Наруко, сбито дыша и все еще сжимая пальцами его бедро под задравшимся коротким подолом платья. Вторую ладонь он держал накрыв его ладонь, цепляющуюся за решетку, и до него только сейчас дошло осознание этого. Он снова забылся, снова позволял себе лишнего. Вел себя так, будто Наруко — его возлюбленный, любимый, человек, которому он отдал свое сердце. Будто Наруко — это кто-то, кто запросто бы променял все наслаждение, принесенное виртуальной игрой, на возможность быть рядом с Имаизуми на самом деле. Только вот суть вещей заключалась примерно в противоположном и иногда все еще причиняла боль не хуже острого ножа, с особым изощрением воткнутого под ребра. Отдышавшись секунд за пять — этого было более чем достаточно, — Имаизуми заставил себя отодвинуться. Натянул штаны на место, но завязать пояс не успел — Наруко, развернувшись, стремительно обнял его за шею, впиваясь в его губы жадным поцелуем, и не ответить ему было бы слишком сложным испытанием. Имаизуми ответил, а потом, когда Наруко немного насытился его ртом и отпустил, увидел его до безобразия довольное лицо с неизменной ухмылкой на губах. Его «smoky eyes» слегка размазался после их акта похоти, но даже растекшийся макияж не портил этот по-блядскому прекрасный образ. Глядя на Наруко, когда он был таким, Имаизуми хотел выебать его снова. Еще раз и еще раз. До тех пор, пока их сознания не помутятся от переизбытка секса, а мозги не превратятся в кашу. Мог бы он когда-нибудь подумать, что какая-то глупая виртуальная игра изменит его в то, чем он становился здесь? Имаизуми привык полагать, что благоразумие и самоконтроль всегда должны быть его жизненным кредо, но в то же время в Bakugeki, с Наруко, он раз за разом прощался со всем, что обычно определяло его решения и поступки. Благоразумие советовало ему остановиться, прекратить все это — его язык же плел: «Еще раз?» — Вообще, да, хотелось бы, но... — многозначительно протянул Наруко, снова закидывая руки на шею Имаизуми. — Мы и так поздно начали. Мне еще домашку нужно сделать — завтра последний срок сдачи. Завтра — последний день первого триместра, вспомнил Имаизуми. Потом их ждут большие каникулы, от которых Имаизуми не знал, чего ждать. Еще месяц назад Наруко что-то говорил про то, что собирается уехать в июле. Это все еще было в силе? Имаизуми должен был спросить об этом, чтобы не утруждать себя догадками, но не осмелился сделать это сейчас, пока они все еще на арене. Он не был уверен, что среди его слов не протиснется невольное — почти ненавистное ему — «я бы не хотел, чтобы ты уезжал». Он не был уверен, что Наруко не распознает эту слабость. Как бы он отреагировал, узнав, что Имаизуми будет скучать по нему? Что бы он почувствовал, спрятав все это потом за теми лживыми наигранными эмоциями, которые он показывал? — Хорошо. Я как раз собирался лечь пораньше и выспаться. У меня завтра тоже много дел, — выдохнул Имаизуми, тратя все силы на то, чтобы его собственная маска не дала ни одной трещины. Наруко ничего не сказал ему на это — только произнес команду выхода из игры, и Имаизуми последовал за ним. Это стало для него самой нелюбимой частью их встреч — расставание. Каждый раз Имаизуми чувствовал себя скверно — ему всегда казалось, что он знает двух разных Наруко, но теперь к версии «когда нас кто-то видит» и версии «когда мы наедине» прибавилась еще одна «когда я схожу с ума от твоих прикосновений и поцелуев». Эта версия существовала только в Bakugeki, и Имаизуми имел безжалостно сильно ограниченный лимит времени, когда мог ее видеть. Эта третья версия Наруко ускользала из его рук всегда раньше, чем Имаизуми успевал насладиться ее близостью. В моменты, когда они терзали губы друг друга или стягивали друг с друга одежду, он был самым счастливым, но реальность всегда заставляла его вспомнить о том, что это лишь обман, фарс, жестокая издевка от одной из двух других версий Наруко, а может, и от обеих сразу. Имаизуми любил их встречи в Bakugeki. И также ненавидел их. Из-за собственной слабости, трусости, неумения говорить «нет». А Наруко даже особо не старался в уговорах. Он просто кидал приглашение в игру, и Имаизуми говорил ему «да». Да, да, сто раз да, тысячу раз да. Чтобы снова позволить втянуть себя в ситуацию, которая в конце концов причинит ему боль. Будет разрушать его морально. Превратит его сердце в острые разбитые осколки. Когда-нибудь... он просто сломается до конца, верно? Сорвется, выскажет Наруко все, что накопилось. Возненавидит себя и за это тоже, а потом, наверное, все между ними разрушится. Рухнет, как хрупкий карточный домик. Он потеряет Наруко. Все три его версии разом. Но до такой крайности доходить было, конечно, нельзя. Имаизуми все еще каждые две недели посещал бесплатного университетского психолога, и она с завидным усердием и оптимизмом вкладывала в его голову светлые мысли. Рассказывала о правильных путях решения. «Смотри, Шунске, ты признал, что Наруко-кун нравится тебе, это уже большой шаг вперед». «Но ты не готов разрушить стену между вами. Тебе придется поработать еще, чтобы ваши отношения наконец смогли выйти на новый уровень». Вообще-то, Като-сан дала ему парочку заданий. Первое заключалось в том, что Имаизуми должен был хорошенько представить себе, как бы он почувствовал себя в близости с настоящим Наруко. С Наруко-мальчиком, а не Наруко-девочкой. Второе задание заключалось, ну, в том, чтобы сказать ему (словами через рот), что ему некомфортно, когда в присутствии других людей он ведет себя так, будто Имаизуми — нечто вроде грязной лужи, в которую он наступил и испортил новые дорогие кроссовки. Как можно было догадаться, Имаизуми пока не справился ни с одним из этих вопросов. Не удивительно — во-первых, он никогда не был хорош в фантазиях, и все попытки вообразить их с Наруко настоящими заканчивались или ничем не выходящим за рамки обычного поцелуя, или же чувством собственной никчемности. «Мы сможем подумать, что делать дальше, если ты точно будешь уверен в том, что хочешь быть с Наруко-куном в реальности», — говорила Като-сан. Имаизуми не хотел искать эту уверенность. Но в ответ на это он получил лишь совет больше не соглашаться на их виртуальный секс. Весь смысл был в том, что он не должен был делать то, что причиняло ему боль. Но если он не мог остановиться, ему следовало проработать все проблемы и в конце концов обратить боль в счастье. Като-сан считала отношения в реале возможным решением его проблем. Имаизуми считал, что быстрее Земля начнет вращаться в обратную сторону, чем между ним и Наруко случатся отношения в реале. И все же... было бы проще, если бы Наруко помог ему понять, каково это могло бы быть... Сам Имаизуми все еще слабо представлял, что может сделать ради этого, он не мог попросить Наруко поменять пол своего персонажа обратно. Как бы это выглядело? Эй, Наруко, в следующий раз я хочу гейский секс с тобой, надеюсь, ты не против? Конечно, он был бы против. Он бы обязательно сказал, что он натурал и «такой херней» заниматься не будет, хотя при этом он, похоже, абсолютно смирился с членом Имаизуми внутри себя и очень даже хотел его, когда загружался на арену в женском облике. Наруко был таким Наруко, в самом деле. С ним было сложно, Имаизуми все еще не всегда его понимал (иногда не понимал совсем), но отказаться от него и правда не было никаких сил. Он застрял. Увяз. Он втайне мечтал о том, чтобы их встречи в Bakugeki не заканчивались никогда или чтобы Наруко уничтожил две первые версии себя, оставив только ту, с которой Имаизуми каждый раз находил дорогу на небеса безмятежного счастья. Может быть, тогда это счастье наконец стало бы не фальшивым? И было, наверное, очень глупым полагать, что, мучаемый всеми этими мыслями, он действительно уснет раньше и сможет хорошо отдохнуть перед важным днем. Нет, отдохнуть Имаизуми не смог совсем. Он крутился в постели до трех часов ночи или дольше, матрас казался ему слишком неудобным, а подушка жесткой. В итоге утром он встал с больной головой, и ему пришлось выпить за завтраком таблетку ибупрофена, заменив привычную чашку кофе на зеленый чай. К его удаче, как он малодушно подумал, им с Наруко не довелось пересечься на кухне. По пустой миске, оставленной на столе, Имаизуми понял, что тот уже успел поесть и теперь, похоже, собирался в своей комнате в университет. Это было к лучшему — то, что они не встретились. Имаизуми был уверен, что если увидит Наруко, то неизбежно вспомнит его персонажа и ту его одежду горничной, которая едва не свела его с ума вчера. Его щеки моментально бы вспыхнули огнем смущения, и настроение было бы испорчено на весь день, если бы Наруко это заметил, а потом придумал один из своих насмешливых подколов. В духе: «О чем это ты думаешь? Я был настолько хорош, что ты хочешь трахнуть моего персонажа уже с самого утра?» Ну вообще да. Он действительно был хорош. Имаизуми мог так и сказать, заодно проверив, произойдет ли после этого что-то, с чем они не смогут справиться. Но совершать подвиги не пришлось, так что он просто спокойно закончил со своим завтраком, в процессе услышав, как хлопнула входная дверь, словно оповестив его о том, что в ближайшие часы он точно будет в безопасности. Могло ли все быть по-другому? Если бы они стали парой, утро начиналось бы для Имаизуми совершенно иным образом? Спал бы Наруко в его постели? Обнимал бы он его на кухне перед совместным завтраком? Целовал бы перед тем, как им придется расстаться? Если хорошо постараться, Имаизуми мог представить себе все это, но эти фантазии вызвали в нем больше боли, чем приятных чувств. Опасно было позволять таким фантазиям родиться — он мог увязнуть в них не меньше, чем он увяз в Наруко и том глупом чувстве к нему. Только существование реального мира и необходимость идти в университет смогли заставить его сосредоточиться и на других вещах тоже, но учебный день не задался с самого начала, чему удивляться, похоже, даже не стоило. Имаизуми опоздал на первое занятие, потому что забыл о том, что его перенесли в другую аудиторию (он никогда не забывал о таких вещах), и со сдачей одной из его работ тоже все вышло не так гладко, как он ожидал. После обеда у него было несколько часов свободного времени, которое он провел в любимом кафе недалеко от главного здания университета, где, разместившись за уединенным столиком и достав ноутбук, работал над своим приложением, а позже встретился с ведущим преподавателем, чтобы обсудить детали этого самого проекта. Вопросов было много, обсуждения затянулись, и Имаизуми даже не заметил, как за окнами пустой аудитории начало темнеть. Вечер наступил для него почти неожиданно, и ему стало неловко из-за того, что он настолько задержал Шибату-сана. В конце концов тот попрощался с ним, пожелав хорошего отдыха, а у Имаизуми не осталось больше никакого предлога не возвращаться в их с Наруко съемную квартиру. Он должен был вернуться. Вычеркнуть все дела, намеченные на остаток дня, заставить себя отдохнуть и наконец выспаться. Если бы дурацкой пробной версии Bakugeki никогда не существовало, он вместе с Наруко обязательно посмотрел бы какой-нибудь бессмысленный фильм, отравляя свой организм дешевым пивом из супермаркета и вредными чипсами. Порой Имаизуми действительно скучал по этим безмятежным денькам. Так или иначе ему пришлось пойти домой, по пути размышляя о том, что приготовить на ужин, с учетом оставшихся в шкафах и холодильнике продуктов, но еще до того, как он приблизился к многоэтажке достаточно близко, он понял, что что-то не так. Кажется, в такое время было просто невозможным, чтобы в доме не горело ни одного окна. Тем не менее во всех окнах было темно, и ситуация стала еще страннее, когда он встретил Наруко, сидящего на скамейке на улице недалеко от лестничного пролета, ведущего на разные этажи. Он с недовольным видом что-то изучал в своем смартфоне и, по-видимому, был так увлечен, что приближение Имаизуми не заметил до самого последнего момента. — Эй, — сказал Имаизуми, останавливаясь, и от звучания его голоса Наруко испуганно вздрогнул, чуть не выронив смартфон из рук. — В чем дело? Почему ты сидишь здесь? Наруко посмотрел на него — довольно злобно — и, естественно, огрызнулся. — А ты как думаешь? Я не могу попасть в квартиру, потому что электричество вырубилось. Как камера распознает мое лицо, если она не работает? — Оу, ну, — слегка растерялся Имаизуми и снова посмотрел на дом. — Это довольно странно. Даже если случился какой-то сбой с электроэнергией, здесь же должен быть запасной генератор. — Значит, ему тоже пизда, — фыркнул Наруко, утыкаясь обратно в смартфон. — Я написал в управляющую компанию, так что они пришлют кого-нибудь разобраться. — Понятно, — ответил Имаизуми. — Давно тут ждешь? — Нет. Я только минут десять назад пришел, — устало выдохнул Наруко и, опустив руку с телефоном, запрокинул голову, являя свое лицо с закрытыми глазами. — Весь день носился туда-сюда, а теперь приходится торчать здесь вместо уютной постели, хорошо еще, что на улице тепло. — Лето же, — невозмутимо пожал плечами Имаизуми и потянулся к своей сумке, чтобы открыть молнию маленького заднего кармана. — Ты идешь? — предложил он. — Я собираюсь организовать тебе встречу с твоей уютной постелью. — Что? — Наруко распахнул глаза, в оба глядя на Имаизуми. Имаизуми продемонстрировал зажатый между указательным и большим пальцами серебристый плоский ключ. — Не люблю непредвиденных ситуаций. — О, да ты сама практичность, Шустряк, — протянул Наруко, довольно улыбаясь. — Отличная работа. Имаизуми не стал комментировать эту сомнительную похвалу, пусть даже Наруко, похоже, и правда был ему благодарен. Вдвоем они поднялись на их этаж пешком, поскольку лифт тоже не работал из-за отсутствующей сейчас электроэнергии, Имаизуми открыл дверь их квартиры ключом, и Наруко проскользнул внутрь первым, словно ему очень-очень не терпелось попасть в тесную мрачную прихожую. — Мда, я помню только один момент, когда дома на какое-то время вырубилось электричество и мы сидели без света. Мне было семь или восемь. Не могу поверить, что это случилось снова, — сказал он, светя себе под ноги экраном смартфона, чтобы скинуть кроссовки и не запнуться об ступеньку. — Вряд ли это надолго, — сказал Имаизуми, снимая с плеча сумку. — Ох блять, хорошо, что эта хуйня произошла не прямо во время ебучего турнира, иначе мы оказались бы в полной жопе, — снова начал раздражаться Наруко, топая куда-то в сторону своей комнаты. Имаизуми разулся и последовал его примеру достать смартфон и посветить себе под ноги, чтобы не упасть где-нибудь. Пройдя к себе, он оставил на кресле пиджак и галстук, собираясь убрать все, когда заработает электричество. Его план заняться ужином слегка испортился, но он все равно зачем-то пришел на кухню и достал из шкафчика пачку риса, прекрасно понимая, что не сможет включить ни плиту, ни рисоварку. Наруко появился почти сразу. — Я умираю с голоду, — сообщил он. В полумраке Имаизуми увидел, как он капризно складывает руки на груди, и вздохнул. — Хочешь холодный мисо-суп из холодильника? Мы не сможем воспользоваться микроволновкой. — Разумеется, я не хочу есть холодное, — закатил глаза Наруко и угрюмо плюхнулся на стул. — Похоже, проще заказать доставку готовой еды. О боже, я бы сейчас не отказался от такояки. Закажи мне что-нибудь, Шустряк. Нет, Имаизуми мог, конечно. У него было достаточно денег, чтобы заказать Наруко что угодно из какой-либо еды, но повредничать сейчас показалось перспективой куда привлекательней. Поэтому он подхватил из большой миски с фруктами банан и вручил его ему со словами: — Могу предложить тебе это. — Серьезно? — приподнял бровь Наруко, глядя на него, а потом издевательски ухмыльнулся. — Хочешь посмотреть, как я буду есть банан? Хочешь увидеть, как он будет погружаться в мой рот, да? Ты такой извращенец. Ну, все это было пройдено уже не раз. Наруко стоило придумать более изощренный вид стеба, если он действительно рассчитывал смутить или задеть Имаизуми этим. — Хорошо постарайся, если хочешь впечатлить меня, — без каких-либо эмоций сказал Имаизуми и сел на другой стул, снимая блокировку своего смартфона. — Я не буду ничего заказывать, потому что собирался пожарить рис со свининой и сделаю это, как только появится электричество. — А что, если ждать придется долго? — с набитым ртом пробормотал Наруко — он все-таки вскрыл кожуру и принялся за банан, поддавшись чувству голода. — Не придется, — спокойно ответил Имаизуми, зайдя в чат с управляющей компанией, которая уже разослала всем сообщение с извинениями за доставленные неудобства и обещанием, что электричество в их доме будет восстановлено в течение следующих двадцати минут. — Пойди в комнату, поиграй на смартфоне пока. — Ты прогоняешь меня? — в тот же миг воскликнул Наруко, и его тон был полон нескрытой обиды. Не то чтобы Имаизуми сбило это с толку, но было довольно близко. — А ты хочешь остаться? — спросил он, подняв взгляд. Наруко как-то стушевался из-за этого. Если бы Имаизуми не знал его так хорошо, то подумал бы, что он смутился. — Ну... я просто не хочу сидеть там один в темноте, — пробормотал Наруко. — Это как-то тупо. Ну и что здесь тупого? — хотел спросить Имаизуми, но решил промолчать. — Хорошо, — сказал он. — Тогда можешь рассказать о своих планах на лето. Я, кажется, прослушал, когда ты делал это в прошлый раз. — О, точно, — оживился Наруко, и с наполовину съеденным бананом в руке он почему-то выглядел очень забавно. — Я как раз хотел сказать тебе. Я уезжаю домой завтра утром. Так, а вот это уже подействовало гораздо эффективнее, чем его попытки пошутить про этот самый банан или упрекнуть в том, что Имаизуми не хочет видеть его рядом с собой. Наруко планировал уехать. Он собирался уехать уже завтра, в то время как Имаизуми оказался совершенно и полностью не готовым к такой новости. — У нас с мелкими куча планов и мест, куда мы хотим съездить, — продолжил Наруко слегка возбужденно. — Про LIMIT BREAK я не забыл, конечно. Я обо всем договорился и смогу играть, пока турнир не закончится, ну, если нас одобрят... — Когда вернешься? — бесцветным голосом спросил Имаизуми. — В конце августа вернусь, — ответил Наруко, и его ответ показался настоящим ударом под дых. Не таким, как в Bakugeki, когда они впервые дрались в пробной версии. Он был реально как настоящий — будто весь воздух вышибает из легких, а потом ты сгибаешься пополам от боли. — И, ну... с Bakugeki не получится. Я буду слишком занят, и потом... — Понятно, — оборвал его Имаизуми. — Это нормально, ты же едешь к семье. Не нужно объяснять мне, почему ты... Да блять, как же он отвратительно врал. Это все было ложью-ложью-ложью. Он хотел, чтобы Наруко все ему объяснил. Он хотел, чтобы Наруко вообще никуда не уезжал. Он серьезно должен был просто принять факт того, что следующие пару месяцев он сможет лишь несколько раз увидеть персонажа Наруко в LIMIT BREAK, где они даже наедине остаться не могут, и на этом все? Как он вообще будет выживать со всем этим? — ...А ты что собираешься делать? — спросил Наруко почему-то слишком тихо для него и непривычно осторожно. — В июле буду здесь. А в начале августа на две недели тоже поеду с семьей на отдых. Будем играть в гольф и все такое, — ответил Имаизуми только потому, что должен был что-то ответить. Он правда планировал путешествие с родителями. Но в данный момент ему было совершенно плевать на все, что не касалось этого внезапного заявления Наруко об отъезде. Имаизуми все еще чувствовал себя так, словно ему хорошенько врезали, перемешали все мозги в его бедной голове. И он только сейчас подумал, что отсутствие возможности видеть Наруко рядом в реале ранит его почему-то сильнее, чем отсутствие возможности продолжать играть с ним в Bakugeki. В тот же момент ему вдруг показалось, что с этим все и закончится. Они не будут играть в Bakugeki до конца лета. Они не будут играть в нее больше никогда. Что, если все это Наруко обратил в удобный предлог, чтобы разорвать круг? Он потерял интерес. Он раздумывал о том, чтобы больше никогда не возвращаться на виртуальную арену. Это было так скоро и так нежелательно. Что Имаизуми мог сделать, чтобы предотвратить это? — О, ясно. Прикольно, — сказал Наруко. — У тебя всегда все очень круто. Торопливо доев банан, он встал, чтобы открыть один из нижних шкафов и выбросить кожуру в мусорное ведро для биоразлагаемых отходов. Что-то в его движениях было не таким, как обычно, они показались Имаизуми слишком нервными. — Я подумал, что и правда, пожалуй, пойду поиграю на смартфоне в своей комнате, — сообщил Наруко, прежде чем сбежать. Имаизуми, разумеется, не спешил его останавливать — ему бы для начала с собственным хаосом чувств и эмоций разобраться, которые он не мог выпустить наружу. Ему хотелось встать и ударить что-нибудь посильнее. Он закрыл глаза, представил это и даже услышал звук... — Блять! — глухо донеслось следом, вынудив Имаизуми вернуться в реальность. Он открыл глаза и в следующий момент вдруг заметил, как загорелись электронные часы на микроволновке. Быстро поднявшись, он щелкнул выключателем на стене, и кухня озарилась ярким верхним светом, заставив его глаза болеть. Ох, он должен был привыкнуть к этому, и что там, бога ради, случилось у Наруко? Звук удара был довольно громким. — Эй, ты в порядке? — спросил Имаизуми, подходя к столешнице, чтобы снова взять пачку риса. Наруко не ответил. Шипя и что-то бормоча себе под нос, он протопал в ванную, после чего Имаизуми услышал еще одно довольно разборчивое ругательство. Дверь хлопнула, звук шагов приблизился. Наруко вернулся на кухню. — Твою же мать, ты только посмотри на эту красоту! — сказал он, и Имаизуми взглянул на него, держащего челку поднятой. На лбу, с правой стороны, у Наруко виднелась свежая красная ссадина, такая же яркая, как и его волосы. Имаизуми, увидев ее, даже не понял, что ему делать в первую очередь: изумляться или беспокоиться. — Что ты сделал? — глупо спросил он. — Я не увидел двери! Темно было, как в заднице, я думал, что пройду мимо! — рявкнул Наруко, резко одергивая от волос руку. — Не стоит ходить слишком быстро в темноте — это может закончится серьезной травмой, — раздался из кармана голос его виртуального помощника, которым Наруко пользовался в качестве одного из домашних заданий, кажется. — Помолчи, и без тебя знаю! — огрызнулся Наруко, посмотрев на свои джинсы. — Эм... — произнес Имаизуми и, морщась, помассировал пальцами переносицу. — Я даже не знаю, что сказать. Сядь на стул, я обработаю? — Ты серьезно? — скривился Наруко, не думая двигаться с места. — Ну да, — посмотрел на него Имаизуми. — Ты хочешь оставить все так? Недружелюбно прищурившись, Наруко еще несколько секунд сомневался, но потом все же сделал, что было велено. Опустился обратно на стул, снова недовольно скрестил руки на груди. Имаизуми устало вздохнул и полез за аптечкой. Поставив объемную белую коробочку на обеденный стол, он достал из нее вату и перекись, и Наруко понятливо вновь откинул со своего лба челку, прижав ее ладонью к голове. Ссадина слегка кровоточила, как увидел Имаизуми, когда встал ближе. Похоже, вскоре на этом месте вскочит приличная шишка, и Наруко еще повезло, что он мог спрятать ее под волосами. Когда смоченная перекисью вата прижалась к ранению, начиная осторожно обрабатывать кожу, он слегка нахмурился от неприятных ощущений. Имаизуми и правда старался действовать аккуратно. Ему впервые пришлось заботиться о Наруко таким образом, и что-то в этом моменте показалось ему очень волнительным. — Чуть выше, — тихо попросил Имаизуми, и раньше, чем он смог осознать движение своей второй руки, он мягко обхватил пальцами подбородок Наруко, чтобы заставить его приподнять голову. Было слегка удивительно, что тот никак этому не воспротивился. Сидел смирно, не дергался. Будто перестал быть собой и решил прямо в этот момент создать очередную новую версию себя. Версию «когда ты держишь меня вот так». Но Наруко ведь не мог множиться бесконечно? Где-то был предел? — Слушай, — сказал Имаизуми, неторопливо продолжая свое занятие. Он никогда раньше не озвучивал только пришедшие идеи, не обдумав их хотя бы несколько минут перед этим, — этот случай стал первым. — Я собираюсь заняться ужином, но после того, как поедим... сыграем в Bakugeki? Я хочу... поменяться. — Поменяться? — спросил Наруко, открыв глаза, но Имаизуми с усердием проигнорировал его вопросительный взгляд. — Я поменяю пол своего персонажа на женский. Ты поменяешь пол своего на мужской. Он ведь мог убить двух зайцев одновременно таким образом? Этим изменением он снова подогреет интерес Наруко к их встречам на виртуальной арене. С этим изменением он, может быть, наконец поймет, что значит быть с ним, когда он будет почти самим собой. Как будто бы так, как это могло бы происходить в реальности. Глупо, да? Имаизуми уже мог начинать ненавидеть себя за оба этих предположения? — Вааау, — саркастично протянул Наруко. — Неужели? Я уже думал, ты никогда не осмелишься на это. Хочешь попробовать, да? Хочешь узнать наслаждение нового уровня? — Возможно, — устало выдохнул Имаизуми, убирая окрасившуюся розовым вату. — Не отмечай свою победу так явно, иначе я передумаю. — Ненене, — быстро возразил Наруко. — Мы должны это сделать. Я согласен. — Должны? — слегка обескураженно переспросил Имаизуми, начиная заклеивать ссадину пластырем. — Я с самого начала хотел попробовать! Это же интересно! Хмм, действительно? Имаизуми, значит, попал в цель, посчитав, что Наруко не останется равнодушным к этому предложению? Но что думал он сам? Было ли это интересно ему в первую очередь? Он хотел узнать, каково быть с Наруко-парнем, но разве в таком случае он не узнает, каково быть в женском теле? Что, если все окажется просто ужасным? Это Наруко был открыт к всевозможным экспериментам, в то время как Имаизуми предпочитал привычные и хорошо знакомые ему вещи. Но... Раз уж озвучил свою просьбу и уже получил согласие, назад теперь пути не было? Ему придется попробовать? — Все готово, — сообщил Имаизуми, закрыв аптечку. Наруко ощупал свой лоб, проверяя результаты его работы, и улыбнулся. — Отлично, спасибо! — сказал он, вскакивая на ноги. — Я буду у себя, позови, когда будет готов ужин! Имаизуми лишь кивнуть успел, прежде чем Наруко снова словно ветром сдуло. Кажется, он очень воодушевился перспективой сыграть в Bakugeki новым способом, но вот сам Имаизуми чувствовал себя скорее неуверенным. Ему где-то в глубине души, может, было тоже интересно в некоторой степени, но все это означало, что ему придется сделать что-то, чего он не делал никогда в жизни, и почувствовать что-то, с чем он не сталкивался до этого ни разу. Не будет ли это настолько странным, что он не сможет забыться и попробовать получить хотя бы немного из того удовольствия, которое получал Наруко, когда приходил на виртуальную арену? Если Имаизуми все испортит, что ж, это будет ему уроком. Впредь всегда думать, а только потом говорить. Готовка ужина несколько отвлекла его и успокоила. Спустя пару часов он принес в комнату Наруко миску с жареным рисом и свининой и сообщил что поест у себя, а потом займется изменениями его персонажа в Bakugeki. Наруко посмотрел на него так насмешливо и самодовольно, что Имаизуми на секунду всерьез подумал забрать свое предложение назад. Если все это превратится в издевательскую потеху, это точно сломает ему психику, и ходить ему придется уже не к университетскому психологу, а к специалисту посерьезнее. Когда он отставил пустую миску с палочками внутри на край стола, у него все еще была мысль попробовать каким-то образом избежать грядущего. Он начинал серьезно трусить и как будто даже специально оттягивал время. В конце концов ему все равно пришлось отнести использованную посуду на кухню, чтобы загрузить ее в посудомойку, а уже после у него не было больше причин откладывать то, на что он сам себя и обрек. Таким образом Имаизуми занялся приготовлениями к игре. Надел линзы виртуальной реальности, вставил в уши беспроводные наушники, опустился на удобный диван с джойстиком и кейсом с передатчиком. Игра запустилась по его голосовой команде, являя на экране привычную картинку меню, и он, чтобы уже точно больше не искушать себя побегом, быстро зашел в настройки параметров персонажа. Значение пола — мужской или женский — стояло самым первым, Имаизуми рискнул сменить его, и внешний вид его персонажа преобразился тут же. Рост стал на несколько сантиметров меньше, тело ощутимо уменьшилось, меняя свои пропорции. Плечи теперь были гораздо уже, появились небольшие выпуклости грудей. Лицо, конечно, тоже стало другим — девичьим. Оно напоминало Имаизуми его собственное лицо, но все равно казалось до ужаса непривычным и чужим. Волосы система игры удлинила, сгенерировав обычную женскую стрижку: теперь прямые черные пряди спадали до груди. Автоматическим выбором одежды стояло самое банальное черное дзюдоги, но Имаизуми мог сменить его на что угодно, даже придумать свой собственный костюм. Придумывать что-то свое он не очень хотел. Он не хотел в целом идти на арену в облике женского персонажа, зная, чем они с Наруко там займутся. Он мог оставить стандартную одежду, не заморачиваться вообще, но легкое любопытство все равно победило, и он полистал предложенные игрой женские аутфиты. Это было, наверное, глупо, но ему почему-то понравилось, как села на его персонаже черная школьная форма. Такой вариант был одним из самых приличных. Юбка была не короткой, как все остальные, почти закрывала колени, и он мог... все так и оставить? Конечно, такой стиль к сексу не очень располагал, в отличие всех тех откровенных костюмов, которые выбирал себе Наруко, но для первого раза Имаизуми не хотел усугублять свою нервозность нарядом, в котором он явно будет чувствовать себя ужасно смущенным. В итоге он оставил школьную форму, принялся листать другие параметры, и телефон возле его бедра вдруг звякнул уведомлением. Наруко написал ему в quick talk. ‘Ты все???’ Отстань, я тут, кажется, начинаю входить во вкус, — подумал Имаизуми, но написал, разумеется, другое. ‘Нет, подожди еще пять минут, я сам кину тебе приглашение.’ ‘Не задрачивай так с выбором шмоток я все равно их с тебя сниму’ Черт, — подумал Имаизуми, увидев ответ на свое сообщение. И почему из-за этой глупой избитой фразы он почувствовал себя так противоречиво? В один и тот же момент ему стало слегка страшно и слегка волнительно. А что будет, когда Наруко воплотит свои слова в жизнь? Решив поторопиться, Имаизуми вернулся к параметру роста и задумался, менять ли его. 175 сантиметров было нормально или слишком много? Он не знал, какой рост себе установит Наруко на этот раз, но, наверное, персонаж Имаизуми не должен был оказаться выше него. Иначе будет неудобно, правда? Ох блять, да какая разница, — раздраженно подумал про себя Имаизуми, но параметр все же опустил до 170-и сантиметров. После этого он еще раз беглым взглядом окинул своего персонажа и наконец отправил Наруко приглашение на бой. Прежде чем загрузиться на виртуальную арену, Имаизуми успел убедиться, что Наруко действительно поменял пол персонажа обратно. Он поменял еще и одежду, снова предав свой любимый красный цвет, но разглядеть все в подробностях на экране не было времени — их уже встретила пустынная городская улица какого-то мегаполиса, состоящая из гигантских высоток, магазинов и неоновых вывесок. И вот, Наруко оказался прямо перед Имаизуми, воплощением почти самого себя. Он шагнул навстречу, не сдерживая откровенного смешка. — Ты это серьезно? Куда ты собрался в таком виде? В кабинет директора отчитаться о порядке в школьных коридорах? — спросил Наруко, приближаясь, и Имаизуми внезапно захотелось отступить, сбежать от него куда-нибудь подальше. Он даже руку в невольном жесте согнул перед собой, будто готовый в любой момент упереть локоть в чужую грудь и помешать расстоянию между ними сократиться до недопустимой близости. — Посмотри на себя, — по привычке ощетинился Имаизуми, слушая свой изменившийся голос. — Это рыжий мех? Безвкусица. У Наруко и правда был рыжеватый меховой воротник на его расстегнутом черном кожаном жилете, надетом на голое тело. Помимо этого, он выбрал такие же черные кожаные штаны, а на ногах у него были тяжелые черные высокие ботинки. Прическу он вернул к ее прежнему виду — она стала такой же, какую носил Наруко в реале, и да, сейчас он вообще не отличался от своего истинного образа, разве только слегка увеличил себе рост. — Хотя... — сказал Наруко, рассмеявшись и попытавшись обойти Имаизуми сбоку. — Беру свои слова назад. Ты выглядишь горячо. Это показалось тоже опасным действием. Имаизуми отставил ногу назад и дернулся, чтобы не позволить Наруко оказаться за его спиной. И он все-таки отступил... будто и правда хотел сбежать. — А ты нет, — выдохнул Имаизуми слегка гневно. Наруко замер и посмотрел на него удивленно. Похоже, их рост оказался примерно одинаковым — может быть, Имаизуми был ниже всего на пару сантиметров с учетом разницы их обуви. — В чем дело? — спросил Наруко. — Ни в чем. Я просто... чувствую себя уязвимо, — не без труда признался Имаизуми, поморщившись. Наруко криво улыбнулся. — Ой, ладно тебе, я же пошутил. Я не буду тебя раздевать, если не захочешь. — Дело не в этом! — резко ответил Имаизуми и почувствовал, как щекам стало жарко. Еще один шаг назад. — Я буду нежным с тобой, ахахх. — Наруко двинулся прямо за ним, не давая расстоянию между ними увеличиться. — Не говори со мной в таком тоне, — болезненно произнес Имаизуми и остановился, врезавшись спиной в фонарный столб. — Я не... — Я прекрасно знаю, кто ты, — сказал Наруко, продолжая приближаться. Имаизуми опустил руку, не став никак препятствовать этому. Опустил глаза. Он чувствовал себя загнанным в ловушку. Загнанным в ловушку собственной глупостью, наивностью, своими чувствами к Наруко, в которых было так много всего, что это все больше и больше начинало походить на противоречивый хаос. — Собираешься отказаться? — спокойно спросил Наруко, и Имаизуми невольно вздрогнул, посмотрев в его глаза. Они тоже были спокойными, но все же... неужели на дне их Имаизуми заметил надежду? — Нет, — ответил он тихо. В конце концов он перестал волноваться так сильно. Их близость никак ему не навредит — физически по крайней мере, — и он все еще имел возможность выйти из игры в любое время. — Все в порядке. — В таком случае... — слабо улыбнулся Наруко, глядя на грудь Имаизуми и цепляя пальцами прядь его волос возле воротничка. — Хочешь увидеть космос? — Что... — Я попробую показать тебе звезды. — Что ты несешь, придурок? — Увидишь, — похоже, нисколько не обиделся Наруко. Он приблизился к самым губам, но, когда Имаизуми потянулся к нему, чтобы позволить их поцелую наконец случиться, Наруко неожиданно ускользнул от него, нагло отобрав этот шанс. Мгновение — и он опустился перед ним на колени, одновременно устраивая свои ладони в кожаных перчатках с обрезанными пальцами на бедрах Имаизуми. Имаизуми пару раз моргнул, глядя на него в непонимании. Наруко, задрав голову, все еще продолжал смотреть ему в глаза. — Что ты... — выдохнул Имаизуми, не в силах закончить предложение, потому что левая рука Наруко бездействовала недолго и, опустившись к колену, уже скользила по коже вверх, проникая под ткань юбки. — Ого, — произнес Наруко чуть удивленно, когда его пальцы наткнулись на чехол с нунчаками, зафиксированный на бедре прочными ремнями. — Это ждет меня, если я облажаюсь, да? — Нет, это просто... — сказал Имаизуми, вцепившись обеими руками в столб за своей спиной. — Ты меня торопил, и я забыл их убрать. — Окей, — улыбнулся Наруко, ловко расстегнув первый ремень. Со вторым он справился так же быстро и откинул чехол куда-то в сторону. Он шумно упал на асфальт, и Имаизуми больше уже не мог думать об этом, потому что Наруко приподнял подол его юбки и, немного наклонив голову, прижался ртом к коже, обжигая теплым дыханием и влажным прикосновением. Приятно. Это оказалось очень приятно. Имаизуми закрыл глаза, невольно прикусывая губу, чувствуя, как Наруко, стянув перчатку, снова скользит ладонью по другому его бедру, ласково поглаживая и разгоняя от этого места по всему телу импульсы удовольствия. Уф, если их начало было таким, вся эта ситуация, похоже, не собиралась обернуться катастрофой. Это было действительно необычно и ново. Раньше Имаизуми был тем, кто пытался доставить Наруко побольше удовольствия, но сейчас они и правда поменялись местами. Не только в плане пола их персонажей. Сейчас Имаизуми мог позволить Наруко вести, держать все полностью в своих руках. И ему это нравилось. Он едва не плыл от его поцелуев и пальцев на коже, он заводился, и ему хотелось побыстрее перейти к следующему этапу. Попробовать что-то, что окажется еще острее и ярче этого. — Снимешь их для меня? — спросил Наруко, медленно останавливаясь и отстраняясь немного назад, чтобы снова посмотреть на Имаизуми. Не нужно было уточнять, чтобы понять, что он имел в виду. Он уже несколько раз прошелся пальцами по хлопку нижнего белья, когда лапал его задницу, а Имаизуми и не возражал. Теперь ему предстояло избавиться от барьера. — Конечно, — сказал он со слегка сбившимся дыханием. Проскользив руками под юбку, он неторопливо принялся стягивать белье, пока Наруко так и продолжал сидеть перед ним на коленях. Чтобы закончить, Имаизуми пришлось немного наклониться, а потом по очереди приподнять обутые в школьные туфли ноги. Наконец маленький белый комок ткани оказался в его руке, и Наруко учтиво забрал его, чтобы зачем-то сунуть себе в нагрудный карман, при этом кокетливо подмигнув. — Дурак, — усмехнулся Имаизуми. Только вот улыбка ненадолго задержалась на его лице. Наруко, не дав даже подготовиться к его следующему действию, смял в пальцах подол юбки, поднимая его все выше, и мгновенно просто вжался горячим и влажным ртом прямо между ног. Имаизуми от этого словно ледяной водой окатило. Напряжение сковало его тело, но быстро отступило под натиском другого ощущения — совершенно странного, но безумно приятного. Охренеть, какое там чувствительное место, — пронеслось единственной мыслью в его голове, прежде чем он едва не застонал. И язык Наруко, похоже, пришелся там очень кстати. От него было так хорошо, что голова начинала кружиться, а мир вокруг — расплываться. Постепенно Имаизуми терял связь с окружением, фокусируясь только на одной точке, той, которую Наруко так старательно массировал языком, будто действительно на полном серьезе хотел заставить его увидеть то, чего здесь не было. Имаизуми, кажется, и правда был близок к тому, чтобы под его закрытыми веками вспыхнули сверхновые. Едва осознавая движение собственной руки, он погрузил пальцы в волосы Наруко, сжал у корней. — Мм, чуть выше, — сказал он, как говорил всего несколько часов назад на кухне. Наруко послушно позволил руководить собой, направить себя, даря еще больше приятных ощущений, и Имаизуми наконец тихо застонал. Позволил звуку наслаждения вырваться из собственного горла. — Да, здесь... — с трудом проговорил он, сжимая пальцы в красных волосах еще сильнее. Контроль уже начинал ускользать, но это нисколько не пугало. Наоборот. Имаизуми хотелось погрузиться в ощущения еще глубже, исследовать их до самого конца, чтобы не осталось ничего, чего он не узнал бы на собственном опыте. То, что ему уже трудно стоять, он не осознавал, и ему пришлось приложить усилия, чтобы удержать себя в вертикальном положении, когда Наруко приподнял его бедро и положил себе на плечо. Имаизуми крепче вцепился в столб за своей спиной свободной рукой, вторую все так же продолжая держать в волосах Наруко, и его дурацкий меховой воротник так приятно теперь ощущался кожей. Он знал это, да? Спланировал все заранее, чтобы заставить его терять голову от кайфа. И все стало еще хуже, когда он вкрутил в него сразу два пальца и согнул их внутри, ни на секунду не переставая работать языком. Имаизуми застонал громче, удивляясь силе ощущений, удивляясь своему голосу, потому что он еще никогда не был таким шумным. Он нарушал естественный ход вещей, испытывая подобное наслаждение? Поэтому он чувствовал себя настолько на грани? В какой-то момент ему показалось, что сейчас произойдет что-то действительно страшное. Отголосок острейшего ощущения поднимался внутри его тела, и это по-настоящему напугало его. Он не выдержал. — Стой, стой. Стой! — выкрикнул он, пытаясь вернуть в свои мышцы ускользающую из них силу, и Наруко остановился. Медленно вытащил из него пальцы, снял со своего плеча его ногу, отстранился, снова поднял взгляд. — Что такое? Ты был близко? — спросил он. С трудом справляясь со сбитым дыханием, Имаизуми зажмурился и пару раз кивнул. — Да. Да. — Боже ему нужна была эта передышка, иначе он бы точно сошел с ума. — Ты мог бы позволить себе кончить, — ухмыльнулся Наруко, опуская смявшийся подол юбки. — Я... — произнес Имаизуми, — предпочел бы сделать это иначе... — Хочешь немного попрыгать на мне? — спросил Наруко, не теряя хищной улыбки, и поднялся на ноги. Он мягко обхватил Имаизуми за шею ладонью, наклонился с другой стороны и жарко поцеловал. — Ты просто... — сказал Имаизуми, когда Наруко неохотно отодвинулся, но все ругательные слова, которыми он мог его назвать, перемешались в голове. — Да, хочу. Два раза повторять не было необходимости. Наруко подошел к стоявшей рядом скамье — обычной деревянной скамье без спинки и подлокотников, — развернулся обратно и перешагнул через нее одной ногой. Медленно, будто лениво он сел и, не отрывая взгляда от Имаизуми, расстегнул пуговицу штанов, а затем и ширинку. Все было предельно ясно. Более, чем ясно. Наруко ждал его, и Имаизуми шагнул к нему, уже чувствуя свое тело оправившимся после дрожи удовольствия. Подойдя ближе, он перекинул ногу через скамью и бедра Наруко, встал удобнее, устраивая ладони на его плечах. — Сюда, — шепнул ему Наруко, проскальзывая рукой по спине Имаизуми, чтобы сомкнуть пальцы на его плече и надавить. Еще одно новое чувство пришло. Между ног мягко уперлась головка члена, а потом Имаизуми опустился еще ниже снова на грани стона. Тот жар и давление, которые он ощущал теперь, были чем-то, что он никогда бы не смог представить самостоятельно. Это было так мучительно приятно, что он против воли закрыл глаза и запрокинул голову. Наруко, тяжело выдохнув, обнял его крепче, снова прижался губами к шее, и в этот момент в Имаизуми будто что-то переключилось. Едва отдавая себе отчет в своих действиях, он перехватил руки Наруко, а уже через пару секунд прижал его спину к скамье, поднимая его запястья на его головой и продолжая крепко удерживать их, вдавив в жесткую деревянную поверхность. Так, кажется, было уже удобнее. Имаизуми на пробу качнул бедрами, проглотил новый стон и решил поменять еще кое-что. Оторвал правую ногу от земли, до упора согнул колено, чтобы потом упереться подъемом стопы в колено Наруко. Со второй ногой он повторил то же самое, и двинулся на его члене снова, пробуя найти самый приятный угол проникновения. Приноровиться ему удалось быстро. Уже вскоре он поймал другую волну наслаждения, придерживаясь размеренного темпа, который пришелся по вкусу и Наруко тоже. Имаизуми увидел это по его опущенным ресницам и приоткрытому рту, с которого срывались такие же, как и у самого Имаизуми, рваные вздохи. — Скажи, что тебе приятно. Скажи, что я самый охуенный, — попросил — нет, приказал — Наруко, когда приоткрыл глаза. Имаизуми встретил его взгляд и усмехнулся. — Ты самый охуенный, — выдохнул он, и для Наруко это словно стало сигналом напомнить, что он тоже очень сильный в этой игре. Несмотря на то, как Имаизуми вдавливал его запястья в скамью, он почти легко поднялся, снова возвращаясь в сидячее положение, высвободил руки и обнял, наконец целуя его. Имаизуми ответил, но попытаться понять, ощущается ли разница между этим поцелуем и их предыдущими, не успел. Наруко слегка отодвинулся, а потом взял его за лодыжку. — Опусти свои очаровательные ножки, — сказал он, освобождая колени. Имаизуми подчинился, не чувствуя подвоха, а потом вдруг сам оказался прижатым лопатками к скамье. Наруко, действуя очень уверенно и ловко, приподнял его бедра, держа их обеими руками, уперся одним коленом в скамью и качнулся назад и вперед, позволяя своему члену скользить внутри под каким-то совершенно новым углом, от которого Имаизуми чуть не взвыл во весь голос. Это было чем-то безумным. Еще один толчок вызвал ощущение, будто он сейчас свалится отсюда к чертовой матери. Закинув руку за голову, Имаизуми что было сил вцепился в край скамьи, а другой зажал себе рот, потому что быть тихим больше не удавалось. И пусть Наруко не был грубым или слишком быстрым, он все равно двигался так, что это повышало градус ощущений все больше и больше. С каждой секундой, с каждым новым толчком. Имаизуми начинало казаться, что все его тело горит, и он даже не задумался о том, что его юбка полностью задралась, смявшись складками ткани на его животе и груди. Он потерял способность мыслить вообще, и удовольствие вдруг достигло наивысшей точки, став таким ярким и всепоглощающим, что слезы хлынули из его глаз. — Вот черт, черт! — выкрикнул он. — Наруко! Паники в его голосе, кажется, было достаточно. По крайней мере для того, чтобы хоть один из них вернул контроль. Имаизуми задрожал, всхлипнул, давясь слезами, когда Наруко остановился, опустил его бедра на скамью и наклонился к его лицу. — Шшш, — произнес он, успокаивающе положив ладонь на его щеку и стирая мокрый след, ведущий к уху. — Посмотри на меня, эй. Имаизуми посмотрел, и его тут же пронзила оглушительная мысль: «Боже, какой ты красивый». Он все еще плохо соображал. Он хотел вцепиться в Наруко, поцеловать его снова. Целовать его сто часов подряд. — Я все-таки облажался? — спросил тот, выглядя по-настоящему взволнованным и виноватым. — Было плохо? — Было хорошо, — ответил Имаизуми слабым голосом. — Так хорошо, что почти невыносимо. Дай мне пару минут на отдых, а потом повтори все снова. — Моим языком? — снова ухмыльнулся Наруко. — Да, сначала твоим языком, — выдохнул Имаизуми. — Хорошо, — тихо согласился Наруко, проскальзывая ладонью под затылок и путаясь пальцами в волосах Имаизуми. — А пока иди сюда. Он приподнял его голову, чтобы они снова с удобством смогли слиться в поцелуе, и этот момент успокоил Имаизуми окончательно, подарив время той безмятежной радости, которую он испытывал каждый раз, когда они целовались. Вышли из игры они поздно. Шел уже второй час ночи, и Имаизуми, увидев перед собой свою комнату, почувствовал мощную волну усталости, накрывшую его в тот же момент. Ему понадобилась пара минут, чтобы прийти в себя. Он все еще слишком ярко помнил, как ему было хорошо, как это делало его счастливым. Он вдруг понял, что для него нет никакой разницы, какого персонажа выбирает Наруко. Не было никакой разницы в том, кто кому пытался доставить удовольствие или кто кого трахал. Ему нравилось все, что происходило между ними в Bakugeki; он просто, кажется, любил Наруко абсолютно любым. Любил его, когда он выбирал играть за женского персонажа, любил его, когда он выбирал играть за мужского. Любил его, когда он сидел на кухне и ждал, пока Имаизуми заклеит пластырем ссадину на его лбу или накормит ужином. Вот в чем состояла суть вещей. Вот каким был итог попытки понять, хочет ли он быть с Наруко в реале. Он хотел, хотел, хотел. Борясь с усталостью и желанием отключиться прямо на диване до утра, Имаизуми убрал передатчик в кейс и подошел к столу. Там он уже прибрал наушники, снял линзы виртуальной реальности и готов был пойти в ванную. Так было заведено. Сначала он, потом Наруко. Они не договаривались об этом, но Наруко всегда ждал, пока Имаизуми сходит в ванную перед сном первым и вернется в свою комнату, будто до жути боялся столкнуться с ним прямо после того, как они играли. Будто увидеть его глаза станет для него чем-то свыше того, что он сможет выдержать. Это было самым мучительным их негласным правилом, но Имаизуми даже сейчас не мог найти в себе смелость избавиться от него. Если бы он только нашел силы на это, он бы открыл дверь в комнату Наруко без стука, он бы сгреб его в объятия и поцеловал точно так же, как целовал его в игре. И они смогли бы остаться вместе на неограниченное количество времени. Они смогли бы остаться вместе навсегда. Как бы это было... потрясающе. И несмотря на все эти причиняющие боль мысли, Имаизуми удалось уснуть сразу, как только его голова коснулась подушки. Он не слышал, как ходил в ванную Наруко, спал беспробудным сном и даже не отреагировал на три своих будильника. Проснулся он только ближе к десяти под отдаленный шум закипающего чайника на кухне. Вспомнив, что Наруко сказал, что уезжает сегодня утром, Имаизуми подскочил на кровати. Ему вдруг стало страшно, он понял, что чуть не проспал его уход, и когда он сонным и растрепанным ворвался на кухню, Наруко, сидя за столом со смартфоном, посмотрел на него очень удивленно и вопросительно. — Эм... когда ты уходишь? — спросил Имаизуми, наконец успокоившись. — И тебе доброго утра, — ухмыльнулся Наруко, очевидно внутри себя потешаясь над его неподобающим видом. — Да минут через десять. Хотел чай попить и ехать на вокзал. — Оу, — сказал Имаизуми, вместо спокойствия теперь ощущая новый укол боли. — Подождешь меня? Я схожу умоюсь. — Ага, — пожал плечами Наруко и снова уткнулся в свой телефон. В ванной Имаизуми попробовал поспешить. Почистил зубы, привел волосы в порядок. Душ ему придется принять позже, а пока он просто хотел... что? Проводить Наруко? Немного умереть, отпустив его в другую часть страны? Может быть, не стоило усиливать эту боль до такой степени? Может, было бы лучше, если бы все-таки он все проспал? Неужели все эти два месяца он будет страдать без него, пока сам Наруко, возможно, даже не вспомнит то, как хорошо им бывало вместе? Да и когда ему будет этим заниматься? Его жизнь была одним большим ярким событием, он будет развлекаться, веселиться, круто проводить время. И любая их близость в конце концов превратится в забытое прошлое. Мысли жрали его как паразиты. Едва в силах отмахнуться от них, Имаизуми вышел из ванной, одернул свой помятый после сна лонгслив и направился в коридор. Наруко уже собирался. Он шнуровал кроссовки, сидя на ступеньке, а за его спиной стояла большая красная спортивная сумка. Еще пара минут — и он исчезнет, оставив Имаизуми с новой дырой в сердце. — Ну вот, — бодро сказал Наруко, справившись с кроссовками, и развернулся. — Хэй, тебе не обязательно было вставать из-за меня. Мог бы поспать еще — сегодня же начало каникул. — Хотел попрощаться, — пожал плечами Имаизуми и сунул руки в карманы домашних штанов, стараясь не встречаться с Наруко взглядом. — Ладно, — хмыкнул тот и, встав на ступеньку одной ногой, раскинул руки. — Давай, прощайся. Обними меня, что ли, не будь таким мудаком! Имаизуми глядя на него и не веря своим глазам, задохнулся. А потом быстро шагнул навстречу и обнял, обхватывая руками плечи Наруко и чувствуя, как его ладони сжимаются на его спине. Охх, вот бы они могли простоять так до самого вечера. Имаизуми умер бы от счастья тогда. Но объятия не затянулись. Уже вскоре Наруко захотел отстраниться, и Имаизуми пришлось отпустить его. — Круто вчера было, — сказал вдруг Наруко, бросив на Имаизуми короткий и будто смущенный взгляд из-под челки. — Ты был классным. — Мм, не напоминай. Мне все еще стыдно из-за этого. — Ну нет, мы повторим это в конце августа, когда вернусь, да? — рассмеялся Наруко, шутливо пихнув Имаизуми локтем. — Как скажешь, — ответил Имаизуми, очень надеясь, что его голос не сорвется, не выдаст то, насколько ему плохо и больно сейчас. — Ага, — слабо улыбнулся Наруко, наклонился и закинул сумку себе на плечо. — Ну, я поехал. — Ага, — тихо повторил за ним Имаизуми. Дверь закрылась, словно разделив их миры непреодолимым барьером. Наруко ушел, и стоять здесь больше не было никакого смысла. Чувствуя опустошенность, которая приходила на смену боли, Имаизуми вернулся на кухню, остановился, прислушался и не услышал никаких звуков, вспоминая, что когда-то ненавидел оживленные места и шумных людей. Но жизнь шла вперед. Некоторые вещи менялись, не важно, насколько сильно он хотел избежать этих изменений. В этот момент, стоя посреди такой же опустевшей, как он сам, кухни, он понимал, что ненавидит тишину.