Упокоенные в песке

Восходит заря, но ничьих она губ не затеплит –

немыслимо завтра и некуда деться надежде.

И кто пробудился, тот чувствует

каждым суставом,

что рая не будет и крохи любви не насытят.

***

      Обычно люди, мечтающие стать актёрами, едут ближе к побережью Тихого океана и днями напролёт обивают пороги кастингов в надежде протоптать дорожку к светлому будущему. Какая-то часть отсеивается сразу: жить — голодно, спать — холодно, потому что, бесконечно снимаясь в массовке, едва ли заработаешь на полноценное питание и приличную крышу над головой. Некоторым счастливчикам везёт меньше, и отсеиваются они по куда более естественным причинам, встречая конец своего путешествия на картонке у имени любимой кинозвезды на аллее славы.       О том, чтобы сниматься в фильмах, Эвтида не мечтала даже в детстве. Быть актрисой ей пришлось поневоле, и если внутри неё всё-таки есть дар, то он, безусловно, актёрский. Рыдать, безумно смеяться, менять голос, валяться в припадке и импровизировать в зависимости от ситуации — базовые навыки из арсенала каждого, кто может назвать себя профессиональным экстрасенсом.       Она не аферистка. Расклады на таро время от времени получаются вполне правдивыми, и счастливые клиентки рекомендуют Эву своим несчастным подругам, с помощью которых выстраивается бесконечная цепочка с записями на месяцы вперёд. Да и почувствовать, мёртв ли человек, прежде выходило практически всегда, поэтому поднять ценник и получить славу в узких кругах для Эвтиды оказалось куда легче, чем бежать в Лос-Анджелес и пытаться пробиться на большой экран. Её устраивает и Нью-Йорк, где демоны никогда не пытались скрываться под личинами ангелов. — Вернись ко мне… Пожалуйста, вернись ко мне, я ведь не могу без тебя. Совсем не могу! — к концу женский голос больше напоминал вой раненного животного.       Эвтида нахмурилась, изо всех сил пытаясь казаться сосредоточенной, а не раздражённой. Такие представления случались каждый раз, когда поводом для заказа служили неразделённая любовь или желание связаться с умершим человеком. Во втором случае такое поведение вполне оправдано, и Эва никогда не относилась к этому с осуждением, но истерики во время решения проблем с любовными делами — настоящий цирк с конями. — Пожалуйста… Ты видишь, как я страдаю, почему же… — Хватит, — Эва открыла глаза и дёрнула девушку за локоть, не давая закончить фразу. — Отложите телефон и прекратите записывать голосовые сообщения. Неужели так трудно дождаться конца сеанса?       Это Феоноя. И её главная проблема последние два месяца заключалась в том, что ей жизненно необходимо ещё раз встретить парня, с которым её связывают один хороший секс и три текилы-санрайз в клубе. У неё есть богатые родители, деньги и неплохая квартира в одном из небоскрёбов Нохо, но тот парень не купился на сумочку «Биркин». Значит, не нуждался в материальной поддержке от пигалицы с золотой ложкой во рту, главное хобби которой — истерить и бесцельно растрачивать родительские финансы. А вот Эвтида в материальной поддержке нуждалась, поэтому ей пришлось приехать к ней посреди ночи и даже зажечь свои любимые свечи для полного погружения в атмосферу колдовского таинства. Эвтида не могла покрутить пальцем у виска и назвать Феоною дурочкой, потому что это непрофессионально и, что самое главное, не принесло бы ей ни цента.       В комнате пахло миртом и гранатовым вином, выпитым Феоноей для храбрости. Единственный источник света — пламя свечей, благодаря которому по высоким стенам плясали причудливые тени двух женских силуэтов, один из которых склонился над другим в попытке сымитировать бурную экстрасенсорную деятельность.

Руки в крови. Кровью залито и бледное лицо Феонои. В пальцах зажат телефон, экран которого покрывает паутина из мелких трещин. Глаза заволочены белой пеленой, и их невидящий взгляд устремлён к потолку.

— Он в сети. И прочитал прошлые сообщения. Сейчас ответит, и мне больше не будут нужны твои дешёвые фокусы.       Эвтида отшатнулась. То ли от хамского поведения клиентки, то ли от видения, остатки которого развеились сразу же после того, как Феоноя оторвалась от экрана смартфона и подала недовольный голос. С блестящими от алкоголя глазами, румяная, живая и с чистым, нетронутым алыми брызгами лицом. — Фокусы, значит? — пробормотала Эвтида, опуская взгляд на свои ладони, прежде лежавшие на предплечьях Феонои. Она непроизвольно вытерла их об одежду; так, будто они действительно были заляпаны чужой кровью. Эва хмыкнула: если бы она и хотела убить незадачливую клиентку, то выбрала бы менее грязный способ. — Смешно тебе? — Феоноя скривила лицо и толкнула Эвтиду в грудь, заставляя отстраниться от себя. — Думаешь, правда верю в весь этот бред, который ты несёшь? Убирайся! Вон!       Да, действительно бред. Эвтида поднялась на ноги и взглянула на неё сверху вниз. Вопреки всему, не злилась, а пыталась понять, что произошло за эти несчастные секунды, в течение которых она видела кадры из дешёвого трэш-хоррора, весь бюджет которого ушёл на пакет фейковой крови из Доллар три. Вероятно, если пренебрегать здоровым ночным сном два дня подряд, то это и вправду может вызвать зрительные галлюцинации. Интересно, являлось ли визжание Феонои слуховой, или у девчушки окончательно съехала крыша под влиянием её любовной обсессии? — В мой бред не веришь, но всё равно попросила приехать в три часа ночи? Быстро у тебя всё-таки настроение меняется. Полчаса назад ступни была готова целовать, чтобы я тебе помогла, — Эвтида подняла ногу и занесла её над животом Феонои, но вместо того, чтобы отомстить за ущемлённую гордость пинком, просто переступила. — Деньги оставь себе. Пусть поперёк горла встанут.       Феоноя всего на секунду сжалась от страха. Но, так и не дождавшись (по мнению Эвтиды) вполне заслуженного удара, вновь распалилась и начала верещать пуще прежнего. Об обмане, деньгах и суде; о том, что папочка узнает, и тогда Эвтида до конца жизни будет гнить в тюрьме за мошенничество и угрозу жизни. Пьяная дура! Таких фантазёрок ещё поискать. Эва подумала о том, что из Феонои вышла бы неплохая писательница каких-нибудь второсортных эротических романов для тех, кто, как и она, жаждет любви от каждого, кому приходилось трахать их в пьяном угаре.       Эвтида ушла без оплаты и в отвратном настроении. Забрать удалось всего две свечи из шести: озверевшая Феоноя полезла на неё с кулаками, а драться с состоятельными клиентами — табу даже для шарлатанок. Нет, не так: особенно для шарлатанок.       Она бы никак не могла помочь Феоное. И дело здесь не в том, что помощь ей нужна не экстрасенсорная, а психиатрическая. Информация Эвтиде поступала лишь жалкими крупицами, и расшифровка у этой информации вольная, с огромной долей выдумки и приёмов из области психологии, благодаря которым клиенты говорили вместо Эвтиды. И всё-таки аферистка.       Не с первого раза, но ей всё же удалось поймать такси, и всю поездку Эвтида хранила молчание, уперевшись виском в окно и рассматривая мелькающие пейзажи ночного Нью-Йорка. Казалось, этот город не переходил в режим сна даже тогда, когда бо́льшая часть его обитателей пребывала в объятиях Морфея. Горели вывески, бездомные шугали крыс, а полицейский патруль играл в догонялки с наркоманами, гоняя их по улицам и подворотням. — Не боитесь передвигаться по городу в такое время? — участливо поинтересовался водитель, коротко взглянув на Эвтиду в зеркало заднего вида.       В ответ Эвтида пожала плечами, не отрываясь от созерцания мелькающих фонарных столбов. Хотя внешне она была абсолютно спокойна, внутри бушевали эмоции от ситуации с Феоноей. Досадно: ехала в другой конец города для того, чтобы в итоге уйти в минус, потратившись на такси и лишившись части тех единственных свеч, аромат которых не вызывал тошноту и головокружение.       Хотелось принять ванну, выпить вина и уснуть перед экраном телевизора под особенно пугающее тру-крайм видео. Не они ли виноваты в том, что Эвтиде пришлось увидеть сегодня во время сеанса? Прошлой ночью она точно смотрела что-то такое: кровавое, с мёртвой девушкой и её сумасшедшим бывшим. Хотя под понятие «сумасшедший бывший» больше попадала сама Феоноя. — У меня есть сын. Тизиан. Красивый, при деньгах и звании: в полиции работает. У тебя, красавица, муж-то есть? Молоденькая совсем.

***

      Пустыне не видно ни конца ни края. Эвтида протянула руки к чему-то невидимому, шагая в самый эпицентр бури. Горячий ветер развивал ткани одежды и толкал вперёд — навстречу неминуемому концу. Волосы лезли в лицо, закрывая глаза; рот засыпало песком, не позволяя говорить или кричать. Она могла только слышать. Завывание ветра, стук собственного сердца, бурлящую кровь и… Чей-то голос.

«Рука, Неферут. Дай мне руку.»

      Из тревожного сна её вырвал телефонный звонок. Эвтида приложила ладонь к часто вздымающейся груди и осталась лежать с закрытыми глазами в надежде, что лежащий под подушкой телефон умолкнет. Ночнушка неприятно липла к телу. Будто во сне Эва попала не в песчаную бурю, а под проливной дождь.       Телефон вновь дал о себе знать, и ей всё же пришлось взять трубку. Незнакомый номер. Наверняка Феоноя под угрозами заставила менеджера Эвтиды дать её номер, и теперь названивала, намереваясь либо извиниться за своё поведение, либо закончить начатое ночью. Эва склонялась ко второму варианту. — Слушаю, — голос безбожно хрипел, выдавая то, что глаза его обладательница открыла не раньше, чем минуту назад. — Эвтида Герма Поль? — это мужчина. Не Феоноя.       Эвтида нахмурилась на упоминание своего имени в таком официальном тоне и привстала на локтях, глазами пытаясь найти бутылку воды. Если не промочит горло, то не сможет сказать больше пары фраз. У кровати, как назло, оказалась только недопитая бутылка с вином. На вопрос таинственного мужчины Эва ответила только тогда, когда приложилась к горлышку и сделала большой глоток, после которого во рту стало ещё более мерзко, чем до этого. — Верно. Оставьте у двери, как и всегда, — она продолжала морщиться, потому что тёплое вино в первую очередь ударило не в голову, а по вкусовым рецепторам.       В трубке на несколько секунд воцарилось растерянное молчание, послужившее немым призывом к тому, чтобы повесить трубку. И Эвтида почти сделала это, когда тот, кого она посчитала курьером, продолжил: — Полиция. Имя Феоноя вам о чём-нибудь говорит?       Слово «полиция» и имя Феонои вызвали не самые приятные из возможных ассоциаций. Неужели эта гадина всё же заявила на неё, выставив мошенницей? С её-то фантазией она могла наговорить такого, что Эвтиде и правда светит оранжевая роба в комплекте с долгосрочным отпуском за решёткой.       Она выдержала долгую паузу. Ещё ото сна не до конца отошла, а тут такие потрясения с утра пораньше. — Говорит, — а лучше бы молчало. Но этого Эвтида предусмотрительно не озвучила. — Этим утром её тело обнаружили в квартире на пересечении Хаустон-стрит и 3-й авеню. Вы должны явиться в участок для дачи показаний.       Пальцы разжались, бутылка упала на постель. Простыни и руки Эвтиды окрасились в красный.

Не аферистка. Убийца.