Не лучший выбор

      План по перехвату сбежавших подростков оканчивается для Дженсона поражением и крайне подпорченным настроением, так что он срывается на сослуживцев, пока добирается на вертолете обратно на базу.       Чертовы дети от него ускользнули. Опять.       Придется находить оправдание для Пейдж на очередном докладе...       Он, как никогда, был уверен в своей победе — продуманный наперёд ход просто не мог дать трещину. Но что больше выводило из себя, так это незнание того выбралась ли девчонка. До мощного, оглушительного взрыва здания, отчасти даже пошатнувшего вертолет, Дженсон был убежден, что кто-то из подростков точно остался внутри.       Меряя шагами свой кабинет, его не отпускала эта мысль. Остаток дня мужчины прошел за тревожными размышлениями о данной ситуации.       Да ну, нет.       Она верткая. Обязательно выбралась.       — Ты как? — спрашивает Томас, осматривая взволнованным взглядом подругу, когда они проваливаются в шахту. Проход заваливает обломками и оставшаяся команда из трех человек судорожно пытается отдышаться от клуба пыли.       — Порядок, — заверяет Кэтрин, отряхиваясь. — Бренда..?       — Я в порядке. — отвечает та, поднимаясь на ноги. — На вот, держи. — протягивает девушке фонарик, усмехаясь. — Надо же, из-за вас такой балаган.       — Мы не виноваты, что этот придурок к нам прицепился. — Томас косится на подругу и выглядит очень взволнованным. Куда более взволнованным, чем Кэт, что вызывает толику интереса у Бренды. Сама Кэтрин отводит взгляд, делая вид, что копаться в рюкзаке ей гораздо интереснее, нежели обсуждать врага, из-за которого они оказались в ловушке.       Будь ты неладен, Дженсон.       — Да уж. Слишком уж ярые попытки П.О.Р.О.К. предпринимает, чтобы вас поймать. — протягивает Бренда, проходя вглубь помещения. Следует найти выход. — Вооруженная банда, грамотное тихое окружение, это все было куда более спланировано, чем кажется на первый взгляд.       Все это смахивает на то, что за ними так и будет постоянный хвост. П.О.Р.О.К. никогда не отвяжется.       — Здесь уже о нас доложили. — трет тыльной стороной ладони нос Кэт, смотря в пространство перед собой. — Как я поняла. — и поворачивается к другу. — Чуйка Ньюта сработала.       — Они всегда будут на шаг впереди нас. — делится далеко не радужным фактом Томас, и Кэт фыркает, сама не зная, чем вызвана ее бурная реакция.       — Они не успокоятся, пока не вернут нас в лабораторию, это не удивительно. Мы нужны им в качесте иммунов, неужели не ясно?       — Вы так и будете языком чесать или, может, поможете мне? — подает голос Бренда в другом конце помещения, и Томас с Кэтрин переглядываются, прежде чем подорваться с места и поспешить на помощь.       Идея прыгать в канализацию, кишащую шизами, не сильно прельщает, но выбора у них нет.       Предстоит время, чтобы выбраться и нагнать остальных.

* * *

      Проходит где-то неделя. За это время ребята воссоединяются с основной группой и пересекают пустыню, добираясь до лагеря Правой Руки, где находят других оставшихся в живых. Внезапное осознание, что Бренда успела заразиться, пока они бежали от зараженных, шокирует Кэтрин вместе с остальными глэйдерами, благо, есть способ остановить инфекцию.       Девушка наблюдает за махинациями Мэри Купер, пока та создает лекарство. Взяв у Томаса кровь, она принимается переливать жидкость из одной мензурки в другую. Лишь ферменты иммунов, по ее словам, можно использовать, как сыворотку.       Кэтрин бросает на женщину короткие взгляды, все не решаясь что-то спросить. Девушка вообще не понимает откуда у нее столько волнения. Поводов для беспокойства не должно быть. Все наконец-то улеглось — они нашли убежище, поселившись среди других повстанцев. Все должно быть отлично.       Только вот Дженсон больше не объявлялся, и эта слишком уж затянувшаяся пауза Кэт как никогда напрягает.       Что, на этом все? Больше не будет попыток поймать меня? Ну, давай же. Верни меня, если я настолько ценный для тебя иммун.       Вероятно, она совсем не дружит с головой, раз в самом деле желает подобного, что, в общем-то, вполне в ее привычной манере, вместе с присущим ей драматизмом.       Ты больная на голову, Кэт.       Вместо того, чтобы радоваться удачному стечению обстоятельств, при котором удалось оторваться от своих преследователей, Кэтрин кусает губы, не ощущая и толики положительных эмоций от этого. Можно расслабиться и вдохнуть спокойно, тогда почему она чувствует себя, как на иголках?       На нем что, свет клином сошелся? Выбрось ты его из головы уже, наконец.       Мэри замечает ее какую-то чрезмерную озабоченность и, ощутив на себе очередной взгляд зеленых глаз, мягко произносит:       — Спрашивай, девочка.       Кэт тотчас подбирается, вытягивается словно струна — в обрамлении своих распущенных длинных рыжих волос, на пару с рассеянным взглядом, она выглядит в разы моложе.       — Томас сказал, вы работали на П.О.Р.О.К. — оборачиваясь на вход в палатку, словно сейчас мог кто-то зайти, тем самым став свидетелем их разговора, неуверенно начинает Кэтрин.       На что Мэри обреченно пожимает плечами. Ей не очень хочется вспоминать свое прошлое. Она жалеет, что вообще пришла в эту компанию.       — Да, было дело. Когда-то очень давно.       — А вы знали Дженсона? — не выдерживает девушка. Собственное любопытство берет вверх, и она проклинает себя за свой язык, но уже поздно.       Мэри не удивляется ее вопросу. Или просто не показывает, что удивлена. Женщина с особым, присущим каждому доктору, вниманием заполняет шприц сывороткой и поворачивается к ней.       — Знала. Когда я уходила из П.О.Р.О.К.а, его только назначали на должность начальника службы безопасности. — Мэри подходит к Бренде, лежащей без сознания и, склонившись к ней, медленно вводит содержимое, пока Кэт наблюдает за этой картиной, нервно заламывая пальцы. — Мы не часто с ним пересекались, но он был озабочен найти лекарство не меньше, чем Ава Пейдж.       Кэтрин как-то чересчур громко вздыхает и опускает взгляд на свои сцепленные в кулак руки, не замечая заинтересованного взора Мэри на себе.       — Откуда такой интерес, Кэтти? — осторожно интересуется та. И это ласковое «Кэтти» заставляет девушку замереть. Кожа покрывается мурашками.       Ее никогда не называли так. Только мама. Которую она не помнит. И, вероятно, уже не вспомнит никогда.       Подняв голову, Кэт встречается с женщиной глазами. В глазах той плещется невысказанное беспокойство.       — Хочу знать, что ожидать от ее преспешников. — Кэтрин, пытаясь вести себя непринуждённо, пожимает плечами.       Ведь правда же? Она просто хочет быть предупрежденной.       Но Мэри оказывается куда более проницательной, чем хотелось бы. Заверить ее в своих словах Кэт не выходит. Женщина видит ее мысли и эмоции насквозь.       — Девочка, он не лучший выбор для тебя. — заверяет Мэри, и Кэтрин пристыженно отводит взгляд. Отрицать очевидное, когда ее раскусили, кажется глупым, до абсурда нелепым, и она прячет глаза за водопадом волос, ругая себя за то, что вообще заговорила на эту тему. — Приглядись лучше к своим друзьям. — Мэри косится на что-то позади нее, и Кэт не сразу реагирует на это. — Наверняка среди них окажется достойный.       — Хорошо.       Кэтрин говорит это скорее для проформы, нежели с целью прислушаться, и поворачивается на выход из палатки как раз в тот момент, когда ее край задергивается.       Томас все слышал.

* * *

      Пока остальные глэйдеры отдают предпочтение перекусу — дорога очень всех вымотала — она гуляет по окрестностям лагеря.       Друзья провожают ее глазами, полными сочувствия. Они давно перестали наблюдать ее рядом с собой. Кэт словно дистанцируется, сбегает, старается больше времени проводить наедине с собой. И только Томас догадывается о причине такого поведения.       Кэтрин явно ощущает взгляд друзей на себе, но не придает этому значения, пока Томас не отбивается от парней. Оставив их справляться с ужином в одиночку, он нагоняет ее.       — Я знаю, что между вами что-то происходит, Кэт, — тихо, чтобы никто не слышал, заявляет он, оглядываясь по сторонам. С каждым новым днем девушка становится все мрачнее. Без сомнений, ему больно видеть ее такой, замечать потухший взгляд и помятый вид подруги.       — Не понимаю, о ком ты говоришь. — бесстрастно отвечает Кэтрин, поджимая губы. Продолжает идти вперед, вперив взгляд в землю. Безусловно, она понимает о чем он ей пытается сказать — Томас всегда отличался особой наблюдательностью.       — Я слышал Мэри и...       Девушка останавливается. Ей хочется хорошенько встряхнуть парня за плечи.       — Какого черта ты вообще подслушивал?! — не выдерживает Кэт. Она стреляет в парня испепеляющим взглядом, тот аж делает шаг назад. — Это, должно быть, шутка. Причем очень не смешная шутка.       — Кэт, — Томас хочет образумить девушку. — Ты моя подруга и... — он так и не произносит вслух «я не хочу, чтобы ты связывалась с ним». — То, как он на тебя смотрел, там, в штабе, было сложно не заметить. И его якобы «случайные» касания... Боже, Кэт, я не слепой, чтобы не замечать очевидного — ты тоже что-то чувствуешь к нему!       — Нет. — упрямо отрицает она и качает головой, словно пытаясь заверить себя в этом.       Ты же понимаешь, что все его слова чистая правда. Так зачем отнекиваешься?       — Ты ошибаешься, Томас.       — Что ж, — парень поджимает губы.       Будь по-твоему, Кэт, но я все равно буду знать наверняка.       Он оборачивается через плечо на своих друзей, поглядывающих на них в сторонке.       — Как бы то ни было, я всегда готов поддержать тебя. Мы готовы. — исправляется Томас. — Присоединяйся к нам в любое время, мы рады будем тебе составить компанию. Как раньше.       «Как раньше уже не будет» — думается Кэтрин, но в ответ она пытается выдавить из себя хоть какую-то улыбку. Краешки губ ее ползут вверх. Она кивает.       — Хорошо.       Томасу обидно, что Кэт не видит с каким переживанием он относится к ней. Он привык к ее нахождению рядом — еще с тех времен, в лабиринте. Она одна из немногих, кто поддерживал его в первые дни появления в Глэйде, когда он был поглощен паникой и незнанием, где оказался и что делать дальше, когда даже не мог вспомнить собственное имя. Она сопереживала и всячески подбадривала его, не давая сойти с ума в этом замкнутом пространстве из четырех стен. И он не готов ее потерять просто потому, что она доверила сердце не тому, кому нужно.       Кэтрин глупая девчонка, влюбившаяся совсем не в того, и ему больно и страшно от осознания этого.       Томас не в силах сделать с этим решительно ничего. Не в силах противостоять тому, что уже происходит безвозвратно и бесповоротно. Механизм давно запустился.       Он приобнимает ее за плечо напоследок, после чего Кэт слышит позади себя неспешные удаляющиеся шаги. Томас оставляет ее одну, в то время, как она забрасывает голову вверх. Смотрит в усыпанное десятками, а то и сотнями звезд, небо. Ей бы ответить Томасу взаимностью и лежать с ним под этим необычайно красивым звездным небом — надо быть беспросветно слепым, чтобы не замечать его особое отношение к ней. Только вот Кэт — она корит себя, словно в этом есть ее вина — не чувствует к Томасу и толики того, что он испытывает к ней. Да и позволить себе побыть романтичной девчонкой ей не дают обстоятельства — жизненные условия, в которые их загнал П.О.Р.О.К. не позволяют почувствовать себя хоть на малую долю счастливой.       Она рано лишилась семьи, которой даже не помнит, и совершенно не знает какого это — когда тебя любят в ответ. Она ни разу не оказывалась в мужских крепких объятиях, не чувствовала себя кому-то нужной...       В голове паника и совершенное непонимание, что делать со своей жизнью дальше.

* * *

      Проходит, нет-нет, скорее очень медленно и тяжко проползают еще пару часов, прежде, чем Тереза докладывает о местонахождении ребят.       Агнес, я тебя ненавижу!       Хотя, чего это ты, Кэт? Сама же этого хотела?       К тому моменту Кэтрин слоняется по лагерю и чувствует себя неизмеримо искалеченной и больной. Мантра придипожалуйстазамной постепенно превращается в просто подай знак, что ты, черт возьми, жив, и тебя не поразил вирус.       Я не прощу тебе, если тебя убьет эта дрянь, Дженсон. Никогда!       У нее-то врожденный иммунитет.       Она берет себя в руки и приходит к ребятам, как раз в тот момент, когда воздух сотрясает отдаленный шум лопастей. Кэт садится рядом с боком Ньюта и замирает. Парни переглядываются меж собой, пытаясь понять чем вызвана чрезмерная настороженность подруги — Кэт выглядит так, будто старается расслышать что-то вдалеке. А когда земля под ногами начинает едва ощутимо вибрировать, и они тоже замечают этот звук, становится слишком поздно.       Кэт до последнего не верит, что это возможно.       Дженсону удается увидеть ее впервые за долгое время и, когда они сталкиваются — Кэтрин подводят к нему, грубо схватив за локоть — она опускает глаза в землю — выдержать его пронзительный, пробирающий нутро, взгляд, кажется невозможным. Ей думается, что эта встреча ей снится и стоит себя ущипнуть, она проснется, а вместе со сном исчезнет вся суматоха вокруг и, застывшая в ушах, автоматная очередь.       — Ты пойдёшь со мной. — не просьба. Констатация факта. И Кэт поднимает глаза, сталкиваясь с чужими, непривычно блестевшими, напротив. Дженсон жадно вглядывается в ее лицо, не в силах поверить, что это случилось. Они снова встретились. И он больше не отпустит ее. Никогда впредь. Кэтрин даже отчего-то не против этого.       Мужчина смотрит на нее таким взглядом, заставляющим поверить, что ничему из того, что проделывают над испытуемыми, она подвергаться не будет. Его взгляд заверяет ее в том, что с ней ничего не случится, ее не пустят на эксперименты в лабораторию. Он не позволит.       Она убеждается в этом, когда уже там, в штабе, вместо того, чтобы вести в допросную, он припирает ее к стене одного из случайных кабинетов.       У Кэт выбивает весь воздух из легких, когда Дженсон набрасывается на ее губы — нетерпеливо, яростно. Она шокированно замирает на мгновение, неверяще хлопая глазами, прежде чем осознать ситуацию и, поддавшись порыву, поцеловать в ответ, с не менее жгучей страстью, на которую способна.       Цепляясь хрупкими пальцами за крепкие плечи, Кэт льнет ближе, замечая, как Дженсон сжимает ее талию своими большими горячими ладонями, прижимает к себе теснее. Он рычит в поцелуй, видя с какой отзывчивостью Кэтрин откликается на его касания, выгибается ему навстречу.       — Дженсон, — выдыхает девушка, когда он подхватывает её на руки — всё происходит слишком быстро. Она знает, что противостоять его желанию не сможет — в этом весь он, нетерпеливый, до мозга костей одержимый собственник. Их разлучили слишком надолго.       — Чертова девчонка, — рокочуще произносит Дженсон, заставляя колени Кэтрин предательски подкашиваться. Он возбуждает ее одним своим только голосом! — Сколько нервов я потратил, чтобы найти тебя!       О, она не сомневается в этом. Искренне хотела верить, что их поимка далась ему нелегко, что это действительно было так и доставило ему немало хлопот.       Кэтрин сжимает торс мужчины ногами и сдавленно стонет, запуская в чужие волосы руку. Пропускает сквозь пальцы темные, с легкой проседью, волосы мужчины на затылке, пока тот ведет дорожку торопливых беспорядочных поцелуев вдоль линии челюсти, спускается к шее, прикусывая зубами нежную кожу, что заставляет Кэт покрыться сладкими мурашками.       Чёрт возьми, она никогда прежде так хорошо себя не чувствовала!       Происходящее кажется сном, вдруг воплотившимся в суровой реальности. И девушка готова на всё, лишь бы время застыло, навсегда оставляя их с Дженсоном в этом моменте, в этом, в раз ставшем душном, помещении, заставив забыть и о Вспышке и о других иммунах, выловленных П.О.Р.О.К.ом в лагере Правой Руки.       «Мы зашли слишком далеко, так нельзя» — думается Кэт, но пальцы ее делают ровно противоположное — она тянет Дженсона за край верхней одежды — Кэтрин нестерпимо хочет, чтобы он разделся — и Дженсон тотчас реагирует на ее просьбу. На мгновение опускает ее на пол, чтобы сбросить с себя мешающую ткань. Кэт помогает ему, и куртка летит в сторону вместе с мыслями о неправильности происходящего.       Кэтрин прикусывает губу, заглядывая в лицо мужчины снизу вверх. Она без труда подмечает его возбужденное состояние — Дженсон старается делать вид, что держит себя в руках, но она все равно видит по безумному взгляду и судорожному движению грудной клетки, как тяжело ему дается этот самоконтроль.       Она рада, что оказывает такое воздействие на него.       Под неусыпным вниманием мужчины, Кэт медленно запускает руку под его свитер, ощущая под подушечками пальцев явные очертания пресса.       — Ох... — срывается с губ ее полувздох, и Кэт поднимает глаза, встречаясь с темнотой его расширившихся зрачков.       Дженсон в эту секунду теряет последнюю каплю своего самообладания.       Кэтрин удивлённо вскрикивает, когда он резко поддается вперед, подхватывает ее под бёдра и усаживает на близ стоящий стол. Дженсон с таким рвением все это проворачивает, что внизу живота у нее во всю разливается долгожданное тепло.       Он впивается в ее губы, встав между девичьих послушно разведенных ног, вжимается в нее, заставляя почувствовать собственную острую потребность в ней, и Кэтрин всхлипывает, ощущая его желание, спрятанное под брюками.       От его сумасшедшего напора у Кэтрин кружится голова — Дженсон не даёт ей ни малейшего шанса вырваться, улизнуть — не сейчас, когда Кэтрин дала ему такую надежду. Надежду думать, что у них в самом деле есть шанс.       Вцепившись в плечи мужчины не менее отчаянно, Кэтрин отвечает на его яростный поцелуй. Поддается навстречу, выгибаясь в спине, желая, чтобы он брал её всю без остатка, желая чтобы его руки не прекращали исследовать каждый сантиметр ее тела.       Его прикосновения разжигают доселе неизведанный, безудержный огонь у нее внутри, и посылают приятный, чуть покалывающий в кончиках пальцах, ток по венам.       Кэт до этого ни разу не целовалась, и первый раз её, пусть с этим мужчиной, ей действительно приятен.       Дженсона распаляет ее неистовая отдача. Отбросив все здравые мысли из головы, он отрывается от ее губ и опускает голову ниже. Склоняется к шее, в очередной раз за вечер принимаясь оставлять на коже следы от укусов.       Проявятся отметины, — подмечает мысленно Кэтрин. — Как вы потом прикажете мне скрывать их от окружающих, м-м, мистер Дженсон?       Дыхание сбито, сердце лихорадочно колотится в груди. Кэтрин стонет, забросив голову назад, и царапает кожу мужчины на затылке, срывая с губ Дженсона очередное ругательство. Это доставляет ему удовольствие — Кэт почти уверена в этом, судя по чужому сбитому дыханию на своей коже.       Дженсону кажется, что он сойдет с ума, когда Кэт забрасывает ногу ему на поясницу и выдает просяще:       — Пожалуйста.       То, как она ластится к нему, призывно подмахивая бедрами, как впивается коготками в кожу на плечах, доводит до пика. Брюки становятся необычайно узкими, причиняющие почти болезненные ощущения.       Дженсон издает гортанный рык и, в следующее мгновение, переворачивает ее спиной к себе. Кэтрин чудом удается удержаться на ногах. Она опирается ладонями о поверхность стола, спуская с рук, присущую этому человеку, грубость.       Ему так плохо было эти дни без неё — она видит это — и прощает ему эту несдержанность. Она сама скучала не меньше.       Дженсон впивается пальцами в ее джинсы на бедрах, забирается под куртку, уверенно оглаживая женские бока. После чего делает толчок вперед, и Кэтрин закусывает губу от их мнимого соития.       — Дженсон...       Тот часто, шумно дышит, зарываясь носом в ее волосы на затылке. Мурлычит что-то себе под нос, и Кэтрин догадывается, что он млеет от их близости. Дженсон скользит ладонью по ее телу, в некой ласке оглаживает живот, второй рукой минуя край джинс и пробираясь под ткань трусиков.       — Я тебя больше не отпущу, Кэт. — раздается над ухом его хриплый голос, и Кэтрин охотно верит в это.       Дженсон справляется с застежкой ремня далеко не с первого раза. Чертыхается вслух — в предверии желанного пальцы мелко дрожат, а когда, наконец, входит, Кэтрин запрокидывает голову назад, захлёбываясь в ощущениях и собственном крике наслаждения.       — Да... — произносят одновременно.       От ощущения долгожданного момента у обоих просто сносит крышу.       Девичьи пальцы до боли впиваются в дерево стола.       — Да... пожалуйста. — она двигается ему навстречу, хнычет, понуждая не останавливаться.       — Моя. Моя. — доносится до нее его голос. Его беспорядочная речь доходит до нее урывками.       Дженсон каким-то жадным, болезненным движением, обводит ладонями ее талию, впивается пальцами в тазобедренные косточки, совершенно не замечая, что доставляет дискомфорт.       В этом его ласка, от которой на утро непременно расцветут кроваво-красные следы на теле. Перед утренними процедурами, Кэтрин заметит в отражении зеркала последствия их страсти, очертит пальцами каждый налившийся синяк, не намеренно оставленный Дженсоном, однако не придаст этому значения. Регенерация все равно сделает свое дело, а ей гораздо важнее ощущения, испытываемые в этот долгожданный момент.       Дженсон надрывно дышит, уткнувшись в плечо Кэтрин, и не прекращает двигаться, вслушиваясь в ее стоны при каждом новом толчке, ласкающие слух.       Чувство долгожданной близости накрывают с головой и заставляют задыхаться от наслаждения.       Он не испытывал подобного десятки лет — главе отдела безопасности не до отношений с женщинами, он заострен на насущных проблемах в лице обострившейся болезни, именуемой Вспышкой-вирусом. Им бы найти лекарство...       Однако сейчас он забывает о своих прямых обязанностях, забывает о проблемах мирового масштаба.       Предпочитает забыть.       Просто потому что рядом с ней по-другому не получается.       Что с ним сделала эта девчонка?       Он кусает в порыве нежную кожу на хрупком плече Кэтрин. Будто заявляя на неё свои права. Будто обозначая, кому она принадлежит. И Кэт совсем не прочь его клейма на ней. Она покорно выгибается в спине, опускаясь грудью на холодную поверхность дерева, позволяя ему брать себя так, как ему хочется.       В голове ее шум, но она различает набатом стучащие слова, взятые словно из не откуда: «Отныне ты собственность П.О.Р.О.К.а и теперь никуда не уйдешь. Не посмеешь».       Признаться честно, она предпринимать попыток сбежать даже не будет.