Колдунья из деревни Момошима, упавшая с дерева

Из всех магических способностей возможность читать мысли других людей — самая неблагодарная. Кажется, что это поможет наладить отношения с окружающими и вы станете лучше понимать их или, наоборот, убережёте себя от проблем. Но на деле всё оказывается совершенно иначе. Шитто призвал советник и позаботился, чтобы в будущем дух не смог читать его мыслей. Как объяснил мне Шитто, Ирука своевременно включил этот пункт в договор, который, вообще-то, был стандартным, но иногда, по желанию, можно было вписать дополнительные условия. — Я никогда не имел дел с принцессами, поэтому, не вчитываясь, расписался, — смущённо оправдывался дух. — Очень безответственно с твоей стороны, — возмутилась я и раздражённо откусила яблоко. Продолжая жевать, я добавила: — Вообще-то, возможность покопаться в голове советника — главная причина, по которой я к тебе обратилась. Мог бы и предупредить, что ничего из этого не получится. Я сидела в лекарском домике недалеко от печки, а дух примостился в противоположном углу комнаты на сундуке с сухими травами. Хотя материальный мир давно не угрожал его призрачному телу, Шитто инстинктивно боялся огня и старался держать соломенные лапы подальше от него. В последние дни морозы выдались особенно суровыми, поэтому я, не жалея дров, часто топила печь. Пока я ждала, когда расчистят дорогу до дворца, обдумывала план действий. — Сдался тебе этот советник! — буркнул Шитто. — Я буквально на пару минут погрузился в его мысли и, поверь, ничего хорошего там нет. У Хранителя Земель мысли поинтереснее. Рассказать, о чём он сейчас думает? Перспектива залезть в голову к Макото и покопаться в его таинственной душе звучала привлекательно, но мне отчего-то стало неловко. — Расскажи-ка лучше, знает ли Макото, что Ирука — колдун? — Я могу слышать только то, о чём он думает прямо сейчас. Если хочешь узнать ответ на свой вопрос, задай его лично Хранителю Земель. А я буду рядом и скажу, правду он сказал тебе или нет. Руки и ноги Шитто исчезли, и он, приняв форму шара, прокатился по комнате. — Первый раз встречаю правителя, которого так беспокоит форма его носа, — задумчиво протянул дух. — Кажется, он немного комплексует из-за этого. У меня при жизни тоже был выдающийся нос, но вообще-то женщинам всегда нравился волевой профиль, так что… Я никогда не обращала внимания на нос Макото, точнее, никогда не выделяла его среди остальных черт лица. Нос, как нос, — подумала я, но почему-то смутилась. Я представила, как он в одиночестве рассматривает лицо в зеркале, и мне показалось, что это слишком интимный и неловкий момент, чтобы долго об этом думать. — Так что вылезай из его головы! — скомандовала я. — Мне это совершенно неинтересно. Нам надо выяснить, что, чёрт возьми, происходит в этом проклятом дворце. А для этого нужно вывести на чистую воду Ируку, пока он ещё что-нибудь не натворил. Шитто ухмыльнулся и еле слышно пробормотал: — Я вообще-то и твои мысли читать могу.

***

Я планировала придумать предлог для разговора с Макото, а потом как бы невзначай спросить его о советнике. Хранитель Земель проводил свободное время за тренировками, практикуя и совершенствуя кэндзюцу — древнее искусство владения мечом. Обычно Макото и Генджи, муж покойной Ино-сан, упражнялись в одном из многочисленных садов, раскинувшихся на территории внутреннего двора. Я не сразу успела посетить каждый из них, потому что доступ к некоторым имел только узкий круг придворных. Имя для каждого сада подбирали в зависимости от того, какой вид времяпрепровождения в нём считался наиболее благоприятным. Например, в бамбуковой роще, защищённой по периметру высокими непроницаемыми стеблями, удобно проводить тайные встречи и обсуждать вопросы, которые не следует слышать посторонним. Сад «Тысячи лотосов» частенько использовали для уединения и медитаций. Располагавшийся там пруд с разноцветными рыбками и матовыми, как непокрытый глазурью фарфор, кувшинками способствовал концентрации и поиску нестандартных решений. Поговаривали, что один учёный, живший в Гэнси сотни лет назад, часами созерцал причудливый танец огненных карпов кои и так вдохновился увиденным, что сделал математическое открытие. Однако больше всего обитателям дворца полюбился сад с глициниями, свисающими с макушек деревьев, как драгоценные шпильки-кандзаси, которые влюблённые дарят друг другу в знак верности. Если прислушаться, то по вечерам в шуме глициний можно расслышать тихий смех и шёпот сотен юношей и девушек, гулявших по этому саду в прошлом. В глубине сада построили деревянную кружевную беседку, которая легко находилась зимой, а в тёплое время года терялась в цветах и зелени, превращаясь в укромное и тихое место. За это её прозвали беседкой влюблённых, а сам сад — Кобито-Тачи или «Сад долгожданных встреч». Макото тренировался в месте со скучным названием «Сад поющего меча». Поющим он назывался потому, что звуки от металлических ударов были слаще для ушей воина, чем пение любимой девушки. Если бы меня спросили, я бы назвала его «Садом, где можно выпустить пар, когда в городе нет войны, но очень хочется с кем-нибудь подраться». В ожидании, пока Макото освободится, я прислонилась к колонне в глубине сада и наблюдала за тренировкой. Несмотря на возраст, Генджи не уступал в силе и ловкости молодому ученику. Он не пропускал ни одного удара, а когда атаковал, на лице Макото от напряжения и концентрации проступали вены. Снег медленно ложился на землю, и умиротворение природы, которое царило на этом небольшом участке земли, контрастировало с резкими движениями тел и звенящей сталью. Мне показалось, что Генджи, будучи учителем и зная сильные и слабые стороны Макото, давал ему фору. Ровным и спокойным тоном, не сбивая дыхания, он проговорил: — Макото, ты хорошо сражаешься. Твоя техника безупречна, а движения выверены и отточены. Но пока ты не научишься вести бой так, чтобы твой противник не смог предугадать, каким будет твой следующий шаг, ты не продвинешься на следующий уровень. Ты овладел канонами кэндзюцу. Теперь ты должен забыть о них и попытаться отыскать свою собственную технику. Всё это время ты был сильнее своих соперников, но наступит день, когда ты встретишь того, кто будет читать тебя, как книгу, и тогда ты проиграешь. Генджи опустил меч в знак окончания тренировки, и учитель с учеником поклонились друг другу. Макото не проронил ни слова, но по выражению его лица я заметила, что слова Генджи задели его. Сколько бы вам ни было лет, какую бы высокую должность вы ни занимали, похвала или критика учителя может возвысить вас до небес или выбить землю из-под ног. Выбравшись из укрытия, я поздоровалась с ними и встретилась с удивлённым взглядом Макото, который явно не ожидал меня увидеть после тренировки. — Достопочтенный Хранитель Земель, я бы хотела с вами кое-что обсудить. Не уделите мне время?

***

Моя манера общения изменилась. Волосы я по-прежнему не собирала, но говорить, как принято во дворце, научилась. Во-первых, я использовала форму обращения, демонстрирующую максимально возможное уважение и почтение. Хотя Макото были безразличны формальности, мне это позволяло не слишком выделяться среди остальных обитателей дворца. Куда выгоднее слиться с толпой придворных, чем привлекать к себе излишнее внимание, которое могло порождать разного рода слухи. А слухи во дворце распространялись быстрее, чем росли сорняки. После того как новость о происшествии с принцессой из Киная стала расползаться по дворцу, главной темой для разговоров в бамбуковой роще стала личная жизнь Макото. Кто-то считал, что инцидент с гостями подстроила одна из наложниц предыдущего Хранителя Земель в надежде, что сможет занять вакантное место при новом правителе. Ходили и совершенно фантастические слухи о том, что спектакль с болезнью разыграли родители девушки, чтобы обвинить в случившемся Макото и возобновить войну. Однако ни в одной из версий не фигурировал Ирука. Несмотря на высокую должность, он умел сливаться с окружающей средой и быть незаметным. Мы с Макото прошли к фруктовому саду, который зимой выглядел бы довольно одиноко, если бы не длинная аллея с хурмой. Тонкие ветви деревьев тянулись к земле под весом снега и крупных ярко-оранжевых плодов. Каждый из них — идеальной круглой формы — напоминал церемониальный фонарик, которые в большом количестве вешают в храмах на праздники. Хурма, умное и сильное дерево, давала плоды исключительно зимой, пока её соперники крепко спали, мечтая о первых весенних лучах солнца. В надежде выиграть время, чтобы выдумать историю правдоподобнее, я попыталась подпрыгнуть и сорвать хурму, но, переоценив свои способности и рост, неуклюже приземлилась на хрустящий снег. Макото, желая поскорее перейти к сути разговора, подцепил фрукт кончиком меча, и тот упал прямиком мне в руки. Говорят, чем крепче морозы, тем слаще хурма. — О чём ты хотела поговорить? — спросил Макото, убирая меч за спину. «Интересно, о чём он сейчас думает?» — мелькнуло в голове. Тут ни с того ни с сего в ней зазвучал голос Шитто-букая: «Ты же не хотела знать. Определись уже!» — возмутился дух. «Как ты…? — запаниковала я, крутя в руках хурму. — Как ты оказался в моей голове? Только я могу тебя слышать?» «Да-да, только ты. Одна из моих многочисленных ценных способностей, — довольно ответил Шитто, не упуская возможности похвастаться. — Не все духи так могут.» «Ладно, тогда пока помалкивай, мне нужно сосредоточиться», — пробурчала я и обратилась к Макото: — В последнее время я изучала много медицинских книг, и в одной из них мне попалась глава об эпидемиях… — начала я и от волнения проткнула жёсткую кожицу хурмы ногтем.— Мне кажется, что из-за последствий войны и сильных морозов жители могут быть в зоне риска. Нам нужно проинформировать всех городских лекарей и снабдить их необходимыми отварами, которых обычно у них не бывает в наличии. — Далее я сказала абсолютную правду: — Я лично встречалась с каждым из столичных лекарей и изучала их инвентарь. Без помощи и ресурсов дворца они не справятся. Макото внимательно слушал, по обыкновению сдвинув брови. Он так делал каждый раз, когда разговор касался дел провинции. Как и все правители, он хотел быть хорошим, но не всегда знал как. Я ожидала, что он начнёт расспрашивать меня об эпидемии и её признаках, но вместо этого он спросил: — Встретиться со всеми лекарями столицы — это должно быть времязатратно. Зачем тебе это понадобилось? — Я искала себе кого-то на замену. Вы же сами сказали, что я могу уехать, только когда найду другого лекаря-колдуна. — А сколько лекарей работает в столице? — Пятьдесят, и у каждого из них есть по ученику. Макото кивнул, и мы какое-то время шли в тишине. Бедной хурме в моих руках за эту прогулку изрядно досталось — некогда идеальный плод покрылся вмятинами и следами от моих ногтей. — Неужели тебе так здесь не нравится? — вдруг спросил Макото. Мне хотелось ответить, что место, в которое тебя затащили против воли, изначально не может понравиться, но вслух я только произнесла: — Конечно, вы гостеприимны, и возможностей для практики моего ремесла здесь достаточно, — сказала я, вспомнив случай с одержимой принцессой. — Но мне всё же хочется вернуться домой. Я была ученицей одного слепого колдуна из деревни на Трёх Холмах. Он пропал во время войны, и я хочу отыскать его или... — мой голос дрогнул, — или хотя бы похоронить его согласно традициям. Для меня он был таким же важным человеком, как для вас Ино-сан. Он был моей семьёй. Я никогда не говорила Макото о своём происхождении. Я хотела, чтобы Шитто помог мне проникнуть в его мысли, но вместо этого, сама того не замечая, начала рассказывать ему обо всём: как старик Манасэ нашёл меня в лесу, как я стала его ученицей, как жила в Трёх Холмах и какие персиковые деревья у нас цветут весной. Макото слушал меня, слегка приподняв брови, и, кажется, удивился моей откровенности. «Если ты планировала произвести впечатление, то у тебя получилось», — прозвучал голос духа в голове. Я проигнорировала Шитто и продолжила. — А ещё я не знаю, в курсе ли вы, что на самом деле произошло с дочерью кинайского Хранителя Земель, но мне кажется, что во дворце есть ещё один колдун. «Молодец, — не унимался дух, — тонко же ты ему намекнула. И зачем я здесь вообще нужен…» — Ты имеешь в виду Ируку? — спросил Макото. — Именно. У советника сомнительные методы… — начала возмущаться я, но Хранитель Земель перебил меня: — Я ему доверяю. Мы с Ирукой знакомы с детства, он мне как брат. — Немного помедлив, Макото добавил: — Ирука — это сын Ино-сан. «Что?!» — воскликнули в унисон я и Шитто-букай.