I Know I Missed You

“Мы можем поговорить?” Слова вырываются изо рта Майка прежде, чем он успевает рефлекторно напомнить себе, что это всё ещё конец света, начало апокалипсиса. Но почему-то он всё ещё думает о своих потребностях, о своих сложных мыслях. Уилл отрывается от того, что Майк считает его новым любимым поздним ужином, — миски с замороженными фруктами, плавающими в чуть тёплом молоке. Кажется, что он погружен в свой собственный мир, он даже не слышал, как Майк подкрался в комнату несколькими минутами ранее, и только теперь, когда Майк произнес эти слова, Уилл поднимает голову, немного удивленный тем, что это нарушило его обычную вечернюю рутину. Но мягкая улыбка появляется на лице Уилла, и его поведение расслабляется, когда он встречается взглядом с Майком, и Майк знает, что ему не следует так нервничать. Это всего лишь Уилл, только его пышные каштановые волосы, его расслабленная улыбка, его теплые глаза и легкий кивок головой в ответ на вопрос. Только Уилл и Майк не должны так нервничать, но он ничего не может с собой поделать, он причинил боль Уиллу, он повторил то, в чём поклялся себе, что никогда не сделает после прошлого года. Но он облажался в тот момент, когда приземлился в Калифорнии, чёрт возьми, в тот момент, когда не смог заставить себя отправить Уиллу подробные письма, которые потом начали накапливаться месяц за месяцем, и он откладывал их всё дольше. Майк знает, что Уилл, скорее всего, скажет, что он улыбнётся ещё шире и простит Майка, как всегда. Он такой хороший, слишком хороший. Майку действительно придётся выложиться по полной, он должен вернуть Уилла, даже если это будет его последним поступком. Майк знает, что бы он ни сказал, Уилл будет добр к нему, но ему нужно больше, ему нужно, чтобы всё вернулось на круги своя, как было до потрясений лета 1985 года. Он знает, что это его вина, если они не смогут. “Дай мне закончить," Уилл замолкает, ударяя ложкой по миске, и звон наполняет комнату, "Тогда мы можем спуститься в подвал?" "Да," Майк разглядывает Уилла, его более крупное телосложение, отросшие на пару сантиметров волосы, родинку над губой. Майк отрывает взгляд от нижней части лица Уилла и быстро добавляет "Спасибо." Они сидят молча, Уилл спокойно доедает хлопья, каждые несколько секунд поглядывая на Майка, выражение его лица немного трудно понять. Майк позволяет своим мыслям вернуться туда, куда они возвращались с тех пор, как он увидел Уилла в аэропорту. Майк думает о них. Их дружба, их отношения. Он не ожидал, что будет так тосковать по Уиллу, но как только прошлым летом машина Байерсов отъехала от их дома, Майк понял, что Уилл был для него всем. И с тех пор, как он ушел, Майк чувствовал себя потерянным, как будто кто-то забрал у него саму суть его детства. Он тосковал по Уиллу так, как никогда раньше. И это не имеет к ней никакого отношения, Эл великолепна, это одно из лучших событий, случившихся с Майком, но после двух лет отношений и невозможности дать ей то, чего она заслуживает, они мирно расстались несколько дней назад. Майк думает, что Эл знает. Но он не может быть слишком уверен. Но, как и во всем остальном, Эл обычно знает больше всех. Его отношения с Уиллом другие, они почти электрические. Уилл с грохотом ставит свою тарелку и ложку в посудомоечную машину Майка и захлопывает дверцу. Майк знает, что Уилл считает своё пребывание в доме Уилеров обузой, и всегда старается навести порядок, чтобы казалось, будто его там вообще нет. Это разительно отличается от Майка, который вечно борется с мамой за то, чтобы она убиралась за ним. Когда он заканчивает, Уилл кивает в сторону двери и ведет их с Майком вниз, в прохладу подвала. Майк притворяется, что соприкосновение их предплечий не вызывает у него тошноты. Они молча садятся одновременно, занимая те же позы, что и в семь лет. Уилл подтягивает правую ногу к груди и ненадолго кладёт голову на колено, а Майк скрещивает ноги, слегка наклоняясь в сторону Уилла, но стараясь не прикасаться к нему, слишком хорошо понимая, что от их близости у него по коже бегут мурашки. “Ты в порядке?” Говорит Уилл, на его морщинистом лбу запечатлено неподдельное беспокойство. Майку хочется его разгладить. “Да, да,” восклицает Майк, “ я просто хочу сказать несколько вещей”. Уилл улыбается, расслабляясь, вероятно, из-за формальности слов Майка: «Будь моим гостем». Майк переминается с ноги на ногу под пристальным взглядом Уилла, не совсем уверенный в том, как начать, с чего начать, как сформулировать это так, чтобы Уилл должным образом смог уловить его искренность. “Я просто," выдыхает он, "я просто хотел начать с извинений, я был ...” “Майк, ты не... “ “Прекрати”. Он каким-то образом углубляет взгляд Уилла. Уилл замирает. Майк сглатывает “Мне нужно это сказать. Уилл, пожалуйста, позволь мне сказать это”, Уилл просто кивает, Майк начинает: “Мне жаль. Я сожалею обо всем этом, и я имею в виду все это. Я сожалею о прошлом лете, о том, что отказался от партии, о том, что бросил нас. Я был глупым и зациклился на том, чтобы казаться крутым и быть тем, кем я не являюсь. Я оттолкнул всех и каким-то образом потерял самое важное в своей жизни. Я потерял тебя, Уилл. И мне так жаль.” Майк вздыхает, он может это сделать. Уилл смотрит на него серьёзно и нежно. «И я сожалею о нашей ссоре в прошлом году. Я не должен был говорить то, что сказал. Ты этого не заслуживал, совсем не заслуживал. По правде говоря, я переживал кое-что нехорошее и вымещал это на тебе, я был глуп. И я правда сожалею о Ринк О’Мании, я боялся из-за Эл и знаю, что должен был связаться с тобой, я хотел, правда хотел. Я до сих пор не понимаю, почему не сделал этого». И он не делает этого, на самом деле письма лежат на другом конце комнаты. Покрываются пылью, непрочитанные и тайные. Уилл заслуживает этих писем, может быть, они бы развеяли опасения, которые Майк испытывал с самого аэропорта. Может быть, Уилл не выглядел бы таким расстроенным в Ринк О’Мании "Я не могу тебя потерять," продолжает Майк, "Не думаю, что ты понимаешь, как много ты для меня значишь, Уилл. Ты — всё, ты — моё всё." Приятно наконец-то нарушить правила приличия и слишком снисходительные представления Уилла о том, что значит жить вместе. Но Майк не может встретиться взглядом с Уиллом, беспокоясь, что слишком много рассказал, беспокоясь, что Уилл наконец-то пришёл в себя и понял, что Майк не стоит борьбы. Но когда две крепкие руки обвивают его талию, Майк, кажется, впервые за несколько минут делает вдох. И как бы неловко это ни было, Майк позволяет себе раствориться в Уилле, слиться с его телом. Его руки тёплые и надёжные, они словно спасательный круг, удерживающий Майка на плаву, поднимающий его голову над водой. Физическое прикосновение после стольких месяцев почти ошеломляет, и Майк чувствует, как из его глаза выкатывается слезинка. Кажется, что они остаются такими целую вечность, и мелькнувшая мысль заставляет Майка представить, были бы губы Уилла такими же твердыми и теплыми, как их объятия. Но он быстро отметает эту идею, он уже сказал достаточно для одного вечера. Уилл разжимает объятия и отстраняется, но продолжает держать Майка за руку. У Майка в сотый раз за этот вечер сводит живот. "О, Майк," вздыхает Уилл, и его собственные щёки слегка влажнеют, "Спасибо. Я прощаю тебя, это было тяжело, но я прощаю тебя," Тепло его рук, кажется, обжигает бока Майка, "Ты тоже для меня всё, ты же знаешь, Майк." Он ничего не может поделать, когда легкий румянец заливает его щеки. Уилл вернулся, и он никогда больше не собирается его отпускать. И просто потому, что он может, Майк снова заключает Уилла в медвежьи объятия, на этот раз запоминая каждую часть тела Уилла, которая идеально подходит к его собственному. Как последний кусочек пазла, который действительно составляет картину. Они просто подходят друг к другу. “Я хочу загладить свою вину перед тобой, Уилл”. "Пожалуйста," Уилл пренебрежительно машет рукой, "тебе не нужно, Майк" "Нет. Я хочу, и я собираюсь это сделать”. А Майк всегда получает то, что хочет. Похоже, разделяя ту же мысль, Уилл просто кивает, и на его мягких губах появляется ухмылка “Хорошо. Но не прямо сейчас, я устал, и это ...” Уилл поворачивает запястье, и Майку хочется взять его в руки. “Черт, уже почти час ночи!” "Не то чтобы завтра была школа," шутит Майк, шутка по апокалипсис которая никогда не надоест. Уилл лишь подавляет смешок и начинает разгибать ноги, чтобы встать с дивана. И Майк, не раздумывая, хватает Уилла за руку и ненадолго прижимает большой палец к костяшкам его пальцев. Уилл резко оборачивается на прикосновение, и теперь уже его лицо заливается нежным румянцем, а их руки всё ещё переплетены. “Завтра в это же время?” Шепчет Майк, расслабляя свою руку в руке Уилла. На лице Уилла на долю секунды появляется выражение, похожее на любопытство, но в то же время что-то значащее, а затем он широко улыбается. “Конечно”. Уилл направляется к выходу. “Спокойной ночи, Майк ... и еще раз спасибо”. И с этими словами дверь подвала закрывается, оставляя Майка подумать о его постоянно растущих чувствах к лучшему другу. Было 3 часа ночи, когда Майк проснулся от открывшейся двери подвала и мягкого топота ног, спускающихся по лестнице. “Ты не возражаешь, если я включу лампу?” Голос Уилла звучит тихо в темноте, и Майк ничего не может с собой поделать, когда его сердце замирает в присутствии Уилла. “Конечно, ты в порядке?” Майк бормочет в ответ. Комнату освещает слабый свет, и Майку требуется секунда, чтобы глаза привыкли к нему. Уилл стоит у дивана и с тревогой смотрит на Майка, который решительно игнорирует то, как ему нравится смотреть на Уилла, почти утопающего в пижаме, которую он одолжил Уиллу. В своей пижаме. “Ты хотел сказать что-нибудь еще?” Спрашивает Уилл, но на самом деле Уилл выглядит так, будто хочет что-то сказать. “Нет, а ты?” “Нет”. “Хорошо”. Майк принимает решение. “Ладно” уладится. “Я пойду - извини”. Майк смотрит, как Уилл поднимается наверх, замечая, что он определенно оставил свет включенным. И, в последний раз оглядываясь вниз, спрашиваю: “Майк?” Майк ухмыляется. Боже, у них, должно быть, телепатия, потому что, когда Майк кивает, Уилл практически скатывается вниз по лестнице и буквально падает на Майка, их губы встречаются с невероятной скоростью. Отчаяние прошлой недели и расслабленность в три часа ночи одолевают Майка, и он с невероятной силой подстраивается под темп Уилла, их губы соприкасаются и тянут друг друга, на языке Уилла ощущается летний зной. Это напряженно и страстно, это все, что Майк мог себе представить. Уилл снова принадлежит ему. Поцелуй становится более нежным, когда они наконец-то избавляются от напряжения. Майк пытается запомнить каждое тёплое прикосновение, каждое ощущение кожи на коже, запах своего любимого шампуня на своём любимом человеке. Губы его любимого человека наконец-то на его губах. Майк поднимает руки к волосам Уилла и позволяет себе потянуть за отросшие кончики, наслаждаясь их мягкостью. Он чувствует каждый раз, когда Уилл улыбается в ответ на поцелуй, и ничего не может поделать, когда его собственная ухмылка становится еще шире, чем, возможно, когда-либо прежде. Через несколько минут, получив именно то, о чём они оба мечтали, они отстраняются друг от друга. Грудь Уилла и Майка вздымается и опускается вместе, жар ночи почти удваивается, когда тело Уилла прижимается к телу Майка. И Майк ни на что бы это не променял. “Уилл”, “Ммм” “Я хочу это. Я хочу нас”. Глаза Уилла слегка расширились, и если бы это был кто-то другой, а не Майк, это осталось бы незамеченным, "Я тоже, Майк, больше всего на свете."